Деньги не пахнут

— Всё равно, если оставить только Альцгеймер, компов будет мало. Оценка получится слабая.

Он не дурак. Внешне — старший аналитик с тремя годами за спиной, а напротив — новичок. Но это не обычный первый год. Уникальный экземпляр с ювелирной точностью, на которого Пирс сделал ставку. Вот только Добби всё равно норовит показать зубы. Как и прочие. Неудивительно, что его так и не повысили. Попытка объяснить по-хорошему разбивается о стену. В висках стучит злость, пальцы сжимают пульсирующую голову.

— Фью...

Сзади раздаётся тихий смешок.

— Прямо материал на ассоциата.

Вот и причина. Добби ведёт себя так, потому что цель на спине горит ярче неоновой вывески. С того дня, как его поставили рядом, взгляды отдела стали ледяными. Раб, который должен тянуть Excel, вдруг обернулся соперником — чудом с ускоренным ростом. Кому такое понравится?

"Может, стоит поставить на место хоть разок..."

Раздражение глухо копошится внутри. Драться с этими типами — словно возиться с щенками, которые решили цапнуть за руку. Глупая трата времени. Но игнорировать насмешки — значит позволить Добби и дальше хамить.

— Ладно, сделаем так. Внесу правки здесь, а дальше работай по-своему. Если пятнадцать мало, набери тридцать. Или сорок. Или хоть пятьдесят отраслевых компаний. И вытащи свои цифры.

Если Добби горит желанием взвалить на себя ещё больше работы — кто ж станет мешать? Пусть пашет. Что тут можно сделать? Захочет убедительности — вперёд, пускай старается. Ученики Добби заметно дрожали, будто мыши, которых загнали в угол. Работы на него навалено с горкой, и он уже прекрасно понимает: всё его рвение может закончиться в мусорной корзине, едва только сдаст результат. Повторить пару раз — и дойдёт наконец: ослушаешься — тело будет страдать.

Сергей Платонов и впрямь сильно смягчился... Ну, на этот раз решил с дури жить по-доброму. Нет никаких гарантий, что после смерти выпадет второй шанс вернуться.

И тут — голос сбоку:

— Шон.

Джефф, проходя мимо, кивнул в сторону конференц-зала, приглашая следовать.

За дверью зал пахнул холодом кондиционера и чем-то металлическим — словно полированными скобами блокнотов. Джефф бросил на стол маленький записной блокнот:

— Что-то тут бросается в глаза?

Всё это из-за второго условия, которое было вбито в контракт с Пирсом: раз в месяц можно выбрать один проект на свой вкус. Формально — нарушение, ведь кадровые назначения находятся в руках вице-президента. Вот откуда эта кислота на лице Джеффа.

— Извините.

Пальцы перелистнули страницы — три крошечные, безликие компании, без намёка на характер. Ни одна не тянула на "ту самую".

— Я прослежу, какой персонал вы назначите.

Записка вернулась к Джеффу максимально вежливо. Привилегия — вещь тонкая: злоупотреби ею, и вырастет только раздражение. Применять нужно тогда, когда выбора нет.

— Оставить это мне, да?.. — губы Джеффа скривились. — Тогда зачем условие в контракте?

— На случай, если появится сделка, которую смогу разглядеть только я.

— В таком случае займётесь биофармацевтическими питчами. Возражения?

— Нет, сэр.

Приняв распоряжение с подчёркнутым уважением, удалось немного снизить враждебность — теперь на лице Джеффа читалось: "убью, но потом". Отказываться от своих прав лишь из-за его кривого взгляда — роскошь.

— Буду признателен, если продолжите делиться списком, — прозвучало мягко.

Сблизиться с ним будет непросто. Джефф, словно выплёвывая горечь, бросил напоследок:

— Имейте в виду, выбор не переносится на следующий месяц.

Вернувшись к столу, в воздухе ощутился лёгкий запах свежей бумаги — блокнот так и лежал перед глазами, словно напоминание. "Никаких переносов..." Значит, право выбора придётся использовать в ближайшие три недели. Логично: накопи все опции и выстрели разом — команда развалится. Другими словами, нужно будет сделать ход именно в этом месяце. "Время искать добычу..."

Первая неделя ушла на выжидание, наблюдение. Мысль была проста: стоит появиться многообещающей сделке — и она уйдёт из рук Пирса. Но ничего не всплыло. Нет гарантий, что что-то полезное появится и дальше. Придётся действовать первым. Заставить Пирса вцепиться в то, что нужно.

Какой проект выбрать? Их столько, что глаза разбегаются. Но три основных критерия уже наметились.

Во-первых, нужен проект, который на слуху. Как в истории с громким противостоянием Пирса и Носорога — участие в подобном деле принесло бы имя и опыт. Во-вторых, проект, связанный с известной компанией или крупным инвестором. Такая сделка даёт повод приблизиться к людям с нужными связями. И в-третьих, проект, от которого можно получить максимум знаний. Присоединиться туда, где научат управлять компаниями через финансовые рычаги.

"Последний вариант самый заманчивый..."

Место, где кипит скрытая война между руководством и инвесторами. Там можно набраться бесценного косвенного опыта: увидеть, как дисциплинируют упрямую компанию с помощью денег. В прошлой жизни подобного опыта не хватало.

Но вот загвоздка — найти такое поле боя непросто. Конфликты между топами и акционерами чаще всего происходят в закрытых залах заседаний и редко просачиваются наружу.

Хотя... методы есть.

Ровно в шесть вечера шаги привели к столу Добби. Он сидел, погружённый в свои мысли, и даже не повернул головы.

— Что это?

На столе громоздилась коллекция миниатюрных моделей — аккуратные фигурки, словно застывшие истории сделок. Добби ответил, не поднимая глаз, голос звучал лениво, как будто его оторвали от чего-то важного:

— Не видишь? Игрушки.

Эти игрушки — не детская забава, а своего рода трофеи. Символы побед. Закрыли сделку — сделали памятный сувенир и раздали команде. Чем больше их у тебя на столе, тем весомее доказательство опыта в настоящих боевых условиях финансового фронта. В инвестиционных банках это негласная традиция.

— Можно взглянуть?

В руки попала модель, выставленная на самом видном месте. Маленькая заправка с крошечной колонкой и крошечным козырьком, на табличке выгравировано:

В честь раскола "Валеренги" и рождения марки CST

(Голдман Саксон) (Валеренги) (КНТ)

Январь 28, 2013

Название ни о чём не говорило, но раз стоит так гордо — причина есть.

— "Валеренги"? — вырвалось вслух.

Ответа не последовало. Зато за спиной послышался мягкий женский голос:

— Шон?

Как по заказу появилась Рэйчел — лёгкая походка, улыбка яркая, будто солнечный блик. Её пригласили на вечерний вынос.

— Будем заказывать? — спросила она весело.

— Она прямо светится.

В последнее время принцесса словно расцвела — благодарная за новый карьерный путь, возвращалась со встреч с клиентами полная историй и впечатлений. Разве не приятно видеть её такой?

— Может, немного подождём с заказом?

— Что? — Рэйчел наклонила голову, только теперь заметив игрушку в руках. Любопытство блеснуло в глазах. — Это что?

— Игрушка сделки. Просто показалась интересной. Слышала про компанию Valerengi?

— Нет. Это кто такие?

Добби вздохнул, словно выдавливая слова через усталость:

— Это... нефтяная компания, — начал он, глядя куда-то мимо. Потом опустил плечи и заговорил глухо, почти с тоской: — Та сделка едва меня не убила. Пришлось вырезать только розничное подразделение, чтобы превратить всё это в сеть магазинов.

Как и казалось, задумка сработала. Мужчины обожают похвастаться перед женщинами, показать, что они чего-то стоят. Добби, будучи таким же человеком, наверняка хотел сыграть героя перед Рэйчел.

— Один из крупных акционеров поднял такой шум, что нам пришлось отделить розничное подразделение для управления рисками.

Он говорил всё оживлённее, увлекаясь собственным рассказом. В словах чувствовался азарт, будто каждое предложение добавляло ему веса.

— Представляешь, компания активно лезла на новые рынки, но один из акционеров воспротивился. Давили на генерального, чтобы хоть как-то перестраховаться. В итоге директор согласился и вырезал бизнес круглосуточных магазинов, создав отдельный бренд.

В его голосе звучала гордость — то самое удовлетворение, когда рассказываешь о собственной победе.

— Вот с кого стоит брать пример, — добавил он.

Хорошо. Вот так инвесторы воспитывают компанию деньгами. Не дурно... Хотя, конечно, куда лучше подошла бы громкая фирма, а не какая-то посредственная нефтяная компания.

— О, должно быть, ты над этим немало потрудился.

— Ха-ха... Серьёзно, это чуть не убило меня! Столько ночей без сна...

Рэйчел слушала с сочувствием, и Добби сиял, будто только что сорвал джекпот. Кажется, умри он в этот момент — ушёл бы счастливым. Тем временем взгляд скользил по рядам столов. Спины сотрудников будто шептали: "Проверь мои трофеи, прошу". Стол с самым внушительным набором сувениров сразу бросился в глаза.

— Не возражаешь, если взгляну?

Хозяин не питал особой симпатии, но откинулся назад с демонстративной небрежностью, словно говоря: смотри, только не трогай лишнего. Помогло присутствие Рэйчел — ради неё даже камень смягчится.

— Ничего себе, у тебя целая коллекция!

— Ха-ха, в прошлом году сделок было немало. Живых, настоящих!

Пока Рэйчел вела светскую беседу, пальцы поочерёдно брали фигурки, изучая гравировки. Обычные безделушки, корпоративные сувениры... И вдруг — нужный трофей. Миниатюрная модель, стилизованная под корпус объектива.

"В ознаменование слияния Valerengi и Boschromes. Goldman Saxon. 17 мая 2013 года."

Отлично. Valerengi... Эта компания прогремит на весь мир через два года. Громкий скандал, знаменитый инвестор, настоящий финансовый бой — идеальное сочетание. Сейчас бесполезно. Но через год... станет золотой жилой, из которой можно выкачать всё до капли. Стоит начать копать заранее.

— Valerengi нынче на слуху, правда? — брошено как бы невзначай.

— О, знаешь их? Да, растут быстро. Генеральный у них с агрессивными планами, бывший консультант McKinsey — понимает, как крутить игру.

McKinsey... Значит, не просто игрок, а тот, кто привык действовать на опережение.

— Клиент настолько впечатлился, что взял его в директора. У него кишка не тонка...

Рэйчел слушала, поддакивала, а старший уже готов был выложить всё — от характера босса до его странных капризов. Всё слишком просто. Две недели подобных разговоров — и можно будет выстроить стратегию, выбрать проект в финальные дни. Главное — чтобы Рэйчел была рядом. После ужина пришлось включить подготовленный план. Лифт, мягкий свет ламп, момент, когда можно сделать ход.

— Спасибо, что пришла сегодня. Честно... было как-то одиноко за ужином.

Слова сказаны с оттенком грусти, как бы невзначай. Жалоба на то, что старшие сторонятся, прячут холод за вежливостью. Рэйчел уловила подтекст.

— Придётся пообедать в отделе ещё не раз, работы море... Может, завтра составишь компанию?

— Это не будет странно, если я продолжу ходить в другой отдел?

— Им это даже понравится. Но... если неудобно — забудь, что спросил.

— Нет, приду, если получится.

Так и ожидалось — сердце у неё мягкое. Бедного сироту не бросит. Всё шло гладко. Почти идеально. Но появился неожиданный побочный эффект. Когда вернулся к столу, один из парней наклонился и, понижая голос, спросил:

— Рэйчел с кем-нибудь встречается?

Похоже, рой уже поднимается.

Продолжение следует...