По лицу и шее мазнуло что-то теплое. Смотав ненужную более цепь, я провел ладонью по щеке, и, отняв, увидел там алые разводы. Кровь. Чужая. Ну спасибо, союзница, за аккуратность работы...
Последний живой охранник улепетывал во все лопатки, но шансов опередить боевую тварь архимагистра у него не было никаких.
Нет, не зря я все-таки припомнил бойню. Именно на нее походило сейчас место этого недолгого сражения. Умереть мгновенно повезло двоим: первому, которого химера обезглавила для наглядности, и последнему, моему. Остальных тварь хладнокровно рубила на части, не спеша наносить смертельный удар. Да, ну и союзнички у тебя, Чертополох. Продолжай в том же духе, и скоро тобой будут пугать детей. Как Ящером и Свинорылом.
— Все гото... — раздался сзади довольный голос Палиара.
Чародей прервался на полуслове. Я успел обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как закатываются глаза на смертельно побледневшем лице и парень, ухватившись за стенку, тихо сползает по ней на пол. М-да. До сих пор мы обходились без трупов на нашем пути — по крайне мере, явных. Вряд ли у старшекурсника, смытого в канализацию, велики шансы там выжить, но это уже его трудности. А тут сразу пять тел, расчлененных, как на эшафоте. Зрелище не для слабаков даже без растекающихся луж крови на полу, прикрытых иллюзией паркета.
Из-за поворота доносились ужасные крики — химера настигла последнюю жертву и расправлялась с ней в собственное удовольствие. Наконец, последний стон утих. Танцующей походкой убийца вывернула на видимое пространство, ее руки были по локоть в крови — в самом прямом смысле. Когтями она того охранника, что ли, рвала?
Я знал одно: промолчу сейчас, потом слова не смогу сказать против этой кровожадной твари.
— Совсем с трактов уехала? — с нажимом поинтересовался я, глядя в лихорадочно блестящие желтые глаза. — Еще одна такая выходка, и конец нашему договору, ясно?
— Какая выходка? — невинно переспросила химера, облизывая пальцы. — Я убила наших врагов. Что, не стоило?
— Знаешь, чем известна в Стрелке банда Ксина Чертополоха? Тем, что кровожадные уроды не переживают встречи с ней. Веди себя по-человечески... Или убирайся к ящеролюдам.
Она придвинулась ко мне вплотную, не отводя взгляда. Роста твари было не занимать, так что лица наши оказались примерно на одном уровне. Перемену выражения змеиных глаз я заметил, но отстраниться не успел. Раздвоенный язык скользнул по щеке, слизывая кровь. Меня передернуло от омерзения.
— Дурачок, — просвистела химера прямо на ухо. — Так ведь я и не человек, я и есть ящеролюд... Наполовину.
— Ты — недоразумение, потерявшееся по дороге в очередь перерождения. И я совсем не против исправить эту ошибку судьбы. Хочешь жить — позаботься о том, чтобы за вожжи держала другая половина.
— И что ты способен мне сделать?
Пробуждение силы заставило химеру отпрянуть.
— Как насчет рассеивающих контуров? Ломать не строить. Хочешь избавиться от ящеролюдской половины навсегда? Ты быстрая, но какую-нибудь важную конструкцию повредить успею. Я хорошо успел тебя прослушать. Например, вот здесь, в районе печени. Или здесь, у сердца.
Врал я как последний лавочник. О внутренних конструкциях я мог лишь догадываться, складывая смутный шум, улавливаемый теневым слухом, с общими познаниями о строении человеческого тела... Или, по крайней мере, похожего на человеческое. Но для слухача, за которого я себя выдавал, преграда не имеет значения. А также химере совсем необязательно было знать о том, сколь далеки от совершенства мои контуры.
Похоже, угрозы достигли цели: тварь призадумалась и поспешила сменить тему.
— Недобрые звезды, это кто тебя так? — удивилась она, прислушиваясь к моей ауре. — И ты еще стоишь на ногах? А я недооценила тебя, самоучка.
В стороне зашевелился, открывая глаза, приходящий в себя чародей.
— Небесные Родители, это мне не показалось... — прошептал он, невидящими глазами обводя место побоища. Судя по бледности лица, он готов был вот-вот повторить обморок. Я встал между ним и трупами, отгораживая собой впечатляющее зрелище.
— Наша знакомая обещала, что больше такого не повторится, — заявил я, выжидательно уставившись на химеру. — Так ведь?
Связываться с двумя магами тварь не решилась.
— Я буду держать себя в руках, — неохотно сообщила она.
За иллюзией окна оказался длинный коридор, лишенный всяких изысков. Каменные стены, каменный пол. Единственным украшением можно было считать большие изображения животных со вскрытым брюхом и разложенными внутренностями. В конце коридор перекрывала охранка, о которой химера прилежно сообщила Палиару. Пока тактильщик работал, я выглянул в окно. В изрядно помятом, потерявшем яркость и равномерность щите темнели дыры угасших плетенок. Времени у нас осталось совсем мало.
— Эй, тут еще один контур! — вскричал я, удерживая Палиара, уже готового шагнуть вперед.
— Это разделяющий полог, он безопасен, — успокоила химера и, в подтверждение слов, ступила прямо в неизвестную сеть.
Стоило мне последовать примеру спутницы, как в нос ударил резкий запах зверинца. Звуков тоже хватало, далеко не самых тихих: большая угловая комната, в которую мы пришли, была с пола до потолка уставлена клетками, полными самых невероятных созданий. Нет, хватало тут и обычных животных, но они совершенно терялись в окружении младших товарищей нашей химеры. Куда там цирковым балаганам, показывающим карликов, сросшихся близнецов и бородатых женщин, до зверинца архимагистра Дайне! Особенно мне запомнились собака с двумя головами, из которых ни одна, судя по цвету шкуры, не принадлежала ранее туловищу, на котором крепилась, шестиногая кошка с панцирем на спине и крылатый кролик на птичьих лапах.
— Нам дальше, — напомнила проводница, неприязненно морщась. Похоже, общество себе подобных не вызывало у нее особой радости.
Следующий коридор, идущий вдоль северной стены здания, оказался шире предыдущего. Картинки с кишками уступили место более наглядным предметам: вдоль стен ровными рядами тянулись полки с банками, где в мутной жидкости плавали оплетенные сохраняющими контурами трупы всевозможных зверюшек. Ближе к середине коридора полки заканчивались, уступая место огромным, выше моего роста, сосудам, хранящим более крупные образцы архимагистровых забав.
Я остановился возле первого, не в силах поверить собственным глазам. За толстым стеклом было распялено на крюках тело, очертаниями похожее на человеческое — и в то же время явно от него отличающееся. Иные пропорции, иная гибкость суставов. Когтистые четырехпалые руки. За белесой пеленой в помутневших мертвых глазах угадывались очертания вертикальных зрачков. Раздвоенный длинный язык. Острые треугольные зубы. Крупная чешуя, когда-то бывшая, вероятно, зеленой. Лысая голова, увенчанная тяжелым гребнем, — в отличие от нашей новой знакомой, исходный вариант не имел на коже ни единого волоска, даже бровей и ресниц. Видимо, мой сравнивающий взгляд оказался слишком уж откровенным, да и Палиар пялился с неподдельным интересом, переводя взгляд с гостя из-за Врат на его живую родственницу, — химера не выдержала.
— Чего уставились! — с неприязнью огрызнулась она. — Думаете, меня кто-то спрашивал, прежде чем... соединить с этим существом?
Я пожал плечами:
— А мне казалось, тебе нравится пугать людей.
Ответом мне послужило злобное шипение.
За банкой с ящеролюдом следовал ряд других, демонстрирующих последовательные этапы создания химеры из чужака и большой обезьяны. Последний из представленных образцов принадлежал к женскому полу и строением с подозрительной точностью соответствовал нашей спутнице. Я сдержал вертящуюся на языке колкость. Не стоит дразнить чешуйчатую воительницу сверх меры.
Интуиция меня не обманула. Химеру просто перекосило от близости существа в банке.
— Надо сдвинуть... это, — сообщила она, дрожа от ненависти. — Дайне, чтоб ему перерождения не видать, любитель пошутить.
Времени выяснять, что забавного нашел архимагистр в подобном расположении тайника, не было совершенно.
Круглая банка из толстого стекла с солидным основанием ирганского дерева и не менее внушительной крышкой весила поболее нас двоих, вместе взятых. Не особо надеясь на худосочного чародея, я навалился плечом, моля звезды о том, чтобы эта дрянь оказалась крепкой и не разлетелась вдребезги под собственной тяжестью. Вряд ли пол, залитый неаппетитным "рассолом" из-под дохлой химеры вперемешку с осколками стекла, облегчит доступ к тайнику.
Наконец, мы отодвинули банку на достаточное расстояние, чтобы освободить квадрат паркета, окруженный смутной дымкой замаскированного контура. Чешуйчатая проводница опустилась на четвереньки, открывая такой вид, что щеки Палиара залило ярким румянцем, и принялась внимательно прослушивать пол, пока не ткнула уверенно в уже подмеченный мной квадрат.
— Тайник.
Пока чародей копался с маленькой, не больше четырех ладоней в длину и ширину, плетенкой, я успел изучить от скуки все содержимое окружающих полок. Особенно дорога сердцу архимагистра Дайне оказалась ползучая чешуйчатая дрянь вроде ящериц и змей — что, в целом, было несложно предугадать. Но большую часть существ я попросту не узнал. Интересно, они хотя бы из этого мира?
— С этим все, — доложил чародей, когда истаяли последние нити сложного кружева, соединявшего его ауру с охранкой. — Еще ловушки есть?
Химера подцепила когтями незакрепленные дощечки, прикрывающие тайник, и склонилась, прислушиваясь.
— Вроде ничего, — заявила она, одним текучим движением принимая сидячую позу.
"И все-таки она красивая", — подумалось мне неожиданно. Не в качестве женщины, нет. Боевая химера, создание чародея Дайне, была произведением магического искусства еще более сложным и совершенным, нежели памятный бокал. Очень давно, когда мы были еще совсем мальчишками, сердобольный Подсолнух приволок откуда-то котенка со сломанной лапой. Несмотря на все наши старания, лапа срослась криво, два года кот неуклюже ковылял на трех ногах, неспособный поймать и лягушку, и имел равноправную долю в разделе главного сокровища беспризорника — еды, пока однажды не исчез с концами. Нам не удалось залечить животному его собственную лапу. А архимагистр приживил к человеческому телу мышцы и органы чужака из другого мира — и получившееся существо вело себя так, словно и родилось таким.
— Подождите, перепроверю на всякий случай, — сказал я, возвращаясь к тайнику, но Палиар меня уже не слушал.
Победно улыбаясь, чародей потянулся в глубину потайной ниши, и тут я увидел, как в темном провале блеснула яркая переливающаяся искорка. Как капля росы на тонкой паутине.
— Стой! — закричал я, наплевав на всю маскировку.
— А? — переспросил Палиар, обернувшись. Зеленые глаза удивленно хлопнули — раз, другой. А потом пальцы чародея коснулись нити.
Сеть сомнифицирующего контура взмыла из-под пола, вмиг оплетая невезучего парня с головой. Я уже видел подобное заклинание в действии, но до жизни и здоровья угодившего в сонную ловушку старшекурсника мне не было никакого дела. Кометы, замертво лежит, кажется, не дышит даже! Наклонившись над чародеем, я попытался нащупать на шее пульс. В тот момент, когда я совсем уж было уверился в его отсутствии, пальцы вдруг ощутили отчетливый толчок. Живой.
— Ну что за дурак! — прошипела химера, скривившись от досады. — Самоучка, ты сможешь снять с него сеть?
— Нет, — признался я честно. — Слишком тонкая работа. Скорее убью, чем помогу.
— Тогда договор теряет всякий смысл, — поморщилась воительница. — Я не пойду с тобой дальше.
— Почему? Поддержать силой готовые контуры я способен и сам. Я не дам тебе умереть.
— Ты ринский маг. Чужая школа. В Академии у меня есть шансы выжить. Там — нет.
— Я не ринский маг. Я маг сам по себе. Без всяких школ.
Химера лишь насмешливо фыркнула в ответ на подобное заявление.
— Это ты сейчас полагаешь, что сам по себе. А лет через десять ты будешь либо ринским магом, либо мертвым магом. Хотя, скорее всего, не проживешь и года.
— Это не новость. Уже одиннадцать лет мне такое твердят.
— Считай, что получил добрый совет, — скривилась химера. — Хочешь прожить долго, не порти отношений с ринской школой. А теперь прощай. Выдавать тебя боевикам я не стану. Спасайся как получится.
На этом она развернулась и двинулась обратно к зверинцу — бесшумной, слишком плавной для человека походкой, подчеркивающей чуждость этого существа не меньше чешуи и вертикальных зрачков.
Гадство!
Я взглянул в окно: лишенные силы темные линии охранок едва проглядывались на фоне звездного неба. Дело дрянь — боевики погасили уже оба слоя. Скоро будут здесь. Надо живо соображать, куда податься. Но сначала — свиток.
По рваной ауре проскальзывали волны синеватого мерцания. Или это в глазах уже мерцает? Нет, на самом деле. Плевать. Все равно другого выхода уже нет. Два коричневых жгута к основному контуру ловушки... Кометы, только бы не потерять сознание!
Не потерял. Усыпляющая ловушка оказалась последним препятствием на пути к заветному свитку. С опаской вытащив из тайника небольшой металлический цилиндр, я одним движением смахнул с него тонкую сеть неизвестных заклинаний и отколупал крышку, вытряхивая содержимое.
Ринский посвященный был прав: эту вещь невозможно перепутать с чем-то другим. Тонкий и гибкий, как бумага, материал оказался на ощупь гладким, словно шлифованный камень или дерево. Не удержавшись от искушения, я попробовал надорвать уголок, но не тут-то было. Зеленый полупрозрачный лист и не думал поддаваться. Содержимое таинственного свитка чем-то неуловимо походило на памятную магическую книгу. Только символы были еще более запутанные и сложные, похожие на причудливые разлапистые кляксы.
Удовлетворив собственное любопытство (а точнее сказать, распалив), я скатал свиток и заткнул за пояс. Из первой попавшейся склянки на полках извлек какую-то чешуйчатую дрянь с распотрошенным брюхом и затолкал в пустой футляр. Пусть погадают, что такого особенного в этой моченой пакости, если найдут! Футляр я закинул в тайник, закрыл нишу и, подналегши на банку с останками химеры, вернул ее на место, окончательно скрывая следы наших приключений.
Самое время подумать о том, как выбираться отсюда. Собственно, выходов два. Попытаться за оставшееся время найти и открыть потайной ход... Или плюнуть на это, в общем, безнадежное занятие и уходить нагло, у всех на виду.
Гадство! Я никогда не считал себя мастером скрытности. Скрытность — это к Змейке или Костылю. Даже без ноги наш стрелок способен оставить меня далеко позади в делах маскировки. Я же всегда был хорош там, где нужно действовать прямо и в открытую. Но выбирать не приходилось.
Мой взгляд упал на распростертое тело в потрепанной зеленой мантии. Вряд ли боевики знают в лицо каждого первокурсника, едва поступившего в Академию. Конечно, пристальное сравнение быстро обнаружит подмену... Но в случае поимки у меня появится хоть какой-то шанс. Извини, Палиар, но сейчас ты еще раз спасешь жизнь дикому магу из Стрелки, бандиту Чертополоху, возомнившему себя чрезмерно умным. Если товарищи по Академии не испепелят тебя на месте, то когда-нибудь наверняка снимут ящеролюдов сомнифицирующий контур. В конце концов, это разработка их школы.
