В следующем году в Москву поступили вести, что в Паншине и Качалинском острожке на Дону собираются казаки, стекаются туда беглые «боярские люди и крестьяне с женами и с детьми». Донские места тогда были в зоне набегов кочевников, и земледелие там почти не могло развиваться. Поэтому приток населения вызвал обострение продовольственной проблемы, на Дону стал ощущаться голод. Кроме того, правительство запретило казакам походы «за зипуном», т. е. набеги (нередко ответные) на Крым и подвластные ханству территории. Это также вызывало недовольство казачества.
Скопившаяся на Дону голытьба избрала своим предводителем известного на Дону мужественного и инициативного Степана Тимофеевича Разина. Атаман оценил обстановку и повел большой отряд казаков на Волгу, а оттуда — на Каспийское море. По дороге были захвачены суда, принадлежавшие царю и феодалам, разгромлены встретившиеся по пути отряды стрельцов. Судовые работники влились в разинскую ватагу. Практически без боя был взят Яицкий городок (Гурьев), здешние жители, работавшие на рыбных промыслах, поддержали восставших и многие вступили в их ряды. Флотилия Разина прошла вдоль западного и южного побережья Каспия и оказалась близ крупных торговых иранских городов. Разинцы захватили там богатую добычу, нанесли поражение флоту шаха. Местная беднота активно выступила на стороне казаков. В 1669 г. войско Разина вернулось в пределы России. Молва разнесла по Руси вести об удачливом атамане, который привёл к Астрахани свое роскошно разодетое воинство, обремененное всевозможными восточными товарами и драгоценностями. Астраханские воеводы побоялись вступать с Разиным в открытый конфликт, тем более что простой народ встречал атамана с восторгом, как героя. Разин потребовал пропуска своего войска на Дон, на что царские власти, скрепя средце, согласились. К тому времени у атамана уже сложилось твердое намерение поднять широкое восстание против притеснителей народа.
Один осведомленный иностранец сообщил в своих записках, что еще по пути из персидского похода к Астрахани Разин «сулил вскоре освободить всех от ярма и рабства боярского, к чему простолюдины охотно прислушивались, заверяя его, что все они не пожалеют сил, чтобы прийти ему на помощь только бы он начал».» Так и случилось, когда С. Т. Разин с Дона двинулся вновь на Волгу, но его действия теперь приобрели вполне отчетливый антиправительственный и антифеодальный характер. Всюду к разницам присоединялись обездоленные, жаждущие освобождения и лучшей жизни люди. В июне 1670 г. войско Разина без боя овладело Царицыным. Спустившись к Астрахани, повстанцы окружили город. При помощи посадских людей Разин взял город и в течение месяца стоял здесь, чиня суд и расправу над дворянами и богатеями, казнил воеводу князя Прозоровского.
Оставив в Астрахани гарнизон во главе с В. Усом, атаман двинул войско на север. В Поволжье заполыхала крестьянская война, ее очаги распространились в зоне укрепленных пограничных линий (Симбирской, Тамбовской). Здешние государевы служилые люди «по прибору» часто присоединялись к восстанию. Причин для недовольства своим положением у них было более чем достаточно. Их притесняли командиры, на них возложили обременительную повинность обрабатывать пашню и вносить в казну оброк («четвериковый хлеб»). Разинцы взяли Саратов и Самару, подошли к Симбирску. В руках повстанцев оказались многие другие пункты на обширной территории. Движение перекинулось за Волгу, в него включились не только русские люди, но также татары, мордва, чуваши, марийцы. Пылали помещичьи усадьбы, приказные избы в городах. Царских чиновников отстраняли от власти, нередко расправляясь с ними. Вчерашние посадские и крестьяне объявили себя вольными казаками и поднимались на борьбу.
С. Т. Разин и его атаманы рассылали всюду свои призывы-прокламации («прелестные письма»). Содержание этих документов не оставляет сомнений в направленности движения, его социальной сущности. За некоторой туманностью целей восстания достаточно ясно проступает главная идея — «из Московского государства вывесть изменников бояр и думных людей и в городах воевод и приказных людей», «мирских кровопивцев», как говорилось в разинских грамотах. Царистские иллюзии восставших сказались в том, что в их лозунгах выдвигалась защита «государя». В разинской флотилии был струг, о котором распускали слух, будто там находится сын царя Алексей Алексеевич. Предводитель повстанцев не скрывал, что он ведет свое войско на Москву.
Но продвинуться далее Симбирска Разину не удалось. Засевшие в остроге царские войска упорно оборонялись. К ним на помощь подоспели большие силы. Правительство провело мобилизацию служилых людей и, воспользовавшись перемирием в войне с Польшей, приняло энергичные меры для подавления восстания. Церковь провозгласила анафему Степану Разину, его сподвижники были объявлены богоотступниками. Дабы противостоять «прелестным» грамотам разинцев, власти пускаются на всевозможные ухищрения и посулы. Тем, кто не примкнет к восстанию, обещали льготы от налогов. Восставших царские грамоты пытались представить в личине разбойников, именовали разинцев «бездомовными людьми», для которых безразлично, кого разорять и грабить. Между тем ориентация руководителей движения на трудовой народ, на униженных и обделенных вполне вырисовывается из прокламаций и конкретных действий. Разин приглашал в войско людей «кабальных и опальных», грамоты его самого и других повстанческих атаманов были адресованы «всей черне». Характерно, что продолжение похода повстанцы связывали с той порой, покуда «хлеб с поля не спрячют», т. е. с завершением трудовой страды[59].
Но в сентябре 1670 г. под Симбирском войско Разина потерпело поражение от царской армии. Сам атаман был ранен и едва спасся с группой повстанцев, отправившись на Дон. Здесь он намеревался собрать новое войско, призвать на помощь калмыков и продолжить борьбу. Зажиточные казаки схватили атамана и выдали царским карателям. Однако крестьянская война продолжалась. По разным местностям страны действовали подчас многочисленные отряды восставших во главе с разинскими атаманами, среди которых была женщина — оставившая сан монахиня Алена. Движение перекинулось на Слободскую Украину. В среде повстанцев лесного Заволжья возникла мысль прорваться к большим городам Вятке и Соли Камской, чтобы поднять там посадскую бедноту и работников солеваренных промыслов. Далее предполагалось идти вызволять из неволи Разина. Долгое время держалась непокорная Астрахань — один из оплотов восстания. На крайнем севере, в Соловецком монастыре, не без участия разинских эмиссаров и бежавших от расправы участников крестьянской войны под флагом «старой веры» происходило восстание, подавленное лишь в 1676 г. Волновались работные люди и приписные крестьяне Тульских заводов. За Уралом произошли в ряде пунктов выступления крестьян. Туда удалось пробраться некоторым разницам. На заставах были учреждены усиленные караулы для поимки повстанцев.
Исключительной жестокостью отличалось подавление восстания в основных районах движения. В одном Арзамасе каратели казнили не менее 11 тыс. человек. Дворяне — участники борьбы с восставшими получили прибавку жалованья и земельных окладов. И напротив, те, кто не явился в полки карателей или бежали, лишались половины поместий и вотчин. В Кремле царь устроил торжественный прием для участников борьбы с Разиным. Командиры царских ратников заслужили особые монаршие милости, они успешнее стали продвигаться по службе. Патриарх распорядился повсюду служить благодарственные молебны.
С. Т. Разина после нечеловеческих истязаний казнили на Красной площади в Москве 6 июня 1671 г. Мужественно принял смерть народный предводитель. Таким он и запечатлелся в памяти трудового люда. О нем слагали песни, легенды, предания, переходившие из поколения в поколение. Воздействие крестьянской войны на современников было очень велико. Она стала важным рубежом в освободительной борьбе народа. Спустя много лет о Разине вспоминали в разных уголках России. Находились смельчаки, которые открыто говорили о том, что надо продолжать дело Разина. Во время значительных крестьянско-казацких выступлений 1682 г. на юге страны о Разине говорили неоднократно. Уцелевшие разинцы берегли реликвии времен восстания, в том числе знамена. Спустя 20 лет после крестьянской войны в далеких сибирских краях имя Разина было символом борьбы за волю во время восстаний крестьян и служилых людей.
Крестьянская война под предводительством С. Т. Разина вызвала широкий международный резонанс. О ней много писали в газетах и хрониках немецких, французских, голландских и шведских. Движение Разина послужило темой защищенной в Виттенберге диссертации И. Ю. Марция (Мерца), а в 1671 г. о Разине была издана первая брошюра в Лондоне. Интерес к этому событию подогревался еще и тем, что в самой Москве времен восстания было неспокойно, власти ожидали волнений, а находившиеся в столице иностранцы пребывали в смятении. Согласно одному из иностранных сочинений о Разине, изданному в 1674,г. в Виттенберге, крестьянская война вызвала страх правящих верхов не только России, но и всей Европы[60] В некоторых зарубежных сообщениях Степан Разин именовался «всемирно известным, главным и первейшим мятежником против Москвы»[61].
Поражение крестьянской войны не заглушило острых социальных конфликтов в стране. На некоторое время вооруженная борьба с угнетателями отступила на задний план. Однако неповиновение населения, отдельные выступления против властей и помещиков продолжались. А бегство из крепостной деревни не ослабевало. Ширилось движение старообрядцев-раскольников.
* * *
Если до середины XVII в. официальной церкви противостояли разрозненные и немногочисленные группы еретиков, то теперь на арену выступили широкие народные массы. Раскол русской православной церкви приобрел характер и масштабы общенациональные, что указывало на кризис религиозной идеологии и церковной организации. Внешнее выражение раскола (расхождения в обрядах, толковании канонических текстов и т. п.) не может скрыть глубинной социальной подоплеки этого движения.
Как известно, раскол церкви обычно связывают с деятельностью энергичного и властного патриарха Никона и его сторонников. Заняв патриарший престол в 1652 г., Никон стал добиваться на церковных соборах последующих лет утверждения намеченных им реформ. В 1656 г. церковный собор с участием антиохийского патриарха Макария отлучил от церкви всех противников реформ. В середине 50-х годов XVII в. Печатный двор усиленно выпускал в свет вновь переведенные или исправленные богослужебные и другие церковные книги. В самой идее правления и проверки находившихся в обиходе богослужебных книг с целью их приведения в соответствие с наиболее ранними творениями «отцов церкви» ничего угрожающего как будто не предвиделось; парадокс состоит в том, что инициаторы этого дела, строго говоря, и были «старообрядцами», так как стремились возродить искаженные временем и обстоятельствами тексты церковной литературы. Но Патриарх Никон старообрядцами стали именовать тех, кто воспротивился реформам Никона и считал их делом богопротивным.
Нововведения в церковной жизни осуществлялись крутыми мерами, что усиливало недовольство «никонианами». Раскол быстро перешагнул рамки духовного сословия и стал распространяться на все социальные слои, превращаясь в своеобразное знамя борьбы с церковными и светскими властями. Угнетенным народным массам казалось, что их бедственное положение, усугубленное войнами, неурожаями, эпидемиями, имеет отношение к проводимым церковным реформам. «Шатость» в вере стала проявляться еще более наглядно, чем ранее, власти были озабочены уклонением верующих от исповеди. В 1660 г. последовало распоряжение строго соблюдать это правило, составлять списки не бывших на исповеди и присылать их в Монастырский приказ для принятия мер против ослушников. Полицейские санкции в идеологической сфере побуждались известиями, подобными тем, которые поступали из Астрахани. Там работные и гулящие люди распространяли какие-то «богоотступные письма».
Десятки тысяч людей отказались принять нововведения. Подвергаясь гонениям, они покидали свои жилища и семьями уходили в леса, селились в труднодоступных «зверопаственных» местах, подальше от всякого административнорелигиозного контроля. Север, Заволжье, Урал и Сибирь стали основными районами, где водворились старообрядцы. Но и в городах, включая Москву, Новгород и другие пункты, это движение стало внушительным. Имели место прямые столкновения старообрядцев с царскими войсками, проводившими облавы на «богоотступников».
Политический крах Никона, его отлучение от патриаршества, подтвержденное церковным собором 1666 г. в присутствии восточных патриархов, не погасили пламя раскола. Оно бушевало во многих местностях. Наиболее известно Соловецкое восстание 1668—1676 гг., в ходе которого старообрядцы сыграли огромную роль. «Прения о вере» бурно протекали в столице. У церквей собирались «мужики простые купами», вызывая обоснованный страх в верхах. Восстание 1682 г. в Москве также имело самое прямое отношение к движению старообрядцев, в их среде было много стрельцов. Официальная церковь и правительство пытались сокрушить раскольников и в богословских спорах, но безуспешно. Вызванный на диспут в присутствии царевны Софьи один из лидеров старообрядцев, Никита Пустосвят, после словесного поединка был схвачен и отправлен на плаху. Неистовый противник церковных нововведений протопоп Аввакум оказался в долгой пустозерской ссылке и там подвергся жестокой казни — его сожгли в срубе.
Независимо от воли расколоучителей движение старообрядцев выливалось в различные формы протеста против существующих порядков, приобретало социальную окраску. Фанатичные представители раскола стали прибегать к изуверским способам отказа от официальной церкви. Они толкали своих последователей, включая детей, женщин и стариков, на коллективные самоубийства. Из разных мест страны (прежде всего с Севера и из Сибири) стали поступать страшные вести о самосожжениях десятков и сотен людей. Проповедь «крещения огнем» как знака приверженности «истинной» вере и средства очищения от «земных грехов» уводила сторонников раскола от активной борьбы с социальным злом. Вместе с тем столь страшный исход, как самосожжение, указывал на непримиримость вовлеченных в раскол людей с господствовавшей общественной системой.
Адаптация старообрядческого движения к условиям «эпохи проходила с большим трудом. Во второй половине XVII в. старообрядчество из эфемерного состояния начинает дифференцироваться, из него выделяются различные течения — «толки». Нередко под термином «раскольник», «старообрядец» скрывались самые разнообразные оппозиционные церкви элементы, в том числе те, которые стали именоваться сектантами. Одной из наиболее ранних сект, истоки которой лежат в дониконовском периоде истории православной церкви, были последователи старца Капитона (их нередко именовали «капитонами»). Аскетический образ жизни Капитонов, участие в труде, отказ от некоторых обрядов, отрицание священств и таинств импонировали крестьянской рядовой массе и множили число последователей учения в уездах Центральной России. Возникли секты не признававших священников (беспоповцы), иконоборцев, «бегунов» и др. Но они были еще малочисленными по составу и главную оппозиционную массу составляли раскольники-старообрядцы.
