Вторая тень

Вуцек увидел, что, несмотря на свою опасность, существо было медлительным, неповоротливым и боялось солнечного света, а значит, представляло гораздо меньшую угрозу, чем остальные. И он поздравил её: "Воистину, ты создала самую отвратительную из форм. Ты наделила её щупальцами, способными ощупывать всё вокруг, дюжиной злобных глаз и множеством извивающихся усиков на спине. От неё исходит запах смерти, ибо она порождена давно истлевшими трупами, питается жизненной силой и отголосками всего дурного и порочного. Именно в этом обличье ты должна теперь пребывать и в нём же проведёшь остаток своего времени в этих сферах, приняв облик, более соответствующий твоим поступкам. Кто-то скажет, что это возмездие за всё зло, которое ты причинила галактике, но я бы сказал, что это необходимо для предотвращения ещё большего зла. Не бойся: ты ещё сможешь произвести на свет здоровое потомство.

В самом деле, семена многих существ уже готовы прорасти, и, хотя я не вижу их будущего, они могут принести пользу, если ты будешь воспитывать их в любви, чего я не смог сделать с тобой..."

Услышав это, Тилотни испугалась и попыталась вернуть себе прежний прекрасный облик, но не смогла. Она могла лишь изменить внешние черты — цвет, глаза, голову и хвост. Она могла добавлять и убирать реснички, когти и зубы, могла увеличивать количество глаз и щупалец, но не могла изменить свою сущность.

В третий раз за свою жизнь Тилотни охватил страх, когда она осознала, что ее силы были отняты и втоптаны в грязь вместе с ее красотой, и она возненавидела Целестиалов за все, что с ней случилось.

Шары Вуцека потускнели от печали, потому что он не получал удовольствия от происходящего и испытывал любовь даже к такой высокомерной особе, как Тилотни, помня, что он все еще ее отец.

"Не поддавайся страху. Из-за страха передо мной ты сначала превратила себя в объект, которого стоит бояться. Когда-то ты любила красоту, хотя то, что ты создавала, было уродливым и отвратительным. Снова выбери любовь, ведь это высшая форма красоты, и помоги мне вернуть мирам прежний ход, каким он был до того, как Архитекторы навлекли на них ужас. Присоединись к своему брату Хорлисс-Хорлиссу и своей большой семье, чтобы вернуть красоту во вселенную, и ты увидишь искупление и обновление".

Существо, бывшее когда-то Тилотни, на мгновение замерло, обдумывая эти слова. Хотя она чувствовала, что за этими словами стоит искренность, слишком долго ее мысли были омрачены мыслями о несправедливости и предательстве, которые, как ей казалось, были совершены по отношению к ней. Во вселенной, населенной мерзкими, отвратительными и порочными существами, такие понятия, как доброта и милосердие, были редкостью, и она могла думать только о коварных замыслах и хитросплетениях. Вуцек разрушил неприступную крепость, которую она возвела вокруг себя, словно платье, и за это она его ненавидела. И она ненавидела Хорлисс-Хорлисса за то, что тот бросил их ради него.

Хотя ей было больно упускать шанс вернуть свой любимый облик, она подавила это желание и дала волю гневу, изрыгнув проклятие: "Ты хочешь, чтобы я отменила то, что сделала, потому что считаешь, что во всем случившемся есть твоя вина. Если я — твое несовершенное творение, то именно ты несешь ответственность за то, что произошло. И ты боишься того, что я несу в себе, поэтому обманом заставил меня измениться... и своих собственных внуков. Будь ты проклят, демон! Придет день, когда ты окажешься в ловушке и будешь так же беспомощен, как я сейчас. Будь ты трижды проклят за то, что сотворил с моим потомством, и если то, что вырвется из моего чрева, поглотит все сущее, оставив лишь скелеты миров, висящие, словно костяное ожерелье, в беззвездной пустоте, помни, что ты поклялся, что Целестиалы не причинят им вреда!"

Вуцек был ошеломлен этой пророческой речью, но больше всего он ощутил горечь утраты.

"Я поклялся, что Целестиалы оставят твое потомство в покое, и мы сдержим слово, — заявил он. — Но что касается Тилотни, ее больше нет. Ты — Эль"Шуддем, Червь Душ. Помни и о том, что я тебе предложил".

С этими словами он в печали двинулся дальше.

Эль"Шуддем содрогнулась, но тут же вспомнила стихотворение, которое давным-давно прочел ей Мнггал-Мнггал. Не в силах больше выносить боль от осознания того, во что она превратилась и что ее ждет в будущем, она призвала Мордиггиана, своего слугу, чтобы тот отправил часть себя в ее потомство и тем самым помог ей свершить возмездие. Она начала кружиться, и в этих мучительных родовых схватках, в этих извилистых спиралях она создала силу такой плотности, что образовалась огромная червоточина. Но как только она почувствовала, как его ядовитые щупальца тянутся к ней, она тут же пожалела о своем опрометчивом решении и оттолкнула его. И тогда Эль-Шуддем, бывшая Королева Звезд, родила!

В бреду и голоде из чрева Тилотни появились на свет странные черви, которые прогрызли себе путь через ее тело и расползлись в разные стороны. Некоторые из них проникли в червоточину и нашли себе глубокие и мрачные убежища в многочисленных мирах галактики. Хотя ее неистовый дух наделил их силой и дал им возможность заглянуть в забытые эпохи, скверна Мнггала-Мнггала запятнала их, и ее потомки, хоть и процветали, стали одними из самых страшных существ в бескрайних просторах космоса. Так появились извилистые силанцы, богохульные барраклы, омерзительные глоты, устрашающие фарои, губительные сайроксы, зловещие бхолы, мрачные шинги и скволлихолки, а также другие существа, которые усилили всепоглощающий страх и негативную энергию, унаследованные от матери, и стали вместилищами Антисилы, питающимися жизненной энергией живых существ. Позже ситхи и другие колдуны попытаются использовать этих существ в своих целях, заразив их злом, которого в них самих не было, хотя зачастую это приводило к гибели тех, кто пытался это сделать.

В то время как многие черви душ зарывались в ил на Иллатурионе, чтобы поселиться поближе к Шумат-Гуну, где сильнее всего ощущалась сущность их погибшей матери, другие пробирались через Великую Паутину в Страну Снов, куда их странным образом тянуло.

Многие остались в Небесной реке, где было в изобилии пищи.

Из этого выводка и из Великих Червей Эрсетии появились сотни более мелких существ, которые заселили планеты и луны Небесной реки гигантскими червями вуффа, кдаками, червями ири, тикулини, хулгренами, вандреллами, аморбисами, червеминами, каргулами, пряными угрями, джупами, экзогортами, аракуртами, слиидептрами, ту лунгами и многими другими. Все они были наделены голодом и желаниями Эль"Шуддем в те мучительные моменты, когда она рожала.

Пока дети питались ее энергией, она была истощена до полусмерти — раньше такое было невозможно! Тогда она поняла, что Мнггал-Мнггал, Пожиратель, давно разгадал ее слабость и использовал ее, чтобы манипулировать ею.

Но, возможно, был и другой путь.

Пророческие слова Вуцека не выходили из головы Тилотни, и даже умирая, она понимала, что они были посланы ей как дар, который поможет ей исполнить свое предназначение и вернуть утраченное. Она потянулась внутрь себя... и вот оно, спрятанное, испуганное, запертое за крепостью из гордости, обиды и ревности. Она разрушила этот бастион и позволила тому, что она оберегала целую вечность, выйти наружу — не для того, чтобы вернуть себе прежний облик или спасти свою жизнь, а для того, чтобы дать жизнь своему последнему отпрыску, тому, кто еще не появился на свет.

В эти мгновения она вновь обрела глубокий источник любви, который, как ей казалось, был давно утрачен, но который был заточен так глубоко, что она не могла дотянуться до него даже мысленно.

С его помощью она преодолела всю боль и ужас, которые терзали ее. Набравшись сил, она направила вновь обретенную энергию на своего последнего ребенка, который появился на свет в том прекрасном облике, который так ценила Тилотни. Чтобы укрепить его, она призвала своих братьев и сестер, Холодного Данду Сина и Великолепного Апа, которые в последний раз откликнулись на ее зов и отдали часть себя ее любимому отпрыску, в которого она вложила свою вечную любовь, находчивость и силу — ключи к выживанию своей дочери...

И только тогда смерть забрала её.

Она была яркой и красивой новорождённой наследницей. Она искала свою мать на соседней планете, куда её поместили её чудаковатые дяди, но, увидев лишь пугающую червоточину в далёком небе, была охвачена горем и одиночеством. Так она просидела какое-то время, пока внутренний голос не сказал ей, что она должна быть храброй и бдительной. Поначалу она не совсем понимала, что это значит, но чувствовала, что это важно, и это дало ей направление, особенно теперь, когда один из скволлихолков заметил её сияние и приблизился.

Существо было насторожено из-за этого странного кусочка и достаточно голодно, чтобы рискнуть. На голове оно создало фальшивое лицо, похожее на лицо другого младенца.

Когда Дочь Тилотни увидела его, она была озадачена этим воркующим ребёнком. Был ли он таким же, как я? Может, это мой брат или сестра? Но что-то было не так, и она вглядывалась всё пристальнее, пока наконец не разглядела истинный облик и намерения существа. Поначалу это огорчило ее, но в то же время разозлило настолько, что, когда Скволлихолк бросился на нее, чтобы поглотить, Дочь Тилотни судорожно моргнула. Ее глаза на мгновение засветились, и в середине удара Скволлихолк остановился и издал ужасный звук, прежде чем разорваться, превратившись в неузнаваемую массу тканей и крови.

Итак, младенец был вынужден убить свою собственную сестру. Чей-то голос, казалось, поздравлял ее, и вскоре она обнаружила, что, хотя все еще очень маленькая, она может увеличиваться в размерах до тех пор, пока не станет похожа на образ своей матери, каким она когда-то была в ее воображении.

Тебе сейчас больно, но ты выживешь и одержишь победу, потому что галактика принадлежит тебе, и ты можешь делать с ней все, что пожелаете... как когда-то она была моей. Я дала тебе свою мудрость, которая придет к тебе, когда понадобится. Но от тебя зависит, найдешь ли ты любовь и смысл существования.

Последнее, чем Тилотни наградила свою дочь, было ее имя. Она назвала ее Белот, что означало "Красивая", но в то же время "Скорбящая"; это имя было лишь слегка изменено в более поздние времена, когда ее темная натура стала очевидна некоторым из Перворожденных.

Перед ней всплыл образ всех миров. Она могла бы повнимательнее рассмотреть любой из них. Это была игра, которая ей нравилась. Малышка моргнула и оказалась на одной из них — на планете под названием Сфаномоэ, где ей предстояло многому научиться и многое потерять. Впереди ее ждали еще более серьезные уроки и потери, потому что в ее разум непрошено проникнет мудрость, заложенная Архитекторами.

ВЫВОРАЧИВАНИЕ НАИЗНАНКУ

Вуцек проник сквозь пелену погребального измерения Иллатуриона, проходя мимо фантастических существ и странных завитков этого царства, пока не прибыл в З'Ликариор и не призвал Холодного Данда Сина выйти из его ледяной призмы; и в этих далеких мирах Иного Пространства он позаботился о том, чтобы все стали свидетелями событий, которые разворачивались.

Вуцек сказал: "Я твой создатель и тот, кто первым сформировал тебя, а надо мной стоит Тот, кто сформировал меня. Хотя я причинил тебе ужасную боль, я обращаюсь к тебе сейчас, потому что у тебя есть сила обратить вспять зло, которое ты причинил, и вернуть все к тому, каким оно должно быть. Сделай это, и ты получишь новые дары и жизнь".

Но холодный Данда Син мрачно улыбнулся: "Я не знаю создателя, только великую Пустоту, и она — единственный хозяин, ибо все остальные — лишь ее слуги. Я не буду обращать вспять свои обращения и не буду заниматься восстановлением, ибо это, как и все остальное, скучно".

"Ты не должен был стать таким, какой ты есть", — заявил Вуцек, — "и за это я несу серьезную ответственность и раскаяние. Но раз уж ты сам сделал себя таким, каким стал, — раз уж ты не знал ни ограничений, ни нужды ни в чем, — почему же ты говоришь с такой обреченностью и меланхолией?"

"Мне больше нечему радоваться, — печально ответил Холодный Данда Син, — ибо я все повидал и все испытал... Все, что поначалу ново и необычно, становится скучным; все, что молодо и ново, увядает и стареет; все, что когда-то сулило надежду, превращается в тяжкий труд; все, что претендует на истинность, оказывается ложным, ибо в основе всего лежит тщетность. Все заканчивается смертью. Если бы я сделал так, как ты просишь, если бы я повернул вспять все свои инверсии и вернул все к свету и великолепию, свет бы лишь снова померк, а великолепие превратилось бы в ржавчину и пепел. Все, что произошло, повторится в бесконечных циклах, но с меньшим блеском, чем в первый раз, ибо таков путь миров... и он невероятно утомителен".

"Воистину так, — нараспев произнес Вуцек, и его светящиеся глаза задвигались и закружились, — ибо ты видел миры в убывающих кругах и познал высшую истину — по крайней мере, так ты считаешь. Но тебя не было там с самого начала. Ты не видел, как мы самозабвенно танцевали под первые звуки мелодии в сиянии золотых и лазурных империй, не слышал ослепительного обещания вечного повседневного блаженства, не ощущал электризующего жара любви, которая приходит на смену колесам тщеты и смерти. Все это я должен был тебе показать и покажу до сих пор...

На мгновение Холодный Данда Син замолчал. Пылающие сферы света Вуцека контрастировали с черной сферой ночи Сина. Затем он с горечью пробормотал: "Если бы ты захотел, ты или твой Создатель могли бы поймать все эти миры и измерения в сеть и отправить их назад во времени, чтобы начать все заново, возродить вселенную..."

"Мы не хотим возвращаться в прошлое, потому что эта история демонстрирует истины, которые не должны быть забыты, и из нее можно многому научиться".

"Я понял одно: я должен положить конец этим горьким циклам... Поэтому я уничтожу все, потому что лучше, чтобы страдания поскорее закончились, чем тянулись бесконечно..."

"Это было бы проще, чем столкнуться с последствиями своего выбора и сделать выбор получше... как это сделал Хорлисс-Хорлисс".

"Твой Избранный!" — выплюнул Син.

"Ты тоже мой Избранный, как и твои братья и сестры!"

Син вздохнул: "Слишком поздно для отцовской любви, и у меня не осталось сил на несбыточные надежды и далекие обещания".

Тогда Вуцек сказал: "В таком случае у меня есть кое-что, что может порадовать тебя еще больше. Ты был мастером антиконцепта, но тебе осталось решить последнюю задачу: преодолеть величайшее противоречие, парадокс, которого ты еще не достиг, и открыть что-то новое. Хотя ты и жив, ты существуешь как мертвец. Если сможешь, переверни эту парадигму с ног на голову, чтобы ожить".

Холодный Данда Син задумался, и на мгновение его багровое лицо озарилось при мысли о том, что это и есть последний парадокс. С самого начала своей жизни он думал только о смерти... и ненавидел ее. Неужели после смерти я смогу познать жизнь? Он удивился. Тилотни сказала бы, что это уловка, способ, с помощью которого Вуцек хочет спасти свой народ от неминуемой гибели, которую я собираюсь на него обрушить. Но она всегда была жертвой лжи, особенно той лжи, в которой обманывала саму себя.