Некрасавица и чудовища

— Это не сувенир, дева, — прикрыл глаза на миг-другой длиннющими ресницами Реос Квадэ, кажется, мой вопрос и новости на миг-другой выбили его из колеи. — Это древняя вещь, утратившая носителя. Считалось, что она рассыплется искрами со временем. Я не находил ее уже давно.

— Можно чуть больше деталей? Все-таки теперь эта вещь сидит на моем пальце и сниматься категорически отказывается. А пальчик, знаешь ли, жалко, я к нему привыкла за двадцать пять лет. Хотелось бы немного гарантий, что он не собирается из-за этой безделушки отваливаться и все такое прочее.

— Владыки поручали нашему райдэлю разыскать пропавшую деву, родственницу Вадычицы, Айдальвен, — начал и многозначительно замолчал фэт.

— И вы ее не нашли, — логично продолжила я.

— Ни живой, ни мертвой, — подтвердил Реос. — Такое случается, если фейри пропал в эпицентре различных сил. Айдальвен была третьей в наследной череде, но не проявляла желаний властвовать, пока не встретила того, кому власть была интересна.

— И он тоже пропал вместе с избранницей? — догадалась я.

— Его поиском наш райдэль озадачен не был, — ушел от ответа фэт или ответил в стиле недоговорок фейри: догадайся мол, сама, если мозга хватит.

— Значит, какие-то ваши очередные интриги случились, — покивала я, что-то недоброе закономерно начиная подозревать, после слишком откровенного намека про очередь на престол. Наверное, Реос сказал так, чтобы даже для глупой люди толстый намек на тонкие обстоятельства стал совершенно ясен. — Почему, кстати, ты не вернул кольцо заказчику после неудачных поисков?

— Не смог. Такие вещи порой сами выбирают место, где вольны находиться. Кольцо стало браслетом и осталось на моем запястье. И я не то, чтобы забыл о нем, скорее перестал замечать.

— Знакомая тенденция, — согласилась я мысленно, потому что в виде кольца на моем пальце эта вещь поступала точно так же. Я вообще большую часть времени не помнила о ее наличии.

— Вероятно, Владыки тоже утратили интерес к вещи, — продолжил фэт. — Когда мы забирали свои вещи из узилища, я его не нашел. Мимолетно подумал, что артефакт все-таки забрала Владычица.

— Хорошо, я поняла, кому принадлежало кольцо, или браслет, одним словом, волшебное украшение. Это имеет значение, если теперь вещь перекочевала ко мне? Или ты сможешь ее забрать, сняв с моего пальца? — я даже протянула к Реосу руку, а он отшатнулся, словно его ударили и сказал:

— Артефакт выбрал новую носительницу.

— Это потому, что на меня случайное покровительство повесилось? — попробовала догадаться я.

— Не уверен, но есть вероятность, — снова изящно повел дланью фейри и задумчиво продолжил:

— Старое серебро твоей крови, о котором пророчествовал Вайлэ-провесник. Мне неведомы его истоки. Знаю лишь, что лишь очень старое серебро способно проявиться в столь разбавленной крови. Наше извлечение из узилища не могло стать толчком для пустяшной примеси молодой поросли. Подобное притянулось к подобному. По чьей воле: Владычицы ли, или самой Дану...

Вновь последовал очередной очень изящный жест, аналогичный людскому пожатию плеч, дескать, возможен любой вариант, все перечисленные или некий иной, непостижимый сидам.

— Дело ясное, что дело темное, — почесала я лоб на месте совсем недавно красовавшегося шрамика. Привычка — дело такое, от нее запросто не избавится. — Значит, кольцо пока будет на пальце, а снимется, не снимется, ты не знаешь.

Глава 40. О проклятиях и чудесах

Реос на мгновение прикрыл глаза, демонстрируя согласие с моими выводами. У дверей кухни мелькнул было Гилселай, но, четко заметив, что фэт ведет со мной беседу, испарился, даже не явив мины неудовольствия. Проголодался? Открытие врат, как я понимаю, дело энергозатратное, и если остальные свою долю физической пищей — кашей -добирают самостоятельно, то полупризрачному мужчине без моей помощи не обойтись. И что дальше будет, когда они через портал уйдут? Я невольно передернула плечами, вспоминая ощущение тоски, голода, жажды легчайшего прикосновения.

Пока Реос не отчалил контролировать процесс у портала, уточнила:

— Единороги могут снять проклятие призрака с Гилселая?

— Мы не спрашивали. Но я не слышал о том, чтобы они не смогли избавить кого-либо от недуга или проклятия, если взялись исцелить.

— То есть, они не берутся за заведомо проигрышное дело или им подвластны любые болезни, будто то травмы магические или физические, — переформулировала я выводы Квадэ.

— Ты сказала, — согласился тот и не стал развивать тему.

А это значит, что фейри, даже если единорогам такое мощное действо по силам, нечего предложить дивным лекарям за исцеление члена райдэля? Потому и спрашивать, можно ли снять проклятие, не будут. У них ведь сейчас фактически ничего нет, потому и просить и торговаться нет смысла. Единороги создания волшебные, но целиком и полностью в этой части раздачи благодеяний материальные. Не танцами же и музыкой платить? По-моему лошадкам больше по вкусу вкусняшки, а гордым, очень гордым фейри товара для сделки взять неоткуда. Они ведь не только за чужой, но и за свой собственный счет гордые. Если с порталом договоренность через меня получилась, то за члена райдэля Реос точно ни меня, ни волшебных коняшек просить не будет.

Или, что тоже может быть, они просто привыкли, что Гилселай под проклятием уже который век и смирились, больше не пытаясь найти путей избавления? Вообще не верят, что у бедняги есть шанс на исцеление? Созывать всех фейри для беседы в круге доверия о перспективах проклятого я не стала. Хватит и того, что я чувствую, как случайная покровительница.

Блин-тарарам, почему я вообще напряженно думать начала обо всех этих вещах? Неужели так мутная магия в крови сказываться начала? Или я банально жалею вредину? Да, характер не сахар, но, будь я на его месте, не знаю, каким бы он стал у меня под гнетом проклятия.

Мне и под своим-то 'проклятием невезучести' с бесконечным травмами не сахар, а уж так... Так... Стоп! Я аж губу прикусила от осенившей нечаянной догадки. Мои-то вечные неприятности в большей части были связаны со всяким металлическим инструментом. Даже окантовка журнального столика, подарившая сошедший ныне шрам, была из металла. Вот оно как, Семеныч! Раз я — носитель крови фейри, то и пакости на мою шкурку сыпались от проклятого железа, даже если оно было в ничтожной примеси или сплаве. Да уж, вот так угробилась бы во цвете лет о какой-нибудь ржавый гвоздь, да так не поняла бы, почему, зачем и за что. А все дело в подарочке от предков. Мне вот из-за жалкой капли крови перепало, а Гилселай вообще на работе вляпался. Считай, производственная травма, которую никто ни исправлять, ни компенсировать не рвался: ни их Владыки (наверное, не хотели возиться с не особо ценным фейри), ни начальник Реос. Этот-то просто не мог, а то бы посодействовал и вовсе не из жалости, а исключительно из практических соображений. Здоровый работник — полезный работник.

Что ж, сама я тоже выхода не вижу. Наша медицина с призраками вообще дела не имеет и не признает их реально существующими. Придется просить помощи. За себя бы не стала, за другого придется. И дело не в симпатиях-антипатиях (неизвестно как бы я сама себя вела под таким мерзким проклятием на протяжении многих лет). Как ему уходить в другой мир на вечные муки? Надо попробовать провентилировать ситуацию с единорогами. А вдруг? Дело только в том, 'да' или 'нет'.

— Эй, волшебные лошадки, — позвала я почти шепотом. — Вы сможете проклятому фейри Гилселаю вернуть прежний облик в полной материальности? Если да, то что запросите за услугу?

Ждать ответа пришлось неприлично долго. Шучу, целых секунд тридцать, а потом мне на ухо фыркнули и по-приятельски боднули боком в плечо. Ответ пришел, причем в картинке, точь-в-точь такой, какую я видела на сайте интернет-магазина, когда с ценами определялась для будущего подарка за папкино здоровье и свое, конечно, тоже. Запросили единороги-мега-целители по своим меркам, наверное, немало. Самый большой мешок овса, который я видела в продаже.

Что ж, придется потратиться. Главная сложность — дотащить добро до квартиры, то есть до портала. Сумка на колесиках из кладовки мне в помощь. Жаль, никаким отводом глаз не владею, во всяком случае пока. А потом... мало ли какие феноменальные таланты кровь пробудит! (это ирония). От любопытных соседей придется, если увидят, отмазываться, лишь полагаясь на личное красноречие.

Но, что у сказочных созданий не отнять, так это своего рода чести. Когда мы пришли к соглашению, я вернулась в спальню к компьютеру и щелкнула мышкой, отправляя заказ в корзину. В отдалении послышалось фырканье, ржание и удивленные восклицания фейри из комнаты с порталом.

Подойдя к двери, поняла, почему. Призраков среди сидов больше не было. Светловолосый, у нас этот цвет называли платиновый блондин, мужчина с яркими серо-голубыми (они у него переливались от серого до голубого и обратно), стоял в окружении сородичей и плакал. Нет, не навзрыд, не до истерики, он просто стоял, а слезы катились по лицу.

Завидев меня, он метнулся от собратьев и сестер и, схватив мои пальцы, поцеловал кончики, после коснулся их лбом и шепнул:

— Благословения Дану, покровительница!

Ну вот, а где привычная гримаска и презренное 'людь' и чего-нибудь едко-остроумное? Эх, испортился парень с обретением плоти. Шучу, конечно, он всего лишь высказал благодарность за то, чего не чаял обрести. И если тихие слова его я едва расслышала, то приливная волна восторженной радости меня чуть не утопила.

— Рада, что у единорогов все получилось! — напомнила я бывшему призраку, что сама ничем, кроме роли посредника не отметилась.

— Нам нечем тебе отплатить, — тихо проронил Реос, которого, кажется, мой поступок именно поэтому напряг сильнее всего.

— Как это нечем? — удивилась я. — Как зерно для единорогов придет в пункт самовывоза, пусть кто-нибудь из вас поможет мне его забрать и дотащить до портала.

— Я не о том, юная дева, — покачал головой фэт.

— А я именно об этом. Давай считать, что я за колечко с тобой таким обменом расплатилась.

— Оно моим не было, — снова не принял разумного 'бартера' Реос.

— И что ты предлагаешь, фэт райдэля, стать моим наложником на столетие-другое? — я фыркнула, пытаясь обернуть вопрос шуткой.

— Если ты сочтешь это приемлемой платой, дева, — проронил фейри.

Кажется, я совсем плохо понимаю фейри, настолько плохо, что даже эту ироничную выходку собеседник принял за чистую монету.

— Если мое уродство тебя привлекает, дева...

— Может, хватит врать? — устало попросила я, чувствуя, что опять оказалась посреди заморочек нелюдей, как годовичок в дремучем лесу. — Дев тут нет и уродов тоже. Все фейри красивы, а я уже пару лет как не дева.

— Единороги исцелили тебя, древняя кровь обернулась серебром, а я черный, — пожал плечами Реос.

— Ты хочешь сказать, что единорожье исцеление тело к состоянию идеала приводит? Но с какого перепугу оно еще и так повернулось?

— Ты фейри, теперь и навечно. Мы не сходимся с людью. Так дикий зверь не сойдется с разумным созданием, — чуть нахмурился фэт, пытаясь объяснять элементарные на его взгляд вещи. — Исправлено неправильное.

Я едва успела прикусить язык, чтобы не начать выяснять, если не сходятся, то как же та самая толика крови сидов во мне оказалась. Все равно эти-то не знают, а предположений за древностью лет сама могу навыдумывать ворох от какого-нибудь вынужденного ритуала до интриг двора.

— Ладно, поняла, — вздохнула я, ничего приятного в вести об уникальном восстановлении организма не найдя, и продолжила уже мысленные рассуждения. Может, потому мне и казались столь неправильными отношения с Пашкой? Дружить, говорить, помогать — это одно, но замуж... Блин-тарарам, так было бы, если бы мама предложила мне с бабушкиным лохматым Дружком семью создать. Наверное, я бы точно так же отреагировала. Невместно, дико, неправильно. Только как с этим вяжутся провокации Гилселая, вроде как время от времени делавшего вид, что ему интересна людь?

Я озвучила вопрос и фейри спокойно, для него выходки члена райдэля сюрпризом не были, пояснил:

— Полагаю, он чуял под медью серебро и так пытался вытащить его наружу. Общество фейри и яркие вспышки эмоций порой способствуют. Он действовал, не раздумывая, как обычно.

Вот тут, насчет 'не раздумывая' соглашусь! Теперь стало понятно. Очень странно, что я действительно, невероятно, но факт, фейри. То, что Реос не лжет и не плетет из словес двусмысленных ловушек, ощущаю четко. Тоже какая-то способность пробудилась? И если да, то она только с фейри будет действовать или с любым? Если последнее, то тяжко мне придется, потому что врут все. Я имею в виду людей.

С этим разобралась, хоть и не понимаю пока, что в связи со всеми этими новостями делать. И почему Реос себя обзывает мне тоже непонятно. Какое тут уродство? У него классически брюнетистая внешность невероятного красавчика. Пришлось спросить и про это.

— Черные волосы и черные глаза в едином теле — для фейри это уродство, дева, — не стал мучить меня шарадами фэт. А я удивилась. Нет, конечно, вкусы и моды — это вообще внекатегорийная отрасль, а про уставы и чужие монастыри много чего говорено, но если это такое вопиющее уродство, почему же мне казалось, что Фейсаль то вокруг Гилселая, то близ Реоса вьется и всеми способами обожание начальнику выказывает? Вроде бы открытого подхалимства в отряде я не замечала. Удивилась настолько, что вслух спросила.

— Фейсаль — невеста Гилселая, но она не может передавать ему и толики живительных сил. Они слишком разные. Я, как фэт, могу быть посредником. Но дозволяю редко, чтобы влюбленная дева не отдала себя целиком, — пояснил Квадэ очередную шараду.

Что ж у них там, что ни фейри, то страсти Шекспировские? Еще и вкусовщина такая дикая. Раньше я не читала о том, чтобы у фейри, то есть, эльфов, брюнеты темноглазые в изгоях ходили.

Наверное, мое недоумение было настолько искренним, что даже фэт поверил и снизошел, объяснил:

— Быть таким — дурная примета, дева, с той поры, как прапрадед Владычицы отсек голову своему брату-заговорщику, посягнувшему на родную кровь и умертвившему в колыбели наследников-близнецов.

'Вот оно что, вот оно как и почему. Это не вопрос вкуса, а вопрос дурных слухов, воспоминаний и ассоциаций', — сообразила я и поняла заодно, что метод 'перекрась голову и надень линзы' для фейри не выход из статуса изгоя. Они же как-то чуют истинную суть, вот и не тот колер тоже на раз бы просекли и лишь хуже все стало. (Хорошо, что я блондинкой проявилась). Может быть, именно потому Реос Квадэ и подался в фэты и сколотил элитный отряд? Опасная работа давала хоть какую-то репутацию и вес в обществе. Еще только одну 'несущественную мелочь' уточнить осталось.

Глава 41. Нестандартные реакции

— Реос, а ты тоже к семье Владык отношение имеешь и какой-нибудь очередью на престол можешь похвастаться?

— Я был семнадцатым. Когда мы были отправлены в узилище, — неохотно промолвила жертва наследственности и интриг. Думаю, не только Иссель с ее отказом какому-то высокородному чудаку на букву 'м' в их заточении была виновна. Скорее, все это стало удобным поводом, когда польза от райдэля показалась меньше, чем жажда устранения слишком умного фейри неправильного колера и происхождения.