— Ага. — Скрипач покивал. — Мне она сегодня это тоже рассказывала, пока ты спал под кустиком.
— Ну и вот. Рыжий, она рассказывала... ммм... Извини, но я не монах и не импотент. Когда женщина, считая тебя за подружку, в буквальном смысле вешается тебе на шею...
Он сконфуженно замолчал.
— Ну? — еле сдерживая улыбку, спросил Скрипач.
— Когда моя традиционная ориентация стала... гм... настолько очевидна, что... что не заметить было уже просто невозможно... ну, в общем, я честно предупредил, что из меня, скорее всего, утешитель аховый, потому что больше трех лет я... ну, словом...
— Хватит выдавливать из себя раба по капле, — Скрипач тихо засмеялся. — Ит, я над тобой угораю... моралист ты наш... недоделанный...
— Берта дала понять, что мы с тобой — не герои ее романа, — вздохнул тот. — Что это... как бы сказать... ну, для нее это просто эпизод. Порыв... сказала, что сама от себя не ожидала.
— Ага, ну конечно, — покивал Скрипач. — Типа так получилось. Ты, кстати, не думал, что можно впоследствии жениться и на человеческой женщине, не обязательно на рауф?
— Думал. И даже сказал ей об этом. Но... рыжий, нет. По-моему, она будет только "за", если ты на днях ее навестишь, но она к нам любви не испытывает. Кстати, я честно предупредил, что мы стерильны.
— А она?
— Она обрадовалась. — Ит пожал плечами. — То есть она ничего не имеет против дружеских услуг такого рода, но вот детей не любит и не хочет. Такой человек...
— Ну что ж. Может, оно и к лучшему. — Скрипач ободряюще улыбнулся.
— Знаешь, мне ее немножко жаль. Она... она слишком упряма для семейного счастья. И не сумеет сидеть на одном месте и терпеть... ну, то, что, как она считает, положено терпеть семейной женщине. — Ит сел за стол, вздохнул. — Ее это не привлекает.
— Слишком молода, чтобы привлекало, — возразил Скрипач. — И, ты прав, слишком упряма, чтобы этим прельстится. Но кто знает, что будет потом.
— А никто не знает, — легко согласился Ит. Улыбнулся.
— Ит, пойди лимон сожри, больно рожа у тебя довольная, — с напускной серьезностью проворчал Скрипач.
— И сожру. — Ит встал. — Только не лимон, а бутерброд какой-нибудь. А на счет рожи... — Он пошел к выходу на кухню, в дверях обернулся, и припечатал: — У тебя тоже была бы довольная морда, если бы после трех лет воздержания сумел утешить женщину. Два раза.
Все время, пока Ит на кухне ел свой бутерброд, Скрипач беззвучно хохотал, зажимая себе рот ладонью. "Интересно, если об этом узнают люди, кем мы в их глазах окажемся? — размышлял он, вытирая слезы, выступившие от смеха. — Маньяками какими-нибудь, что ли?.. Хорошая получается отработочка, нечего сказать... живыми бы только выбраться..."
Ит вышел с кухни и снова остановился в дверях.
— Чего ты смеешься? — с упреком спросил он.
— Ит... — простонал Скрипач. — Ты не поверишь, но я до сих пор хочу чая... с сахаром... позволь тебе напомнить, что сахар ты в результате так и не принес...
— Э, нет. — Ит погрозил ему пальцем. — Ищи дурака в другом месте.
— А чего тебя искать-то... вон ты там, в дверях стоишь...
* * *
Люди узнали.
Как это ни странно, на следующий же день.
Когда они втроем где-то около полудня отправились, по выражению Скрипача, "пошляться по городу", в коридоре на первом этаже их встретила одна из сотрудниц института, в котором работала Ольшанская. Сотрудница трудилась в лаборатории, претендовавшей на анализатор, и имела теперь на Роберту зуб, причем существенных размеров. Впрочем, зуб на Роберту теперь имели многие — после того, как их группа получила дополнительное финансирование, после официально оформленного, со всеми печатями договора с НИИ БВФЖ, после признания самой теории институт геофизики (к которому и была приписана группа Роберты) на нее затаил вполне законную злобу, суть которой можно было выразить фразой: "Одним все, а другим ничего".
— Что, Берточка, отдыхаешь? — проговорила сотрудница, заступая им дорогу. — Прогуливаешься в обществе "дружков"? Очень ты им нужна, им и без тебя хорошо, да, ребятки? А как же работа, Берточка? Стоит? Вроде как солдат спит, а служба идет? Твои малахольные не справятся, и не надейся.
Ит нахмурился. Скрипач покачал головой.
— Какая вы добрая женщина, — сказал он галантно. — Вас так приятно слушать. Скажите еще что-нибудь.
— Ну почему же — "дружков"? — ухмыльнулась Ольшанская. — Вас, Светочка, кто-то неправильно информировал.
— А ты-то откуда знаешь? Проверяла, что ли? — спросила Светлана и с презрением посмотрела на Ита со Скрипачом.
— Проверяла. Неоднократно, — спокойно ответила Ольшанская. — И смею заверить, слухи сильно преувеличены. Иди, дорогая, иди. А то от удивления дорогу позабудешь.
Она взяла Скрипача под правую руку, а Ита — под левую, и они таким порядком направились к выходу из здания. Ит напоследок послал оторопевшей от такой наглости Светлане воздушный поцелуй, а Скрипач издевательски помахал ей.
Выскочив на улицу, они расцепили руки, и чуть не повалились на ступени от хохота.
— Берта, зачем вы это сделали? — отсмеявшись, спросил Ит.
— Восстанавливаю вашу репутацию, — невозмутимо сообщила Ольшанская. Невозмутимо-то невозмутимо, но вот только в глазах ее в тот момент прыгали веселые бесенята. — Вам не понравилось?
— А как же ваша репутация? Не боитесь испортить? — с подозрением спросил Скрипач.
— Трудно испортить то, чего нет. В моем случае это три вещи. Талия, нос и репутация, — заявила Ольшанская. — Потому что у меня никогда не было ни одного, ни другого, ни третьего.
— Нос вижу. Он на месте. Вполне себе нос, — возразил Скрипач.
— Картошкой, — поморщилась Роберта. — С таким носом в светлое время суток по улицам лучше не расхаживать, зачем народ пугать...
* * *
...Когда через неделю караван уходил, Федор Васильевич и Ольшанская поехали его провожать. Стоя перед площадью терминала, они молча смотрели, как разворачиваются под мелким утренним дождем огромные тяжело груженые машины. Разворачиваются и уходят в теплое дождевое марево.
И никто (Роберта все-таки была человеком очень осторожным), ни одна живая душа не заметила, как она тихо перекрестила третью машину в колонне.
09
США, гекс N1
Путешествие огня и ножа
Скандал в Центральном парке разыграли, как по нотам.
И правильно — то, что настолько хорошо отрепетировано, играть одно удовольствие.
Для начала русская группа образцово купила дорогие билеты во второй ряд, чинно расселась, тихо переговариваясь, и стала ждать "представления". Но когда на площадке появился гость, у группы словно по мановению волшебной палочки, снесло крышу. Массово и одновременно.
Русские, расталкивая сильными плечами вопящих местных (шоферы, как-никак, не абы кто), слаженно и очень быстро пролезли сквозь толпу к площадке, по ходу успев дать в глаз малиновому распорядителю и повалить бутафорскую пушку. Половина из них кинулась к истекающему кровью гостю, на ходу вытаскивая из рюкзаков заранее припасенные аптечки нового образца (единственная нестыковка, но Коля потом ситуацию разрулил — якобы, он так понял новые правила, аптечка, мол, в рейсе должна быть с собой, а поскольку они не дома... они в рейсе, вот и таскали). Вторая половина заняла круговую оборону и на ломаном английском начала орать, чтобы вызвали полицию и врача.
Толпа и распорядитель с подбитым глазом слегка подрастерялись. Ничего, подобного происходящему, за все время ни разу не случалось.
Пришедший в себя распорядитель принялся кричать, что площадка является частной собственностью, и все, находящееся на ней — тоже частная собственность.
Главный караванный ответил, что площадку они не трогают, а вот живого человека, переломанного и покалеченного, без помощи оставить не могут и не оставят.
Приехала полиция и тоже растерялась — с одной стороны, закон о собственности нарушается, но с другой... Площадку оцепили, а вот разогнать все новых пребывающих зрителей не вышло. Мнения в толпе разделились — кто-то говорил, что правы русские, кто-то требовал деньги за несостоявшееся шоу, кто-то возмущался произволом, а кто-то уже в голос жалел несчастного гостя, который (о, чудо!) до сих пор был жив — опять же стараниями все тех же русских.
Прибыл амбуланс. Русские заявили, что оплатят медицинские услуги из своей зарплаты. Врач, подумав минуту, ответил, что это, в принципе, не требуется, потому что "скорая" окажет услугу бесплатно. Караванный возразил, что часть, может, и бесплатно, а если понадобится дорогостоящая операция, тогда как? Про операцию врач ничего сказать не мог. Гостю начали помогать, и вскоре стало ясно, что у него есть более чем реальный шанс как минимум доехать живым до больницы. По крайней мере, кровотечение удалось остановить, но медлить с поездкой было нельзя. Гостя загрузили в машину, туда же, невзирая на робкие возражения врача, набилось пятеро водителей, и "скорая" отбыла.
Караванный и еще несколько шоферов остались на площадке. Ждать прессу, которая уже начала подтягиваться. Три газеты, два радио-канала. Для первого часа с начала событий — неплохой улов.
Еще через час прибыли представители владельца площадки — двое упитанных менеджеров в дорогих костюмах с шевронами "Глобал транзит" на рукавах. Интимно взяв под локоть караванного, они отвели его в сторону, и попытались объяснить, что международный скандал никому не нужен и, если требуется, они готовы компенсировать русским... эээ... моральный ущерб. Караванный набычился, вырвал локоть из цепких менеджерских пальцев, и популярно объяснил, что с такими заявлениями они припозднились, и теперь хотят они того или не хотят, но скандал будет. И еще какой.
Еще через час прибыл русский посол. Принялся ругать караванного, да так, что представители прессы и радио это прекрасно услышали и тут же взяли на карандаш. Но ругать не за попытку спасти гостя, а за совершеннейшую глупость — не все русские, как выяснилось, такие идеальные, как стараются показать.
Оказывается, двоих водителей из этой же колонны час назад арестовала полиция — в пьяном виде они стали приставать к какому-то китайцу на улице, пытались отнять кошелек, за это попали в участок, а сейчас, в соответствии с законом, препровождены в посольство, где до отбытия каравана и пробудут — во избежание других эксцессов. Коля с достоинством ответил, что этих уродов он в караван взял недавно, и что он их обязательно перевоспитает... со временем.
Прессе эти откровения вскоре надоели, и она стала интересоваться, что посол скажет в связи с возникшей вокруг гостя ситуации.
Посол пожевал губами и выдал следующее. Во-первых, с мнением соотечественников о жестокости и недопустимости происходящего он согласен. Во-вторых, посольство, разумеется, оплатит лечение гостя на территории США, а потом, если тот выживет, отправит его долечиваться в Москву — конечно, на российские деньги. В-третьих, если "Глобал транзит" готов признать, что человеческую жизнь до сих пор можно покупать и продавать, считая ее частной собственностью, то русские готовы поступиться своими правилами и выкупить гостя — в соответствии с ценами, существовавшими на рабов... простите, когда отменили рабство, сколько в среднем стоил человек? Вот за столько и выкупим. Даже с учетом инфляции и девальвации, если требуется.
Выслушав это все, пресса рванула к менеджерам "Глобал транзита". Те поспешно сели в машину и от комментариев отказались — видимо, очень торопились с докладом к своему руководству.
Русские, дав все возможные интервью, погрузились в любезно предоставленный одной из радиостанций автобус и отбыли вместе с симпатичной ведущей в больницу, куда был доставлен гость. К этому моменту по десятку радиоканалов уже вовсю обсуждали случившийся инцидент.
Через три часа после означенных событий, в семь вечера, через черный ход посольства вышли две горничные — черноволосая сумрачная мексиканка и весёлая огненно-рыжая шотландка. И их, и старенький зеленый "бьюик", на котором они ездили, местные агенты слежки отлично знали — девчонки работали в посольстве уже полтора месяца. Их взяли одновременно, через агентство по найму, а машина при посольстве имелась уже очень давно — так что никаких подозрений их отбытие не вызвало.
Все шло по плану.
* * *
Самым слабым местом всей операции являлся этап с протаскиванием машины через таможню, но с этим справились в результате замечательно. В пяти ящиках, содержимое которых было сброшено в море, находилась не только разобранная машина, но и оборудование, позволявшее блокам совершить небольшое путешествие под водой — три движка, баллоны с воздухом, буй антенны, замаскированный под деревяшку, и несложная схема радиоуправления. Машина до дна, конечно, не доплыла, но и выше десяти метров от поверхности воды не поднималась. Коля даже удивился — ему казалось, что для того, чтобы проволочь над дном груз в восемьсот кило весом, потребуется больше усилий.
Пока Скрипач вел БЛЗ, Ит, с помощью пульта, замаскированного под рацию, преспокойно довел блоки до нужного места, не забывая по этой "рации" болтать с другими водителями.
Вечером пришлось немного поимпровизировать — и на стоянке перед терминалом загорелся один из "Хаммеров", ждущих погрузки. Скрипач потом признался, что такого морального удовлетворения он давно не испытывал. Ит упрекнул его в том, что злорадствовать нехорошо, но, кажется, и сам был доволен происшедшим.
"Бьюик" замечательно подняли и собрали, пока все были заняты пожаром, и наглейшим образом отогнали, не скрываясь, на соседнюю улицу, оставив для младшего атташе ключи за решеткой радиатора.
А на следующий день добросовестно изобразили пьяных, посидели в полиции, немного подебоширили по дороге в посольство... и в семь вечера, как и планировалось, вышли на маршрут.
От мексиканской личины Ит вскоре избавился (не очень она ему понравилась, да и смысла пока что не имело поддерживать эту личину дальше), и к границе штата в результате прибыли те, кто и должен был прибыть.
* * *
Еще до отъезда состоялось подробное обсуждение, что именно придется смотреть. В результате остановились на трех точках, вызывавших большие подозрения — в Миссисипи, Оклахоме и Айове. Точка в Каролине оказалась отработанной, Ольшанская подняла справочники, и к своему большому удивлению обнаружила, что она мало что есть в реестре, так еще и "провешена" и подключена чуть ли не несколько лет назад. Гостей на этой точке не бывало, поэтому, посовещавшись, точке дали следующие характеристики:
Рабочая частота — тридцать два герца.
Диаметр — пятьдесят шесть метров.
Тип — статичная.
Локация рабочих долей — рабочие доли отсутствуют.
Вокруг этой точки паслись несколько институтов, и "светиться" там не было необходимости.
* * *
Машину вела Файри, Найф сидела рядом, положив ногу на ногу, и крутила ручки настройки старенького приемника. Приемник шипел, хрипел, плевался звуками — то из динамика начинала доноситься веселая танцевальная музыка, то искаженные голоса.
