Действительно, сделать уже ничего было нельзя — крейсер, продавливая обрывки пространства, скрылся в разрыве. Корабль поменьше смог бы выползти при таких пилотах, но "Второй Порог" был слишком велик, и это сыграло свою роль.

Все вокруг залило какое-то странное синеватое мерцание. Каждому аарн показалось, что он сжимается в точку на плоскости, одновременно куда-то падая и оставаясь на месте. Восприятие закуклилось само на себя. Если бы на крейсере находился обычный человек, не аарн, он не выжил бы, в лучшем случае сошел бы с ума, когда в мироздании не осталось ничего, кроме него самого. Однако тесная связь аарн друг с другом помогла им, эта связь никуда не делась, давая понять каждому, что он не один, и постепенно это ощущение вернуло объемность восприятия мира.

Падение в никуда длилось и длилось, хотя понятия времени теперь тоже не существовало. Аарн постепенно начали приходить в себя, ощупывать себя и других, чтобы убедиться, что они существуют. Эти прикосновения помогали им немного прийти в себя, почувствовать себя живым. Наконец падение прекратилось, и мир вокруг окончательно обрел объем.

— Ну и что это было? — глухо спросил Ленц.

— Ты у меня спрашиваешь? — повернулся к нему Баг, выглядящий обалдевшим. — Так я не знаю.

— А кто тогда знает? — резонно поинтересовался капитан.

— Видимо, пока никто, — ответил ученый. — Мы провалились за пределы нашей реальности, это все, что мне сейчас известно. Похоже, выжили мы только благодаря нашей постоянной связи друг с другом. Нас свернуло в двухмерный объект, а затем развернуло вновь — точнее, мы сами сделали это. Обычные разумные сделать такого не сумели бы.

Из стены внезапно выплыло нечто непонятное, постоянно меняющее размеры и форму, проплыло по воздуху мимо изумленных аарн и скрылось в стене напротив.

— А это еще что? — лицо Ленца вытянулось.

— А хрен его знает! — коротко буркнул в ответ Баг, выглядящий ничуть не лучше.

Он замолчал, уставившись в пространство, перед глазами замелькали десятиэтажные объемные формулы с вкусом и запахом, которые тоже имели значение. Они постепенно складывались в нечто цельное, то, к чему Баг шел много лет, не раз уже подходил близко, но так и не мог дотянуться, а сейчас оно раскрывалось само. Физик пришел в восторг и отдал встроенному биокомпу команду запоминать все это, чтобы потом разобраться без спешки.

Ленц в то же время вдруг с изумлением понял, что теперь способен делать выводы из не связанных между собой фактов. Это поразило его, не сказать, чтобы раньше это было ему недоступно, но настолько! Всегда завидовал аналитикам, понимая, что ему до них очень далеко. И вдруг...

Главный целитель крейсера, Су Панарг, неожиданно ощутил, что видит насквозь тела всех, находящихся поблизости, и, мало того, кажется, способен исцелять без помощи ти-анх, своими руками. Он увидел вокруг своих рук странное свечение и понял, что способен, например, закрыть любую рану с его помощью. Что это такое, он не знал, но понял, что теперь может много больше обычных целителей. Пятнистый керси несказанно изумился, у него на глазах даже выступили слезы. Неужели он, именно он, все еще чувствующий себя изгоем, несмотря на всю теплоту и любовь в Ордене, может такое? Значит может. Керси расправил плечи и широко улыбнулся.

Каждый на крейсере, наверно, что-то получил. Чей это был дар, и дар ли? Трудно сказать. Значительно позже многие пришли к выводу, что их корабль просто притормозили в нужном месте, где желания разумного существа, если для них есть база, преобразуются в способности. Опять же возникал вопрос: кто притормозил? Вот только ответа на него не было.

Тариэль все это время не слышал других, только чувствовал, что они рядом. В его сознании проносились картины бесконечного множества миров, и в каждом он хотел побывать. Эльф подсознательно чувствовал, что сможет исполнить это желание. Когда-нибудь. Еще ему не давало покоя странная мысль, что для этого не понадобится корабль. Тариэль несколько удивился — он же не маг вероятности, чтобы свободно ходить между мирами! Однако мысль об этом никуда не уходила, постепенно превращаясь в уверенность. Помимо этого эльф ощутил, что отныне способен найти дорогу к любому известному ему объекту. Точнее позже сможет, этому еще нужно учиться.

Все трое пришли в себя одновременно и растерянно уставились друг на друга. Их новые способности никуда не делись, они просто перестали занимать собой все сознание. Многие аарн многомерными эмообразами поделились со всеми остальными впечатлениями о случившемся, а кое-кто предпочел оставить свои озарения при себе.

— Мы пролетели мимо секторальной станции, провалившись значительно глубже, — сообщил Тариэль, прислушавшись к себе. — Они попали в кольцо, из которого пока не могут выбраться.

— Самим бы теперь выбраться... — пробурчал Ленц.

— Выберемся, — заверил Баг. — Обязательно выберемся.

Крейсер внезапно слегка тряхнуло, и он очень медленно двинулся "вверх", словно окружающее пространство выдавливало из себя чужеродный предмет.

— Я же говорил, — хитро усмехнулся физик. — Я видел в своих расчетах этот эффект, просто не знал, как выразить словами. Понимаете, мы здесь лишние, нас что-то или кто-то придержал здесь, не дал провалиться в абсолютно несовместимый с нашим сегмент пространства-времени. Не стоит предпринимать никаких действий, пока корабль не окажется в обычном пространстве. А вот тогда нужно будет уводить его на всей мощности двигателей, иначе нас так и будет швырять туда-сюда.

— Ясно, — кивнул капитан, устало потерев лоб ладонью. — И то хлеб. Тариэль, будь готов выводить крейсер, как только он полностью всплывет из разрыва.

— Сделаю, — эльф снова прирастил к глазу щупальце навигационного компа.

Все произошло как-то незаметно. "Второй Порог" словно бы прошел через туман, и вокруг него снова загорелись звезды. Новая способность Тариэля помогла ему определить, куда двигаться, чтобы снова не попасть в разрыв. Крейсер нехотя двинулся вперед, набирая скорость, и как только это стало возможным, дварх-навигатор увел его в гиперпространство, совершив короткий прыжок — только чтобы отойти от разрыва.

— Ребятки, — сообщил с потолка изумленный дварх. — А вы знаете, что мы болтались непонятно где немного больше месяца?!

— Обалдеть! — растерянно посмотрел на Бага капитан.

— Ничего удивительного, — пожал плечами тот. — Мы и сотню лет могли там проболтаться, даже не заметив этого. Времени там не существует. Важно другое — я теперь знаю, куда пойдет секторальная станция, когда вырвется из закрытого мира.

— Она уже ушла, — вставил Тариэль, на мгновение открыв свободный глаз. — Давай координаты. Мы можем опоздать. Станции угрожает какая-то опасность, но я не вижу, какая.

Баг, не теряя ни мгновения, передал в биоцентр координаты, и крейсер тут же ушел в гипер на форсаже.

Кошки и змеи

Локация номер шесть

— Что-то они опаздывают, — Учитель нервничал. Пощипывал себя за бороду, поглядывал на Стовера со скрытой неприязнью. — Уж не ошибся ли тут кто-то слишком поспешный?

— Наберитесь терпения, уважаемый, — ответил вместо Стовера доселе молчавший Агор. — Если мы с братом сказали, что они окажутся в этой точке, они в ней окажутся. Видимо, их просто что-то задержало в пути. Но если учесть, что мы не по саду гуляем, а находимся в пространстве, то для задержки может существовать миллион различных причин.

— Мы ждем уже шесть дней, — справедливо возразил Учитель. — Боюсь, если через короткое время что-то не изменится, корабли могут призвать обратно. Работы очень много, понимаете ли.

Агор искоса глянул на Учителя.

— Вы непоследовательны, — заметил он. — Сначала объясняете детям, что Единый учит терпению, а теперь торопите нас. Воспользуйтесь своим же советом — сидите и терпите.

— Я не имею права приказывать другим кораблям, — грустно сказал Учитель. — Вы должны это понимать. Нам дали их в помощь лишь потому, что эта станция очень важна. Но они не могут ждать ее тут вечно.

— А сколько они еще могут ждать? — спросил Стовер.

— Трое локальных суток, — развел руками Учитель. — Потом останемся только мы. А моим ребятам со станцией не справиться. Она уже уходила от нас. Уйдет и теперь.

— Агор, у нас есть шанс... совместить зеленое и соленое? — спросил Стовер.

— Есть, — безмятежно подтвердил математик. — В теории они должны были оказаться в этой точке еще четверо суток назад. Думаю, что они скоро появятся. Не могут не появиться.

— Ох, спаси, Единый... и сделай так, чтобы появились, — Учитель молитвенно возвел глаза, Стовер невольно поморщился. Интересно, этот ублюдок сам верит в то, что говорит, или притворяется? Надо у палача спросить. Палач с Учителем уже беседовал. Этакий получился благостный и обстоятельный палач. Но, кажется, все-таки с двойным дном.

— Они тут появятся, уверяю вас. Хотя бы потому, что не ждут подвоха там, где он есть, — Аран посмотрел на Учителя, тот потупился. — Мы не говорили, что включили в формулу, которую им дали, маленькое и симпатичное построение, которое называется "моноид"?

— Что это значит? — спросил Стовер.

— Только то, что для них эта часть формулы будет незначимой, они просто не обратят на нее внимания. Откуда им знать, как этот фрагмент работает на самом деле? Это же седая старина, практически архаизм — такие вычисления давно уже никто не использует на практике, разве что теоретики иногда к нему прибегают. Или те, кто учится. Оно просто уже почти никому не требуется. Вот его и сочтут вспомогательным элементом. В том участке фрагмента этот модуль выглядит совершенно невинно.

— Последовательности? — спросил Стовер. Оказывается, что-то все-таки в памяти сохранилось. Обнадеживает.

— Да, — кивнул Аран. — Примерно так, правда, посложнее. Пилот, конечно, придурок, но подстраховаться не мешало.

* * *

Десять кораблей Братства и катер, который занимал Стовер со своей командой, находились на орбите необитаемого мира, в котором Учитель и подростки уже побывали один раз. Признаться, Учителя сильно удивило, что место, выбранное братьями-математиками, окажется им знакомым, но в ответ на его вопрос, почему именно этот мир, Агор и Аран пожали плечами. Да, это расчетная точка, и станция в ней окажется. Обязательно. Почему в ней? Потому что это заложено во фрагмент уравнения, которое использует пилот. Почему именно эта точка? Она показалась наиболее удачной.

— Очень смешно получается, — сказал Учитель, когда они вышли на орбиту и перестроили корабли в боевой порядок Братства — центровой корабль и две "ветви", как их назвал Учитель. Ветвь силы и Ветвь мудрости.

— Что именно получается смешно? — не понял Стовер.

— Мы тут были, и отсюда от нас что-то улетело, но мы тогда первый раз садились, и так и не рассмотрели, что же именно. Тут был какой-то корабль, маленький, он взлетел от того холма... с разноцветными дорогами.

— А он случайно не был похож на наш? — как бы невзначай спросил Стовер.

— Мы не смотрели. Дети находились в амортизационных креслах, а я управлял этой посудиной, — Учитель поморщился. — Мне было не до смотрин, только не разбиться. Эх, сюда бы хоть один корабль Железной Сотни... Ваш-то, конечно, получше будет, но там уж больно боевая станция хороша, мощная. Да и условия. Корабли большие, места много, есть, где развернуться.

При упоминании о боевой мощи кораблей Сотни Стовер усмехнулся про себя. Да уж. Мощь там действительно... порядочная. Конклав на редкость агрессивен и бесцеремонен, и корабли имеет соответствующие. По сравнению с катером, конечно, полная ерунда, не говоря уж про секторальную станцию, но если сравнивать корабли Сотни и это корыто, то корыто будет, вне всякого сомнения, в проигрыше.

— А запись, случайно, не велась? — спросил Стовер.

— Не велась, будь она неладна! Если бы велась, я бы вам сказал. А почему вы спрашиваете? — с опозданием удивился Учитель.

— Потому, что последние события убедили меня в том, что случайностей не бывает, — задумчиво сказал Стовер. — Смотрите сами. Разве может быть случайностью то, что мы, борцы за одну идею, встретились? Миллиарды километров, миллиарды миров, триллионы людей — а наши корабли нашли друг друга в пространстве. Это не может быть случайностью, в этом чувствуется рука Единого. Так же, как и то, что у нас оказалась одна и та же благая цель. И теперь я ищу знаки, понимаете? Знаки, которые способны подсказать нам что-то важное. Может быть то, что вы были на этой планете и снова сюда вернулись — это тоже знак? И тот корабль, который вы заметили — тоже?

Такие разговоры с Учителем велел вести палач, для укрепления контакта и дружбы. Сказал — на всякий случай. Потому что в Учителе он, как это не странно, до сих пор окончательно не уверен.

Пока Стовер говорил, посвященный согласно кивал.

— Верно, это верно, — согласился он. — Похоже, вы действительно правы.

— Вот поэтому я и хочу понять, что это мог быть за кораблик, — закончил Стовер.

— Знаете, а ведь тут было кое-что еще, — вдруг просиял Учитель. — Когда мы только выходили на орбиту, с другой стороны планеты заметили вспышку! Гигантскую вспышку! И не на планете она была, а, кажется, даже в космосе!..

— Да? Это интересно, — Стовер повернулся к Учителю. Они сидели в рубке управления "Лунного Света", поэтому поворачиваться пришлось, протаскивая коленки через узкое пространство между креслом с убранным подножьем и громоздкой приборной панелью, стоящей на массивном постаменте. — А как она выглядела?

— Облако... знаете, словно вспыхнуло огромное, опаловое облако, а потом в одно мгновение растаяло. Мы сначала решили, что это в атмосфере.

Стовер замер, как громом пораженный.

— Как вы сказали? — переспросил он.

— Опаловое облако, светящееся. Оно вспыхнуло и исчезло, — послушно ответил Учитель. — Наверное, все-таки какое-то атмосферное электричество... хотя я не уверен.

Как же, подумал про себя Стовер.

Электричество.

Знаем мы такое электричество.

Он был одним из немногих живущих людей, которые воочию видели корабли Сэфес. Чудовищных размеров опалово светящиеся плазмоиды. Даже секторальная станция рядом с таким монстром — песчинка. От ста до трехсот километров в сечении опаловое облако, которое материально и нематериально одновременно. И где-то в глубине или, по чьей-то версии — во многих точках сразу — погруженные в стасис тела. Псевдо-люди. С работающим в невозможном для человека режиме мозгом, непонятно как живущем в обратимо мертвом теле. Подойти к такому кораблю ближе, чем на тысячу километров, не удавалось еще никому — да и то, те корабли, к которым подходил на это расстояние сам Стовер, были пустыми. Их экипажи в это время собирали свои сознания и тела воедино внизу, на планетах. А у кораблей метались казавшиеся крошечными энергетические сгустки — те самые "собаки", как их назвал тот альбинос... Говорят, что корабли у Сэфес живые, что они размножаются, отпочковываясь друг от друга. А что происходит на самих кораблях, не знают даже Встречающие. Считается, что человек не сможет понять, что такое полное слияние — сознание не выдержит. Или слов не хватит, потому что понятий, чтобы это описать, не существует.