Приключения смекалистого мага жизни

Целитель кивнул, Великая Княгиня сама магиня жизни третьего разряда и под её патронажем все военные госпиталя. Что ж, удобная ширма для начинающего сыщика Птахина. Теперь бы ещё изловчится и изловить злодеев, а это стопроцентный "Владимир" и потомственное дворянство!

Глава 19

Глава 19.

К удивлению целителя, до столицы они с Трифоновым ехали вдвоём. Трое магов и опричник Патрикеев остались в Путивле, а разбойного недографа Пшездецкого Петя вообще более не увидел.

— Я то думал, в отдельном вагоне покатим, а, Геннадий Евграфович? — Не преминул подколоть маститого охранителя маг.

— Много чести, — Трифонов к разговору оказался явно не расположен, — купе первого класса на двоих, чем плохо.

— А где маги из вашей свиты, с Патрикеевым остались?

— Какая к чёрту свита, что вы себе выдумываете, Птахин? Идёт война, каждый помогает Отечеству на своём месте, уж не сомневайтесь. Не один вы такой знатный труженик! Но даже вы на отдельный вагон не наработали!

Петя сначала не понял, на что намекает опричник, ну какой из мага труженик, чай не кайлом в шахте машет. Пока не вспомнился намёк генерал-губернатора, с которым случайно столкнулись на вокзале в Путивле, о представлении целителя к ордену за отправку в действующие части огромного количества "лечилок" заряженных наилучшей, без примесей иных стихий, "жизнью".

До того момента Птахин с генерал-губернатором и знаком то не был, так, видел издали пару раз. Но подполковник Плехов, прикомандированный к его высокопревосходительству от Путивльской дивизии, целителя знал, он и обратил внимание высокого начальства на уездного мага жизни. Как оказалось, все "лечилки" губернских магов жизни учтены в таблице, и по всем показателям целитель Птахин обходит коллег в несколько раз. Финансисты, те, понятное дело, пялятся в строку "Уплачено" и завидуют Петиным заработкам. Но бравый вояка на цену не смотрел, ему главное сколько всего исцеляющих амулетов в войска поступило. А по этому показателю — Пётр Григорьевич главный молодец! Интересно, с орденом за "лечилки" и вправду выгорит?

В столице их встретили жандармы на двух экипажах, но обычные, не маги. Петя который раз пожалел, что ничего не знает о правах опричников командовать жандармами. Понятное дело, опричники о безопасности Государя пекутся, но и жандармы не карманников на базарах ловят! Но таки берут под козырёк, ежели кто из опричной братии им указывает.

Скромная двухэтажная гостиница, в которой поселили мага, вывески не имела и внешне походила на обычный особняк. Но уже в коридоре Петя ощутил непередаваемый "армейский" аромат. Нет, портянками здесь не разило, чего нет, того нет. Но ваксой прям таки "благоухало", сразу понятно — господа офицеры в качестве постояльцев преобладают. Хорошо полуштатскому целителю, можно и в ботинках пройтись, при пальто, можно и по форме. Как раз от Путивльской егерской есть комплект: новёхонькая, с иголочки. То подарок егерей за излечение поручика и капитана, серьёзно покалеченных при обрушении старого моста. Пришлось наложить по полному исцелению на каждого, а потом и повторить для ускорения процесса восстановления.

Осталось прогладить мундир, погоны закрепить и пожалуйста — молодой орёл полковник при боевых орденах! Хоть в ресторацию, хоть в театр!

Но кутить Петя не планировал, во-первых он примерный семьянин, а во-вторых, начни целитель поиск доступных женщин и прочих удовольствий, как сразу подцепят "на крючок" жандармоопричники. Это раньше холостяку магу ничего предъявить нельзя было. А сейчас как припугнут, что жене (магине огня и воздуха четвёртого разряда!) всё расскажут...

Оттого господин маг, не переодеваясь в военную форму, идущую всем без исключения мужчинам, ну, ежели верить женщинам, отправился первым делом на телеграф.

"Отбил" супруге депешу: доехал, уже скучает, крепко обнимает и целует. Ответ следует переслать на Отделение Пронского Телеграфа нумер четыре.

Ежели Катя в ответе упомянет дождь, или иные погоды, значит в отсутствие мага Птахина, его дом находится под наблюдением. Хотя, какой смысл выманивать целителя? Семье всё одно угрожать не станут ни опричники, ни жандармы. Госпожа Птахина выказала предположение, что Патрикеев и Трифонов пытаются "придумать" заговор, или хотя бы намёк на оный, впутав туда княжну Дивееву, очень уж Екатерина Львовна в последние полгода яро критикует порядки в государстве.

Оно, конечно, почти все сейчас ворчат и бурчат на армию, не водружающую праведные стяги на Святой Софии в Султансарае, а медленно прогрызающуюся через горы Капказа. Но если вся Европа вписалась за осман?! Тут не к армии, тут к дипломатам и разведке вопросы.

Бузотёров из простонародья хватает полиция, продержат ночь в кутузке, и, штраф выписав, пинками изгоняют на волю вольную. А дворян, даже личных, в первом поколении, тех уже жандармы "обрабатывают" со всем тщанием. Трифонов, за время поездки от Путивля до Пронска, неожиданно разговорился-разоткровенничался. По словам опричника против Пронского княжества, имеющего сильнейшую армию на континенте и наибольшее число магов, ополчились не только западные державы. На восточных границах Империя Цин жаждет реванша и удерживает коварных азиатов лишь противостояние с армией Ниппона, разоряющей их южные губернии.

Враг рассчитал всё точно — через два года флот Пронского княжества должен пополниться двумя десятками новейших крейсеров и броненосцев и выйти на второе место в мире. Чего, естественно, не желают допустить бритты, сколотившие менее чем за год коалицию в защиту осман, даже эскадру сильнейшую им фиктивно продали, что и затормозило победное шествие пронских дивизий и бригад.

Но несмотря ни на что, мощь Пронского княжества такова, что нанести поражение в войне не представляется возможным. И тогда негодяи с Острова решились извести Государя и правящую династию! Магнитные мины, незаметно устанавливаемые в важных точках и затем подзаряжающиеся от неприметного амулета, — придумка мага и талантливого инженера Вольдемара Потоцкого, военного министра Ляшского княжества. И опричники сейчас изо всех сил противостоят вражеским агентам, засланным в пределы Пронской державы с чудовищными снарядами. Двух удалось разоблачить и захватить, но, сколько их ещё, скрывающихся?

— Значит, Пшездецкий был захвачен как агент-убийца?

— Гм, с чего вы это взяли? — Трифонов, доселе токовавший, аки глухарь, аж дёрнулся. При его то выдержке! — С чего вы это взяли?

— По фамилиям, — Петя сделал вид, что не заметил промашку опричника, — Потоцкий, Пшездецкий, похоже...

— Горазды, вы, Птахин, на выдумки, — опричник, решил сменить тему, — помалкивайте больше, а то ваши фантазии беспочвенные могут людям государевым повредить. Ляпнете чёрт те что, а кто-то услышит и подхватит, разгребай потом слухи, сплетни, домыслы, ищи первоисточник. Лучше скажите, как думаете находить магические закладки во дворце, появились идеи?

Петя тоже начал уводить разговор подалее от хитрых ляхов, а уж Пшездецкого он потом, даст Бог, поспрошает...

— Мне бы в Арсенал попасть, к знающему человеку.

— Для чего?

— Чтоб показал образцы, наверняка магические мины наши и вражеские различаются. В чём их отличие, особенности и так далее.

— С этим проблем не предвидится, — Трифонов оживился, — такой легендарный человек с вами Птахин будет работать, внукам про то станете по сто раз рассказывать да пересказывать!

С утра экипаж забрал целителя от гостиницы, где действительно проживали жандармские офицеры, вызываемые в столицу из губерний. У опричников, подумал Петя, даже у самых невеликих чином, апартаменты оплачиваются гораздо более приличные, хотя и жандармам грех жаловаться...

Мага высадили за квартал от дворца Государя Великого Князя и велели пройти "вон к той двери", что с Южной стороны Большого Манежа.

— Заходи, Пётр Григорьевич, знакомиться будем, — проревел-пророкотал дядька лет пятидесяти, могучий, коренастый, лысеющий, при шикарных бакенбардах. У поэта Пушкинда, несколько разных портретов которого Петя ещё в купеческой вечерней школе видел, были куда как скромнее.

Только вот дядька, походивший одновременно и на поэта и на боцмана с пиратского брига являлся могучим магом, Птахин словно от удара молнии дёрнулся, так эта мощь мажеская явно проступала, остановился на пару секунд, "ощупывая" магическим зрением "поэтопирата"...

— Ну, что углядел, рассказывай, любопытно.

— Хм, э, да... Ваше высокопревосходительство, третью стихию не могу предположить, пусть будет воздух. Но помимо жизни второго разряда у вас ещё и огонь. Наверное, тоже второго...

— Молодец! — Неизвестный генерал, а кто ещё может быть магом второго разряда, как не генерал, да ещё трёхстихийник, хлопнул Петю по плечу, тяжело и весомо. — Узрил практически в корень! Жизнь и огонь второго разряда, да! Только третья стихия не воздух, а земля, но — тоже второго!

По правде говоря, маг-аурник Птахин "землю" сразу увидел, но чтоб владеющий только магией жизни сумел определить точно другие стихии — так не бывает. Поэтому хитрый Петя и допустил намеренную ошибку.

— Странно, обычно к огню идёт воздух. Это я так просто предположил, решил удивить, так сказать, показаться с лучшей стороны при знакомстве. Почему то понял, что огонь у вас есть, такая явная энергия исходит...

— Толковый парень, сработаемся, — маг трёх стихий хлопнул себя ладонью по лбу, — так, я ж не представился. Николай Никитьевич Бравый. Граф! Да не тянись, Пётр, граф я первый в роду, так сказать, основатель сиятельной династии. Отец Государя титулом к ордену пожаловал, за заслуги бурной молодости!

— За третью Касожскую? — Птахин попытался по годам отсчитать лет тридцать-сорок от дня нынешнего, чтоб понять какая война принесла молодому магу Бравому графский титул.

— Нет, за вторую, — расхохотался генерал, — ты, значит, решил, что мне лет пятьдесят-шестьдесят? А мне восемьдесят пять! Ха-ха-ха!

— Так это вы шейха Мансура?

— Было дело, — Бравый непроизвольно, сразу видно много раз ту историю рассказывал молодёжи и привык "держать фасон", расправил плечи, — я тогда только-только третий разряд по земле получил, а жизнь и огонь так и оставались — четвёртого, как по выпуске из Академии. И затаился у моста через Турук, что наспех скидали абреки Мансура. Шейх уходил к персиянам и со всеми ближайшими сподвижниками оказался на том мосту...

— А правда, что Мансур считался сильнейшим магом Капказа, — перебил Петя, выказав вопиющую невежливость, более свойственную безусым гимназистам, но никак не боевому полковнику. Впрочем, целителю всего 22 года, считай, тот же мальчишка.

Однако граф Бравый ничуть не оскорбился такому невежеству, видимо не только Птахин тем вопросом спорным интересовался.

— Враки! То есть, считаться то считался, только он вообще магом не был, байки то. Но весь увешан амулетами, оттого и фонил магией нещадно...

Генерал от магии отложил увесистый служебный (прошнурованный и пронумерованный) журнал и на четверть часа предался воспоминаниям о героических свершениях юности. Петя графа внимательно, не показушно слушал, ему и взаправду интересно узнать про то, о чём в учебнике читал, так сказать, "из первых рук".

— То, что абреки мост сооружают, мне князь Василий Голицын сказал, воздушник сильнейший, жаль, только одна стихия. И решили мы обойти караван Мансура. Шейх то хитрюга, хоть не маг, но горских шаманов держал в повиновении крепко, те за него на смерть шли и не роптали. Двое, или даже трое их магошаманов, остались прикрывать уход Мансура и держали егерей Браинской бригады на горных тропах, шаг вперёд — смерть!

А Голицын меня перекинул, как раз под тот мост. И надо же — караван там, шейх аккурат посерёдке! Ну, я на полную врезал магией земли на разрушение моста, вдобавок всю магию жизни влил в поддержку того заклинания, вышло аж на второй разряд!

— Ого, — Петя уважительно покачал головой, пробить в бою заклинание на разряд выше, это подвиг. И, зачастую, смертельный подвиг — маг становится беззащитным на долгое время после, — магическое истощение!

— Вижу, понял, что к чему, — граф ещё "ширее" расправил плечи, хотя, куда уже больше, — мост обрушился, вся шайка в ущелье посыпалась. А я лежу и чувствую — всё, дохожу! Но тут Васька подлетел, жизни влил из "лечилки", ухватил за ремни и к нашим уволок, между прочим, с тремя пулями в теле! Меня прикрывал, себя не жалел. Вот такое оно "их сиятельство" Василий Голицын. Ну, а уж потом и я "воссиял", — Государь за величайший вклад в окончание войны, в графское достоинство возвёл!!!

— Читал много об этом, и когда в купеческой вечерней школе обучался, и, конечно, в Академии.

— Я так сразу и понял, тот самый слабосилок из мещан, что с Никитой Волоховым каким-то чудом выжил в магатроне, так ведь?

— Ага, — Петя сперва подумал, что опричники всю его биографию пересказали графу, но ошибся.

— Я Никите прихожусь то ли дедом, то ли прадедом троюродным, точно степень родства не понимаю. Как-то более заковыристо чем внучатый племянник звучит, впрочем, неважно. Скажи, Пётр Григорьевич, твоя задумка была в магатрон напроситься на дополнительные занятия после первого курса?

— Точно так, ваше сиятельство, — целитель указал на перстень, — четвёртый разряд мне тогда, по правде говоря, и в мечтах не являлся, думал выпуститься б по шестому и то успех.

— Бл, — генерал и граф вдарил ладонью по журналу, — я полвека взад крепко пострадал из-за предложения гонять кадетов Академии в давилку и на втором курсе. И ведь почти получилось, но тут сам дурак оказался, увязал тот вопрос с необходимостью проверки на наличие Дара у детей крепостных, а это ещё до Закона о вольности было.

— И, что?

— С самого верха цыкнули. Дяди тогдашнего Государя возмутились! Дескать, нельзя чтоб вчерашние крепостные становились магами! И сослали моё излишне инициативное сиятельство в Арсенал, объединять обычное оружие с магическим. Тут и обретаюсь, сорок восемь уже годочков.

— Солидно, — Петя понял, что сейчас ему предстоит пройти едва ли не самый трудный экзамен из всех, что жизнь ставит. Обмануть такого профессионала как граф Бравый невероятно трудно, но надо. Не улыбается Пете в столице проживать, пусть и при дворе. Это в Жатске и в Путивле он — его высокоблагородие господин полковник, а для придворной шелупони — "эй, полковник"! Нет уж, надо как-то отбояриться от чести быть охранником Государя. Великий Князь и сам сильный маг и его ближники такоже не лаптем щи хлебают, пусть они и потрудятся, спасая династию. На секунду Птахин устыдился своих напрочь карбонарских мыслей, но потом совесть утихла. Не улыбалась ей, совести, перспектива угождать сильным мира сего и лавировать среди интересов кланов аристократических, так ведь можно и не вылавировать...

Следующие пару часов Петя под пристальным наблюдением его сиятельства графа Бравого добросовестно старался (делал вид по мере артистических способностей) угадать маркировку магических зарядов. Там, где наличествует магия жизни, угадывал иногда с десяти шагов, но, в основном старался не далее трёх-пяти. Прочие стихии изредка "обнаруживал", если они шли в привязке с жизнью, но точного определения не давал.