Тем не менее и в этот период все же проводился ряд реформ в духе йозефинизма (см.: «История Европы», т. 4, ч. 3, гл. 8). Административная реформа была направлена на модернизацию системы управления государством, осуществлялась реорганизация финансового ведомства. Но эти реформы не были завершены. Необходимость противостоять такому противнику, как Наполеон, заставила заняться военной реформой, которую проводил брат императора, талантливый полководец эрцгерцог Карл. Процесс кодификации уголовного и гражданского права завершился изданием в 1811 г. Всеобщего гражданского кодекса.
Важное значение для монархии имело принятие 10 августа 1804 г. Францем титула «император Австрии» (Франц I) в ответ на провозглашение Наполеона императором французов. Этот шаг не был согласован ни с сословным представительством Венгрии, имевшей особый статус в государстве, ни с курфюрстами и рейхстагом Священной Римской империи, императором которой Франц оставался до 1806 г., когда под сильным давлением Наполеона он вынужден был сложить с себя императорскую корону и заявить об упразднении империи. Так была перевернута важнейшая страница в истории германских государств и открыт новый этап в поисках решения германского вопроса.
Войны с Наполеоном тяжело сказались на экономике Австрии. Основной проблемой внутренней политики стали состояние финансов страны, растущая инфляция. В 1811 г. финансовый кризис привел к существенной девальвации бумажных денег. Однако война 1813 г. снова финансировалась с помощью эмиссии. Постоянная угроза государственного банкротства сужала возможности маневра правительства.
После поражения и унизительного для Австрии Шенбруннского мира 1809 г. политику империи стал определять новый министр иностранных дел Клеменс Лотар Меттерних, олицетворявший для многих современников систему, которая просуществовала несколько десятилетий. Вряд ли найдется государственный деятель, вызывавший такие спорные оценки и при жизни, и после смерти. Наполеон называл его «самым большим лжецом столетия». Одни современники восхищались его иезуитско-дипломатическим искусством, другие упрекали в поверхностности, аморальности, эпикурействе. Кем же был этот человек? Баловнем судьбы, салонным дипломатом, врагом всякого прогресса? Или крупным государственным деятелем, непревзойденным дипломатом, обеспечившим Европе мир на несколько десятилетий? И. В. Гёте после длительной беседы с Меттернихом 26 октября 1813 г. так оценил его: Меттерних принадлежит «к тем личностям, которые на верхних ступенях земного бытия приобщились к высшей образованности и чьи качества вселяют в нас отрадную уверенность в том, что разум и человечность одержат верх и ясный ум скоро снова победит преходящий хаос».
Сегодня, при всех спорных вопросах, невозможно отрицать, что Меттерних был фигурой крупного масштаба на европейской арене и играл определяющую роль в истории Австрийской империи первой половины XIX в. В значительной степени ловкой и осторожной дипломатии Меттерниха Австрия обязана тем, что сохранила свое положение европейской державы первого ранга. Ему пришлось балансировать между Наполеоном и антинаполеоновской коалицией, не порывая окончательно ни с той, ни с другой стороной и пытаясь укрепить положение империи. Этому должно было способствовать и заключение в 1810 г. брака между Наполеоном и дочерью императора Франца I Марией Луизой.
Обязавшись по договору от 14 марта 1812 г. помогать Франции в случае войны с Россией, Австрия в то же время стремилась не допустить крупных военных столкновений с русскими войсками. Меттерних проводил выжидательную политику и в 1813 г. Он не хотел ставить на одну карту, стремился определить характер войны: это должна была быть не национально-патриотическая война народов, а война государств за восстановление леги— имности и равновесия сил на континенте. Одной из целей его политики было стремление помешать гегемонии России в Европе, не допустить, чтобы Пруссия стала ее сателлитом. Поэтому Франция должна была быть сохранена в качестве противовеса России. Эти идеи определили позиции Австрии на Венском конгрессе.
Венгрия. На рубеже XVIII—XIX вв. королевство Венгрия, обладавшее особым государственно-правовым статусом в рамках монархии Габсбургов, было этнически пестрым и конфессионально неоднородным. Согласно переписи 1804 г., впервые учитывавшей национальную принадлежность (критерием которой служил родной язык), в Венгрии (включая королевство Хорватия-Славония) проживало чуть менее 8 млн человек, из них 42 % венгров, 18,5 % хорватов и сербов, 14 % словаков, 10 % румын, 9,2 % немцев, 3,8 % русин. В княжестве Трансильвания, исторически связанном с Венгрией, но находившемся в прямом подчинении Вене, венгры также не составляли большинства (35,9 %). Основным населением княжества были румыны (52,7 %), доля трансильванских немцев (саксов) была 8,7 %.
Ни одну конфессию нельзя связать с какой-либо этнической группой: католицизм исповедовали венгры, хорваты, словаки и немцы (около 60 % населения), кальвинизм — преимущественно венгры (15 %), православие — сербы, румыны и русины (15,5 %), лютеранство — немцы и словаки (9 %), часть русинов и румын были униатами. Данных о конфессиональном составе населения Трансильвании в начале XIX в. нет.
Экономическая политика Вены была направлена на развитие промышленности прежде всего в наследственных австро-чешских провинциях. В общеимперском разделении труда Венгрии отводилась роль поставщика дешевой сельскохозяйственной продукции и промышленного сырья. Именно поэтому еще в начале XIX в. Венгрия оставалась преимущественно аграрной страной, в которой крестьянство составляло около 90 % населения. Бюргерство не превышало 2 % и концентрировалось главным образом в крупных городах, таких, как Пешт и Буда. Доля дворянства была сравнительно высока и составляла в среднем по стране 4,5—5 % населения. В районах бывшего турецкого владычества она была не более 1 %, в то время как в не подвергшихся османскому завоеванию северо-западных областях доходила до 16 %.
Лишь венгры и хорваты обладали полной социальной структурой, т. е. в их рядах были представители дворянства, духовенства, нарождавшейся буржуазии и крестьян. Этническое словацкое дворянство было ассимилировано венгерским господствующим классом, поэтому словаки, а также румыны и русины оставались преимущественно крестьянскими этносами: своего дворянства у них не было, городское сословие находилось в стадии формирования, а интеллигенция состояла главным образом из духовенства. Со времен католической контрреформации сохранились конфессиональные различия внутри отдельных социальных групп. Так, венгерская аристократия, за исключением нескольких семей, оставалась католической, а мелкое и среднее дворянство в большинстве своем — протестантским. Православных дворян почти не было, возводимые в дворянское достоинство хорваты и сербы Военной границы, как правило, переходили в католичество.
Начало революционных событий во Франции застало венгерское общество в состоянии сильнейшего брожения. Реформы просвещенного абсолютизма не только способствовали продвижению Венгрии по пути модернизации, но и заложили основы глубоких конфликтов между страной и имперскими властями. Стремление Иосифа II превратить монархию Габсбургов в унитарное государство с единым языком, финансами, административной и судебной системой закономерно вызвало наиболее решительный протест именно в полуавтономной Венгрии. К концу 1789 г. лагерь оппозиции объединял как мелкое и среднее дворянство, едва ли не полностью устраненное от власти, так и многих прежних сторонников императора, разочарованных германизаторским характером реформ. На фоне углублявшегося экономического кризиса, восстания в Бельгии (1787), неудачной войны с Турцией (1788—1790) и революционных событий во Франции венгерские сословия пригрозили прекратить мобилизацию рекрутов и поставки продовольствия армии. 28 января 1790 г. смертельно больной Иосиф II отменил большинство своих реформ в Венгрии и впервые за четверть века созвал Государственное собрание.
Новый император Леопольд II (1790—1792) оказался в сложнейшей ситуации. Война с Оттоманской Портой отвлекала все больше сил и средств. В Венгрии некоторые лидеры сословной оппозиции открыто призывали к детронизации Габсбургов. Союзник турецкого султана прусский король Фридрих Вильгельм II вступил в тайные переговоры с венграми, которые за военную и дипломатическую поддержку требования независимости Венгрии обещали передать Пруссии Галицию. Мудрый Леопольд немедленно инициировал австро-прусские переговоры в Райхенбахе, где 27 июля было заключено соглашение, по которому Австрия возвращала Турции территории, захваченные в ходе недавней войны, а Пруссия, в свою очередь, отказывалась от поддержки венгерской оппозиции. Венгерским лидерам, лишившимся мощного внешнеполитического союзника, пришлось признать Леопольда II венгерским королем в обмен на подтверждение автономного статуса Венгрии.
Политические программы и лозунги Государственного собрания 1790—1791 гг. иллюстрируют постепенное вызревание буржуазно-национальной идеологии. Привилегированные сословия, считавшие себя венгерской нацией, всегда стремились сохранить свой исключительный статус путем обеспечения максимально большей независимости страны от монарха. Для этого использовались любые атрибуты этой независимости, будь то законодательство, венгерский язык или национальный костюм. Начертав священные слова «свобода», «отечество» и «конституция» на своих знаменах, движение сословной оппозиции дало мощнейший импульс венгерскому национализму, и дворянство выступило носителем и защитником венгерской национальной идеи. Обладая привлекательностью для всех слоев общества если не на деле, то в стремлении к осуществлению идеала, эти лозунги объединяли всю венгерскую нацию независимо от сословных границ. Понимая, какую опасность таит в себе консолидация общества вокруг «национальных» лозунгов, Леопольд мастерски прибег к тактике «разделяй и властвуй». Император стремился обратить зарождавшиеся национальные движения невенгерских народов против сословной оппозиции.
Государственное собрание 1790 г. продемонстрировало соединение патриотических убеждений с идеалами Просвещения. Реформистски настроенное крыло собрания сформулировало задачу преодоления экономической, социально-политической и культурной отсталости Венгрии. Однако накануне открытия Государственного собрания 1792 г. император Леопольд неожиданно скончался. При императоре Франце I в условиях войны с революционной Францией конституционные проекты были положены под сукно, с тем чтобы в 1825 г., в «эпоху реформ», вновь встать в повестку дня буржуазных преобразований.
Заговор «венгерских якобинцев». Подлинный смысл революционных событий во Франции понимали немногие, но идеи свободы и равенства находили живой отклик у политически активной части венгерского общества. Разочарование, вызванное нежеланием правительства проводить в Венгрии какие-либо реформы, способствовало сближению оппозиционного дворянства с недворянской интеллигенцией. По всей стране под видом клубов и читален создавались тайные общества, члены которых читали «Moniteur», обсуждали события во Франции, переводили «Марсельезу» на латынь и венгерский. «Почерк» завсегдатаев этих клубов узнаваем в комитатских петициях первой половины 90-х годов. На политической авансцене, конечно, красовались дворяне, но подлинной движущей силой оппозиции была интеллигенция демократических убеждений.
Наиболее ярким представителем этой социальной группы был молодой талантливый юрист, выходец из недворянской протестантской среды Й. Хайноци. Он выступал за упразднение всех феодальных повинностей крестьян, введение всеобщего налогообложения, признание непривилегированных сословий частью венгерской нации. Таким образом, Хайноци представлял ту часть интеллигенции, которая сумела отождествить дело социального прогресса с национальной независимостью.
В 1793 г. в тайное общество, членом которого был Хайноци, вступил тайный агент австрийской полиции И. Мартинович. Этот высокообразованный и честолюбивый человек мотивировал службу в полиции возможностью в донесениях излагать императору свои взгляды на пути реформирования венгерского общества. Не получив признания у властей, Мартинович настойчиво искал сближения с демократическим движением. В отличие от Хайноци и его единомышленников, которые стремились убедить дворянство в необходимости буржуазных реформ, Мартинович хотел привлечь короля к проведению реформ путем безжалостного уничтожения венгерского дворянства и венгерских государственно-политических традиций.
Перу Мартиновича принадлежит проект венгерской конституции, предусматривавшей двухпалатный парламент: дворянство и третье сословие. Характерно, что, будучи космополитом, которому чужды какие бы то ни было национальные чувства, Мартинович тем не менее предложил — впервые в истории венгерской политической мысли — разделить страну на автономные округа по этническому признаку. Став признанным лидером движения, он создал разветвленную тайную организацию, состоявшую из массового «Общества реформаторов» и более узкого, законспирированного «Общества свободы и равенства». Самым сложным оставался вопрос о примирении дворянского реформизма с буржуазным радикализмом: если Хайноци искренне верил в союз дворян и национальной буржуазии, то для Мартиновича союз с дворянством оставался промежуточным этапом, способом прийти к власти.
В июле 1794 г. Мартинович был арестован по делу одной из австрийских якобинских организаций и, рассчитывая на снисхождение, выдал властям своих венгерских товарищей и планы антиправительственного выступления. В 1795 г. семеро якобинцев, среди них Мартинович и Хайноци, были казнены. Жестокость расправы не соответствовала тяжести преступления: большинство заговорщиков отвергали революционное насилие. К судебному разбирательству привлекались сотни членов обоих тайных обществ. В стране был установлен жесткий полицейский режим. Политическая жизнь в условиях тотальной слежки практически замерла.
В годы австро-французских войн Наполеон неоднократно направлял в страну своих агентов для изучения настроений в различных слоях общества, однако, несмотря на глубокое недовольство венгерских сословий все возраставшими расходами на содержание армии, возможность открытого наступления против династии была ничтожна. Континентальная блокада открывала перед венгерскими землевладельцами и владельцами мануфактур неограниченные возможности для быстрого обогащения. В 1811 г. в Вене разразился финансовый крах, вызванный непомерным ростом государственного долга вследствие военных расходов. Венгерское Государственное собрание отказалось признать двадцатикратную девальвацию гульдена, и в 1812 г. Францу I пришлось его распустить. Меттерних настаивал на введении в Венгрии военного положения, и только мудрая позиция наместника эрцгерцога Иосифа Габсбурга удержала власти от этого опрометчивого шага.
