— Не могу поверить! — в пятый раз за последние полчаса прорычала Мордред, весьма экспрессивно пнув ближайший камешек куда-то вдаль ближайшего туннеля, и если на его пути кто-то был бы, то на один труп в этой войне прибавилось.
Сисиго тяжело вздохнул. Мастера стараются держать Слуг в духовной форме не просто для скрытности, но и для того, чтобы экономить прану. Берсерк — самый прожорливый из всех классов. Когда мечница ходила в обычной одежде, это еще было терпимо, однако сейчас — в полной броне, за исключением шлема, и маг чувствовал, как неотвратимо быстро тратятся его запасы. Не то, чтобы они были скудными, но Кайри хотелось бы в случае чего быть в лучшей форме. А "случай", как подсказывала его интуиция, обязательно выпадет. Сейчас они были в крайне опасной ситуации, внезапно оставшись сами по себе. Короткое знакомство между родственниками более чем ясно показало, что идея совместной работы заранее провальна. Удачей уже можно считать то, что Кайри не выбыл из войны в первый же день, лишившись Слуги. Мотивы Сейбер были не совсем ясны, но источаемая ей аура злобы, смерти и некого хищного первобытного голода, заставили понервничать даже бывалого некроманта.
Можно было конечно сказать, что мастер Ассасина команды Красных тоже сам по себе и ничего страшного, но была существенная разница. Класс убийц специализировался на быстрых и смертоносных атаках и скрытности, и целью в первую очередь становились мастера. Вполне естественно, что в прямом противостоянии ни одному Хассану не светило, от слова совсем. Основное преимущество мастера Ассасина также было в скрытности, его Слуга не был способен защитить от другого Слуги, поэтому стратегия всех мастеров Ассасинов кардинально отличалась от любого другого класса. И несмотря на общее мнение о слабости этого класса, Сисиго, ничуть не смущаясь, выбрал бы именно его.
Первый Хассан не был искусным бойцом, не был мастером скрытности. О нет, то, что его выделяло среди других могло казаться никак не связным с ремеслом ассасинов в понимании обычного человека. Первый Старец с Горы был великим лидером и весьма харизматичным, во время разделения мусульманского народа на шиитов и суннитов этот человек организовал свою собственную небольшую секту вдали от людских глаз. Этот человек смог одними лишь словами объединить многих людей из разных сословий и вызвать у них абсолютную преданность. Острый ум Первого Хассана позволил создать ему невероятно эффективную сеть шпионов и "спящих агентов". В то время, пока другие сражались мечами и стрелами, ассасины сражались информацией и терпением.
В американских фильмах ассасинов показывают тренирующимися в залах с различными видами оружия, прыгающими в невероятных кульбитах и одетыми, естественно, во все черное. Кайри это невероятно веселило. Обучение настоящих ассасинов с виду мало чем отличалось от современных институтов. В обычных комнатах сидели совершенно обычные на вид мужчины и, в редких случаях, женщины и слушали лекции. Иногда слушали и записывали те, кто был обучен грамоте. В других комнатах более опытные члены секты обучались персонально. Не стрельбе из лука или маханию мечом — психологии, изготовлению ядов из подручных средств, грамоте, этикету... даже христианству. Конечно же, владению оружием ассасинов тоже обучали, но в чем смысл иметь оружие, но не иметь возможности нанести удар?
Хассаны были истинными властителями земель и одновременно тенью. Их могущество росло с каждым поколением, по разным данным их организация в расцвете сил насчитывала более тридцати тысяч агентов. Когда другие мусульмане презрительно начали называть их "хашишины", что обозначало "люди, употребляющие гашиш". В то время фанатиков часто таким способом накачивали наркотиками, притупляя разум и заставляя подчиняться. Но, конечно же, это были лишь жалкие попытки очернения, организация Хассанов строилась на железной дисциплине, где нужен был ясный ум и холодное рациональное мышление. Забавно, что после именно это слово переросло в "ассасин" и приобрело тот смысл, который подразумевался в современном обществе.
Однажды великий завоеватель Салах ад-Дин решил наконец покончить с ними и повел свою несокрушимую армию к их крепости Масьяф в Сирии, чтобы стереть ее с лица земли. И великий полководец с огромнейшей армией был сокрушен. Легенда гласила, что, когда пришел переговорщик от осажденных и мастерски окруженных ассасинов, гонец сообщил, что письмо назначено лишь для глаз самого Салах ад-Дина. Султан выставил из своей палаты всех, кроме двух телохранителей. Тогда посланник снова настоял на разговоре один на один, но Султан был непреклонен: "Этим двоим я доверяю свою жизнь многие годы, они мне как сыновья, все что скажешь мне, можешь сказать и им". И тогда посланник сказал султану: "А если я прикажу им убить тебя?". И к ужасу и неверию Салах ад-Дина люди, которым он доверял больше всего, направили свои мечи против него.
Даже когда христиане захватили Иерусалим и укрепили свою власть, любой барон или кто-то другой из знати, кто шел против ассасинов вскоре умирал. Их боялись все.
Слуга не может защищать мастера круглые сутки, ведь ему нужно уничтожать других Слуг. Современному магу практически нечего противопоставить Слуге класса Ассасин, даже если убийца — самый слабый класс физически и не владеет сокрушающей магией Кастеров. Были Ассасины, способные убить лишь касанием, были Ассасины, способные уничтожать сердца на расстоянии. В четвертой войне вообще был призван неизвестный миру Хассан с множеством личностей. Хассанов было множество и информации об их умениях практически не осталось, поэтому даже подготовиться было просто невозможно.
И поэтому было вполне понятно, почему мастеру Ассасина выгоднее держаться в стороне от остальных, чтобы нанести удар тогда, когда будет возможность, и незаметно скрыться, оставаясь в тени. Стратегия могла выглядеть бесчестной и трусливой, но Кайри ее вполне уважал за эффективность и безопасность.
Тихое треньканье телефона отвлекло обоих, Кайри потянулся к карману в своей черной куртке из шкуры магического зверя, но в последний момент замер, почувствовав на себе взгляд. Видимо, недовольная отсутствием поддержки от своего мастера Берсерк нахмурилась, ее глаза вперились в наемника с едва заметной злобой.
— Извини, я никогда не был силен в словах, — почесав затылок вздохнул Сисиго, решив заняться входящим сообщением позже; если он сейчас поставит приоритетом не девушку-рыцаря, то может получить в ближайшем будущем много проблем, среди которых с большой долей вероятности может оказаться смерть. — Давай подумаем вместе. Сейбер поступила нечестно, и мы можем позже взять реванш. Возможно, ее даже уберут раньше нас и...
— Нет! — зло крикнула Мордред, подходя к мужчине, сидевшему напротив. — Отец должен пасть от моей руки, я... — внезапно запал Слуги резко испарился, а руки сжатые в яростные кулаки, безвольно повисли. — Как я могла проиграть? Она даже не использовала свое оружие, неужели она считает, что я не достойна того, чтобы сражаться со мной всерьез? Я ведь хотела доказать, что достойна...
На самом деле наемника больше волновало, как вообще у двух женщин появилась еще одна девочка и насколько слепым должен был быть их народ, чтобы не замечать, что они женщины. Довольно красивые внешне женщины. Хотя, припомнив ледяной взгляд змеиных зрачков Сейбер, Сисиго вынужден был признать, что ему бы тоже не хотелось задавать неудобные вопросы ей. Смирившись с тем, что ему не узнать эту историю, и приняв ее как факт, наемник просто кивнул.
— Хорошо мы сразимся с Сейбер и ее мастером и одолеем их, — это было очень тонкое соглашение. Сейбер явно превосходила Берсеркера Кайри, но всегда был вариант с устранением мастера, и, таким образом, наемник бы даже не нарушил своих слов. Рыцарь-предатель просияла, на ее лице наконец появилось подобие воинственной улыбки.
— Хотя ты и не произвел впечатления при нашей первой встрече, я рада, что судьба позволила тебе призвать меня, некромант, — искренне сказала Мордред. — А теперь, я думаю, тебе все же стоит взглянуть на свое устройство для почты.
— Я тоже рад, — ровно, но вполне искренне произнес Сисиго. Берсерк вполне его устраивала, хотя у нее были свои заскоки, во многом они были похожи. Кайри достал телефон, глаза наемника начали быстро пробегать по тексту. Чтобы подошедшей Слуге было тоже видно, он слегка повернул экран. Лица Мордред и Каири изменились так же быстро, как моргает веко обычного человека.
В сообщении от Наблюдателя писалось, что Сейбер покидает войну за Грааль и приглашает Мордред в команду Красных вместо себя. Двое тупо смотрели на экран, пытаясь понять смысл слов, так как то, что они прочитали, не могло быть правдой. Героические Духи отзываются на зов мастеров и служат им именно потому, что сами чего-то жаждут от Грааля. Конечно, могли быть среди них иногда и с заскоками, но Мордред прекрасно помнила одержимость отца Граалем. Артурия искала чуда, чтобы спасти свою страну, когда это можно было сделать своими руками.
Берсерк всегда презирала Короля за то, что он не стал действовать, когда возникли подозрения в отношениях королевы Гвиневры и ближайшего рыцаря Артурии Ланселота. Мордред была известна, как Рыцарь-Предатель, но предателем она всегда считала этого идиота Ланселота. Именно Ланселот предал Короля Рыцарей, завязав тайный роман. Именно его меч сразил многих рыцарей, пытавшихся его остановить, в том числе Гарета и Гахезиса, братьев сэра Гавейна. Именно он породил раскол среди рыцарей Круглого Стола, приведший к падению Короля Артурии.
Но история пишется людьми, и именно Мордред запомнилась как Рыцарь-Предатель. Даже на поле Камланн, она не хотела начинать бой, затягивая время, чтобы временное перемирие набрало вес. И даже когда битва казалась неизбежной, не Мордред нанесла первый удар, а рыцари Артурии напали первыми. Мордред шагала по полю и выкрикивала имя отца, вызывая его на бой, чтобы поскорее закончить эту бойню, и в конце они сразились.
Мордред любила Артурию не меньше других рыцарей, но она не могла принять слова Короля. Почему ее посчитали недостойной стать правителем? Она была ребенком Артурии, она была предана ему, до самого конца.
Не Мордред предала Короля, а Король, отказав ей в ее праве после стольких лет преданной службы. Это Король предал народ, решив, что проблемы государства стоят ниже личных. Но Сейбер в этой войне не была ее отцом. Эта мысль поразила девушку: у Сейбер была очень похожая внешность, она тоже была Королем Рыцарем, но она была совершенно другой. Ярость и страх при первой встрече затмили ее разум. Но теперь она смогла посмотреть на ситуацию в другом ключе.
Артурия не убила ее. Почему? Почему в ней не было ненависти... неужели то, что она видела — правда? Возможно ли, что где-то они не сражались друг с другом? Возможно ли, что в той вселенной, в том мире Сейбер была настолько близка с той Мордред, что решила покинуть войну, освободив место для нее? Сотни новых и новых вопросов возникали в мыслях Мордред, она отвергала разумом то, что видела в церкви, и одновременно отчаянно надеялась в глубине души. Она хотела сразить отца... разве этого она хотела? Мордред, ее желанием было лишь встать перед тем самым камнем с мечем, избирающим королей. И тогда бы она вытащила его, и отец бы признал ее... ее желанием была не смерть Артурии, а ее признание...
Кто же...
* * *
... я? — задумался я, и боль в очередной раз уколола в мозг. Как это вообще возможно? Если бы мое сознание просто переместили в Артурию, то даже думать не надо было, чье бы сознание победило и сейчас управляло телом. Если эта боль от внешней магии, то как это вообще возможно? При моей Сопротивляемости Магии почти на самом высоком уровне, выше А-ранга и психической защите от Зла Всего Мира, мой мозг ничего вообще не должно брать.
Но в любом случае, даже если у церковников есть инфа обо мне, что это меняет? Прошлое не стоит того, чтобы сдохнуть в этой войне, когда я могу жить спокойной жизнью где-нибудь в Англии, попивая виски в мягком кресле у теплого камина, слушая "лунную сонату" Бетховена, и не рисковать своей задницей ради сомнительного удовольствия узнать "правду о себе". Рисковать жизнью ради знания своего прошлого: так могли бы поступить герои фильмов, но я готов был признать себя злодеем и жить дальше.
Память не стоила того, ничего для меня не стоило того, но я сомневался. Какая-то частичка меня не позволяла мне бросить Арчера. "Друзья не бросают друзей" — глупая фраза, банальная фраза, раздражающая фраза. Снова прикрыв глаза, я зло выдохнул. Мы были знакомы меньше недели, нельзя было привязаться к человеку так сильно за столь короткий срок.
Инстинкты взвизгнули раньше, чем шины автомобиля. Когда пуля влетела в лобовое окно такси, пробив череп водителя, встретилась с моим черным ключом и рассыпалась мелкой шрапнелью, изуродовав мое лицо десятком глубоких кровоточащих ран. Прежде чем машину унесло в кювет, я, выбив дверь, выпрыгнул наружу. Сделав кувырок в ближайший обрыв в противоположную сторону от завалившегося такси. Тонкий металл машины все равно бы меня не защитил, а в темноте и закрытый землей от стрелка я был в слепой зоне и относительной безопасности... ну, я так думал где-то секунду, прежде чем заметил два силуэта рокера и спартанца. Тут же вспомнилась другая, пятая симфония Бетховена, и я улыбнулся.
Не лучший конец дня.
========== Глава 11. Непокорность смерти ==========
Каулес торопливо перебирал различные склянки и артефакты, когда за его спиной материализовался Слуга. Берсерку хватило лишь одного взгляда на парня, чтобы все понять.
— Я рад, что мой мастер жаждет битвы, — сказал спартанец своим грохочущим голосом, — но в твоем присутствии нет необходимости.
— Я тебе рассказывал зачем я вступил в войну? — повернувшись, спросил Каулес поправив сползшие очки.
— Достичь Акаши, — спокойно пожал мощными плечами грек, — увеличить и приумножить славу семьи, это достойная цель для сына клана.
— Это на самом деле не главная цель, — неуверенно начал юноша, но затем собравшись он посмотрел на своего сильного Слугу. — Фьоре, моя сестра... она была лучшим специалистом в области духовных эвокаций во всей Часовой Башне за несколько поколений. Ее гениальность была признана всеми Лордами, но...
— У нее был ты, — понимающе кивнул Леонид, почесав свою чуть поседевшую бороду.
— Да, я был слаб, гораздо слабее многих магов и позорил, свою сестру, — Каулес взял в руки небольшой пергамент с записями и протянул Слуге. — В ваше время такого, как я, просто сбросили бы со скалы.
— Сбросили, — согласился спартанец, рассматривая магическую запись и пометки. — Но и сестру твою тоже, Спарте не нужны инвалиды.
— И это было бы ошибкой.
— Учитывая ее таланты... возможно, мы были бы неправы, — неоднозначно ответил Царь Спарты, на что получил кивок своего мастера.
— В семьях магов магическому ремеслу в основном обучают лишь старшего ребенка, ему и достается все наше наследие вместе с Меткой. Младшего ребенка в лучшем случае держат в неведении или передают на воспитание другой союзной семье для укрепления связей.
