Все могли бы жить

Первую, опытную партию "санитаров" из 500 штук раздали по ВУЗам, в первую очередь медицинским, врачам тоже полезно уметь водить машину, ну и для проверки надежности конструкции. Сначала будущие докторши возмущались — не женское мол это дело, машину водить. Но я приехал в Первый Московский Мед и выступил в нем с краткой речью. Приехал пассажиром, а за рулем "санитара" была моя Светка — для демонстрации наглядности. Студиозусы поначалу удивились, но тогда я пояснил две вещи. Первую — непривычный вид автомобиля — известные им кареты скорой помощи они только в больших городах хороши, где есть хоть какие-то дороги, а вот во всей нашей громадной стране дорог зачастую пока еще нет, а этот странный автомобиль сможет проехать и вовремя привезти врача, или наоборот, увезти больного, нуждающегося в срочной операции, в больницу. И где им придется работать, заранее никто не знает, так что навык может им быть более чем полезен в жизни.

И вторую, что на войне, вероятность которой чрезвычайна высока, может сложиться ситуация в которой они, юные докторши могут остаться без помощи здоровых мужчин. Остаться одни, но с большим количеством раненых "на руках", которых надо доставить в госпиталь, и что лучше возить по четыре человека на десятки километров, чем пытаться на своем горбу утащить хотя бы одного раненого едва на сотню метров. Предложил, для примера, меня перенести из одного угла вузовского двора в другой. Я не особо то и тяжелый, но девчонки едва не надорвались вчетвером со стандартными носилками и моей тушкой в них. А потом моя охрана показала медичкам как установить и закрепить четверо носилок с ранеными в "санитаре", а Светка показала как на нем ездить надо. Посмотрели, попробовали, подумали, поняли и прониклись. Особенно их жаба задавила когда они увидели что авто моя мелкая Светка водит, которой всего то 14 лет, а им уже ведь уже лет по 17-19-21 а то и больше, взрослые они типа. В итоге всей этой демонстрации, Светлана стала инструктором по вождению студентов Первого Московского Мединститута.

И как показала жизнь, с начала войны все эти навыки многим из них пригодились.

А Светка, она сейчас на фронте, уже старший сержант, инструктор-водитель-механик, в медсанбате на Киевском направлении. Ушла добровольцем в этот медсанбат вместе с выпуском этого института 1941 года. Делает иногда по три-четыре рейса в день, часто под обстрелом, и уже командует взводом таких же безбашенных сорвиглов девчонок-шоферов. В декабре 1941 года даже в журнал "Тайм" попало ее фото, в последний, рождественский номер года. Янки после Пирл-Харбора поднимать патриотизм решили резко, а тут такой шикарный пример — дети премьер-министра, практически диктатора, и на фронте. Причем Васька-летчик никого не удивил, парень все-таки, поэтому его фото маленькое, и где-то внутри статьи. А вот симпатичная девчонка, да еще и не совершеннолетняя, особенно по американским меркам с их совершеннолетием в 21 год, доброволец на фронте это супер и поэтому ее фото на обложке журнала.

Я понимаю что она может погибнуть, это безусловно очень печально, особенно мне — ну плохо мне от того что дети, особенно девчонки гибнут. Но даже если она погибнет, то это все же будет лучше чем она всю жизнь будет дурью маяться и в Штаты слиняет. Ну я утешаю себя этой мыслью...

Говорят, что Елизавета английская увидев этот репортаж, в армию вступила и уже учится водить машину как моя Светка. На пару лет раньше, чем она это сделала в "моей жизни".

Хмммм.... может сделать "санитара" с правым рулем по-английски и послать Лизе в подарок на день рождения? Он у нее в конце апреля, так что вполне еще можно успеть...

"Это хорошо что вы такой зеленый и плоский. Вы лежите на газоне и вас не видно"(с). Увы, с "невидностью" вышло не очень, все-таки промышленность в СССР все еще убогая и слабая и массового производства камуфляжа и нормальной удобной формы наладить не удалось. Камуфляж и нормальный покрой курток и штанов производится только малыми тиражами для разведки. Но вот для всей РККА удалось полностью преодолеть попугайство и лишить вражеских снайперов целеуказания. То есть в полевой форме никаких синих галифе, никаких громадных красных нарукавных звезд, никаких цветных околышей и прочей цветной мишуры, всё только единого цвета хаки. Пилотки и зимние шапки тоже для всех одинаковые, никаких офицерских фуражек и генеральских папах. Даже треугольники, кубари и шпалы с ромбами и все эти эмблемки — пушки, танчики, крылышки, колесики — они тоже зеленые, под цвет формы, различаются только с пары метров, а издали рядового от маршала хрен отличишь. И это прекрасно. С зимней формой тоже самое — полная унификация для части. Или вся часть в одинаковых шинелях, или в ватниках, или все в одинаковых полушубках. Подпол, который решил выпендриться и вырядился в полушубок, выменянный у интендантов в тылу, при том что его часть на передовой вся ватниках, был разжалован в рядовые за демаскировку. А генерала-интенданта из хозуправления ГШ за старую форму отметелило боевое охранение, когда он с инспекцией на фронт приперся. Отмудохало, арестовала как шпиона и в СМЕРШ сдало. Он потом прибежал ко мне жаловаться. Пришлось объяснять старому дураку, что пусть радуется — могли и даже обязаны были расстрелять на месте, так что пусть радуется и приказы командования вполняет.

Носить старую разноцветную форму разрешалось только в тылу и только до ее полного износа — все же выбрасывать жаль. Ну нет у страны лишних ресурсов. Но больше такую уже не шьют. И польза от такой вот "зеленой унификации" уже есть — по сравнению с Халхин-Голом, где командиры еще ходили в своей яркой разноцветной попугаистой одежке и были отличными мишенями для японцев, потери командиров сократились на треть.

Полевая форма отныне только хаки или в будущем камуфляж, а над вариантами парадной формы еще есть время подумать. До Парада Победы еще очень далеко, к сожалению. Парад 7 ноября 1941 я не проводил — незачем людей попустому от боевой подготовки отвлекать. А моральный дух и так был высок — фрицы застряли на границе, блицкриг которым они хвастались, был разгромлен в хлам.

Хотя, что тут особо мудрствовать по поводу парадной формы? У летчиков она до войны была шикарная, поэтому именно такая как была она у летчиков и такой и останется. И вот такую же, только зеленую, а не синюю сделаем для пехоты и всех сухопутных войск. А флот вполне доволен своей черной формой, поэтому с ней и останется. Тут вообще ничего менять не требуется.

Ну а моральный дух.... нонеча, после успехов на фронтах моральный дух настолько высок, что кажется выше уже и некуда. Но посмотрим, то ли еще будет. А будет еще очень много чего хорошего.

Еще в 1940 году, обсуждая в ЦК и Совнаркоме проблемы будущей мобилизации, я продавил несколько условий. Первое и самое главное — инженеров не мобилизовать, слишком их мало и заменять их некем. Рабочих, особенно оборонных заводов, призывать только если уходящий на фронт подготовил себе замену в количестве не меньшем чем четыре человека.

Если в семье единственный сын, то он не подлежит мобилизации. Если сыновей много, то один из братьев тоже не подлежит мобилизации. Да, РККА будет реально крестьянской, на 80-85 процентов, как сосбтвенно весь СССР. Но зато никто не сможет потом жаловаться что патронов нет, снарядов нет, танков тоже нет, а то что есть все ломается. Все производится нормально и будет всю войну производится нормально, без потери качества. А в селе в СССР все еще живет более 70 процентов граждан, зачастую не способных себя прокормить, но упрямо цепляющихся за древний сельский образ жизни, и что самое печальное, и за древние способы работы. Аграрное перенаселение, черти б его побрали. Вот и приходится таким вот методом производительность труда в сельском хозяйстве поднимать.

Кстати, первый результат моего вмешательства стал заметен еще в 1940 году. Мне лично заметен.

"В моей жизни" из-за поставок сырья в рейх в СССР упало производство много чего. В частности производство автомобилей в СССР в 1940 году упало на 25 %, с 211 тысяч авто в 1938 году до 145 тысяч в 1940. А тут производство автомобилей выросло на 5%, до 220 тысяч. А в 1941 оно выросло еще больше. Но это уже не совсем корректное сравнение, поскольку в 1941 году вступили в строй новые автозаводы, которые "в той жизни" никогда не были построены.

5 марта 1942 года, вечером, капитулировал Кенигсберг. Это событие планировалось, но к сожалению произошла эта капитуляция после трагедии — погибли два наших парламентера.

Еще в феврале, сразу после Константинополя и полного окружения Кенигсберга, наше командование через громкоговорители и рассыпаемые с самолетов листовки предложило гарнизону города сохранение жизни в случае капитуляции. В ответ, на одном из участков фронта, под белым флагом вышел немецкий оберст, командующий обороной на этом участке. Сей оберст сказал, что гауляйтер Кенигсберга Эрих Кох, готов обсудить с представителем советского командования условия сдачи города, и что ему, оберсту фон Герхарду, приказано проводить такого представителя в бункер гауляйтера. Подумав, наше командование согласилось с этим и направило к немцам майора Гавриленко и капитана Сергеева, как хорошо владеющих немецким языком с письмом от командующего генерала Рокоссовского. Через шесть часов, в течение которых действительно никто не стрелял с обеих сторон, под белым флагом вышел немецкий оберст, а за ним выехал кюбельваген, едва ползущий через воронки нейтральной территории. Немцам позволили подойти и подъехать практически к самым нашим окопам и тогда навстречу вышли наши командиры. Поравнявшись с ними, оберст протянул нашему командиру свой пистолет и сказал :

 Герр полковник, пристрелите меня.

 Но почему??? — наши были очень удивлены.

 Я дал слово чести, что с вашими парламентерами ничего не случится. Но эта сволочь, гауляйтер, приказал их убить. Это нарушение всех воинских традиций, это гнусное преступление, и я в нем тоже виноват. Хотя ни я, ни мои люди их не убивали. Я проводил ваших к гауляйтеру и вернулся в свой полк. А через два часа мне привезли их тела. Их привезли два эсэсовца из охраны гауляйтера Коха. Я понял, что не могу больше служить этим мерзавцам и не хочу участвовать в их преступлениях. Я собрал своих офицеров, и мы решили сдаться. Нам потребовалось несколько часов, чтобы без лишнего шума привести сюда свои семьи. В общем, я вручаю вам жизни моих солдат, офицеров и их семей, и своей семьи тоже. Меня можете расстрелять как не сдержавшего слово офицера.

Оберста этого никто не расстрелял, часть города была сразу же занята нашими войсками. А авиация начала засыпать Кенигсберг новыми листовками, с рассказом о случившемся. И новыми условиями капитуляции. В общем если гарнизон города и его жители хотят жить, то они обязаны доставить советскому командованию гауляйтера Коха и всех виновных в этом преступлении. Доставить живыми или мертвыми.

Через сутки в Кенигсберге начался бунт — взбунтовались моряки кригсмарине, не пожелавшие отвечать за чужие преступления. А еще через двое суток Кенигсберг капитулировал. А к нашему командованию вышла группа моряков кригсмарине во главе с фрегатен-капитаном, притащившая Коха, пару живых эсэсовцев и несколько эсэсовских трупов.

 Вот те, кто виновен. Надеюсь, теперь вы сохраните жизни если не нам, то женщинам и детям в городе, герр генерал?

 Да, конечно все объявленные ранее условия будут выполнены, — ответил Рокоссовский.

 Это хорошо... А знаете, герр генерал, если бы не этот идиот — моряк ткнул ботинком валяющегося на земле связанного и весьма избитого Коха, мы бы дрались до последнего патрона. Но защищать таких мерзавцев я не хочу. И тем более не хочу, что бы из-за них вы разрушили мой город...

Вот так вот эта история с Кенигсбергом и закончилась.

Погибшим парламентерам присвоены звания Героев Советского Союза ( посмертно).

Хотя для всех было бы лучше если бы они остались без наград, но живыми. Для всех лучше — для них, для их семей, и для страны наконец...

Вот из Восточной Пруссии я и сформирую Балтийскую Советскую Социалистическую Республику. Союзную, а не в составе РСФСР. На эту, хмммм.... Федерацию, у меня другие планы...

В страстную среду, то есть за два дня до страстной пятницы, по ранее запланированному графику, началось наступление на Севере. Морская пехота Северного Флота высадилась в Норвегии. Гитлеровцы захватили Норвегию еще летом 1940, их группировка и фронт там возле Мурманска маленький. Но этот маленький фронт как заноза в известной части тела — мешает очень сильно. И эту занозу требуется срочно ликвидировать, дабы она не мешала и не создавала проблем для морского сообщения с союзниками по самому короткому маршруту.

В ходе этой операции, за три недели удалось освободить север Норвегии, от границы с СССР до Кристиансунна. Дальнейшее продвижение стало затруднительным из-за возросшего сопротивления гитлеровцев, и временных трудностей с логистикой — требуется перебазировать авиацию и флот, и подвести им все необходимое для дальнейшего наступления. И я дал приказ притормозить. И создавать норвежские части. Должны же сами норвежцы внести свою лепту в дело освобождения своей родины от нацизма? Впрочем, судя по отсутствию массового энтузиазма и добровольцев, им и при гитлеровцах не плохо жилось. Вон, одна из красавиц в АВВА — дочка гитлеровского солдата... Стоп, стоп, стоп... Она же в ноябре 1945 родилась, то есть сейчас, в мае 1942 её еще и в проекте нет.. А её мамаше сейчас сколько лет? Она кажется ровесница моей Светки?

Вот вам и первый эффект бабочки на лице — не будет в этом мире АВВА.

Или все же будет? Но с другой девчонкой?

И сколько еще таких вот эффектов бабочки еще будет?

Что ж, поживем — увидим.

Но для СССР операция в Норвегии оказалась самой тяжелой. Нет, в Германии погибло в разы больше наших людей. Но Германия по сравнению с Норвегией громадна. А тут, тьфу, видеть нечего, горы и ледники. Мы потеряли так же два эсминца — один старый "новик" и одну "7у", еще две "семерки" и крейсер "Горький" вернулись в Мурманск что называется "на честном слове" и стали на ремонт, который продлится от месяца до полугода. А мелкий ремонт, который делают на месте, уже в норвежских фьордах требуется всем кораблям.

Так что если можно сделать так, что бы в Норвегии кровь проливали норвежские солдаты, а не советские, это надо сделать.

И на ловца и зверь бежит — посол Норвегии уже долгонько, с тех пор как Совинформбюро сообщило об освобождении первого норвежского городка, добивается встречи со мной. Думаю, что уже настала пора его принять.

Норвег практически без всяких церемоний, что очень не типично для дипломата, задал прямой вопрос:

 Господин Сталин, мой король может возвратиться в свою страну или вы планируете превратить Норвегию в очередную советскую республику?

 Он может возвратиться в Норвегию, превращать вашу чудесную страну в Советскую Республику я не планирую — норвежцы этого не заслужили. Но вашему королю лучше поторопиться с возвращением и лично возглавить окончание освобождения Норвегии от нацистской оккупации. Оружие и боеприпасы для этого Советский Союз предоставит столько, сколько потребуется.