| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Она полной грудью вдохнула теплый влажный воздух, как если бы до этого момента никогда не дышала. Ника бегло осмотрелась: обои с богатым орнаментом, гротескная лепнина на потолке, высокое окно с витражом, обилие драпировки, кованная массивная кровать с красным балдахином, старинное почти двухметровое зеркало в гипсовом обрамлении.
'Тяготеющий к пафосу полукровка!' — подумала незваная гостья.
Посол бросил колючий взгляд на свою помощницу, верно сообразив, Амалия немедленно убрала с глаз ведро с 'выползком'.
— Мое происхождение дает о себе знать, — сказал Датрагон, его голос стал приятным, даже нежным. — Мне жаль, что вам пришлось все это наблюдать.
— Я ничего не видела, — наконец, имея смелость расстегнуть куртку, ответил Ника. Промокшая одежда назойливо липла к телу.
— Я понижу температуру, — произнес посол, подходя к панели климатизатора, удивив визитершу своим дружелюбием.
Искусственное происхождение почти всю жизнь Датрагона приносило ему массу неудобств. Например, посол не мог долгое время обходиться без воды, начиналось обезвоживание — он в буквальном смысле высыхал. Много лет назад в организм полукровки были искусственно введены специальные слизистые железы, поддерживающие в теле оптимальный уровень жидкости. Существенным минусом этой системы было постоянное ношение с собой сосудов специального концентрированного раствора. Они были встроены в левую руку Датрагона и менялись, когда вода начинала испаряться.
— Извините меня, — сказала Ника пугливо. — Я действительно хотела с вами поговорить, не прибегая к подобному способу, правда. Я случайно отказалась в этой тележке. Это недоразумение. Со мной такое случается.
— Недоразумения случаются со всеми, — изрек посол философски.
Верис не знала с чего начать, поэтому спросила:
— И с вами?
Датрагон безрадостно посмотрел на гостью:
— Вы имели дерзость без приглашения пробраться в мои покои, имейте благоразумие не тратить мое время напрасно. Правильно задавайте вопросы. Если вы пришли сюда за этим, конечно.
Посол кивнул помощнице. Понимая своего хозяина без слов, вышколенная девица в латексе принесла черный кожаный плащ и помогла хозяину одеться. Все помощницы Датрагона носили одинаковые красные костюмы и обезличивающее общее имя Амалия.
— Я вас внимательно слушаю, — сказал Датрагон и когтем показал на мягкое кресло. — Присаживайтесь.
Ника послушно присела и, вытащив мобильник, включила диктофон. Хвала техническому прогрессу, благодаря которому в телефон встроено масса полезных гаджетов для непредвиденных обстоятельств.
Госпожа Локус начала 'интервью':
— Эээм, у ваших гвардейцев на поясе висят тушки животных. Почему?
— Уроборийцы. Или как вы их здесь называете — малумы, вселяются в пустой телесный сосуд, — ответил Датрагон. — Они способны вытеснять дух предыдущего хозяина, заняв его место. Мои люди не хотят лишиться души при встрече с малумом. Поэтому носят с собой вакантное для него местечко. Считайте это талисманом от злых духов.
— Получается, — Ника вспомнила, как в фильмах ведут себя журналистки и деловито закинула ногу на ногу, — что они могут вселяться в человеческое тело и управлять им?
— Да, уроборийцы владеют подобной техникой, — ответил Датрагон сухо, в ожидании новых вопросов.
— Получается что в ночь, когда вы напали на храм...
— Лично я не участвовал в данном мероприятии, — доверительно понизив голос, осек полукровка.
— Спрошу иначе. Те люди, которые оказались предателями, могли быть одержимыми малумами?
— Одержимыми? — посол улыбнулся, обнажив мелкие острые зубки. — Возможно упомянутые 'предатели' просто получили со стороны уроборийцев выгодное предложение?
Ника недоверчиво наморщила лоб.
Датрагон продолжил:
— Люди часто переоценивают преданность народа в мирное время. Разве когда все хорошо, вам не хочется кусок хлеба побольше? А когда у вас нет ничего, вы бесконечно благодарны за крошки.
— Из-за куска хлеба, я бы ни за что не обрекла своих друзей на подобные страдания. Уж лучше голодать.
— В данном вопросе нельзя не обратить внимания на желаемые ценности обеих сторон.
Горькая обида, постепенно начала подступать к горлу и голос Ники начал дрожать.
— И какие же ценности были у ваших малумов? — спросила она, с возмущенным блеском в глазах.
Датрагон ответил:
— Честолюбие. Презрение. Новые территории. Мировое господство, хотя они предпочитают термин — оптимизация. И так далее по заурядному списку эстетической тирании.
— Но ведь между нашими мирами не было никаких разногласий.
— Потому что не было контакта. При первой же коммуникации мы поняли... — полукровка пожал плечами, — что мы друг друга не поняли. У кота и мыши ведь тоже нет разногласий.
— Но почему на храм?
— Вас, великородных маджикайев, там было слишком много. Тех, кто был способен дать уроборийцам отпор. Великие мастера, наставники. Все те, кто хранил вашу историю. Секреты. Силу. Рубикунда сердце вашего мира. Но вы словно романтики, были наивны и не берегли свою душу. Храм оказался на удивление незащищенным, правда?
— От предательства защититься невозможно, — с болью в голосе произнесла девушка.
Ника сожалела, что события Мерзкого Дня стали переломными не только для ее жизни, но и для мира в котором она когда-то беспечно существовала.
— Склонность к измене это слабость характера. От него не нужно защищаться. Характер должно воспитывать, — голос Датрагона постепенно набирал обороты враждебного тона. — Теперь вы беззубы. Ваши законы изменились. Сейчас ваш мир некому защищать.
— В тот день, не все великородные маджикайи погибли, — сказала 'журналистка' резво.
Полукровка произнес:
— Согласен, осталось несколько моральных инвалидов далекой крови, да те, чьи молодые души отравлены скорбью и ненавистью — маджикайи подобные вам. Наследники Победы, так вас называют? Наивные мальчишки и девчонки, когда в следующий раз малумы придут в ваш мир, хваленый директорат предоставят его им на блюдечке! Пожелав приятного аппетита, — последние слова посол почти прорычал.
Никарии показалось, что полукровка возмущен бездействием маджикайев. Из-за противоречий физиологии в Датрагоне боролись несхожие сущности, словно разнозаряжанные стороны магнита, насильно удерживаемые в экспериментальном теле.
— Но я уверен, лично вам повезет, — сказал посол ласково. — Ведь ваш папочка, позаботится о вас, госпожа Верис. Говорят, он вас любил.
Ника удивленно поднялась с кресала. Она не называла настоящего имени.
— Не удивляетесь. Мне знакомы лица многих наследников лишенных титулов маджикайев. Такая у меня работа. И вас я сразу узнал, — сказал Датрагон и присел напротив агента Верис на край стола, развернувшись вполоборота. Его голос снова был приятным: — Присядьте, Ника. Я существо дружелюбное.
— Мне пришлось, — агент Верис не поняла, зачем начала оправдываться: — Ваша помощница меня не пускала. А мне нужно...
— Для этого было достаточно назвать свое имя... истинное, — перебил посол. — Моя помощница наизусть знает имена всех достойных маджикайев, которых я могу принять в любое время. Присядьте. И вы не поделитесь со мной, в чем была притягательность подобной лжи?
— Просто о вас ходят много чудноватых слухов.
Полукровка улыбнулся, почти промурлыкав, спросил:
— Например?
— Много всяких.
— Ну же, смелее.
Никария нехотя ответила:
— Что вы высасываете глаза у своих гостей, но иногда журналисты избегают подобной участи. Чтобы быть внимательными и видеть, что они про вас пишут.
— Это не слухи. Присядьте.
— Спасибо. Я постою.
— Садитесь! — прорычал Датрагон.
Верис испуганно плюхнулась обратно в кресло.
— Так для чего вы на самом деле явились? — спросил посол ровным голосом. — Что вам нужно?
Ника решила задать, волнующий ее вопрос:
— Говорят, Грегори Фрост сотрудничал с вами...
— Люди, вообще, любят поговорить. А конкретно со мной, никто по имени Грегори Фрост никаких дел не имел.
Агент Верис вздохнула.
— Мне важно знать сотрудничал Фрост с малумами по своему собственному желанию или он был одержимый.
Датрагон осклабился.
— Как вы думаете, почему столь умный и предусмотрительный Рик'Ард Масса, назначил именно вас охранять вдруг воскресшего Фроста? Да, я знаю и это. Не обижайтесь, но даже ваше сегодняшнее появление указывает на безрассудство и непрофессионализм.
— По мне так, это указывает на мою храбрость.
Датрагон прошелся вокруг стола, рассматривая свои покои, словно был здесь гостем.
— Я бы назвал это глупостью.
Агент Верис уязвлено сказала:
— Называйте, это как хотите. Я делаю то, что я делаю. А вы так и не ответили на мой вопрос.
Посол встал позади агента службы охраны. Положил руки на спинку кресла, наклонился к уху девушки.
— Я ответил на несколько ваших вопросов. А вот вы мой — проигнорировали.
Ника брезгливо отстранилась.
— Не знаю, — напряженно произнесла она, решив говорить доводами своего начальника, — может быть, потому что у меня с Фростом личные счеты и мне будет важно докопаться до сути. Поэтому Масса поставил меня.
— Сомнительный аргумент, — умильно шепнул Датрагон.
— Хорошо, — шлепнув себя по колену, дернулась Ника. — Какой правильный ответ?
Посол склонился еще ниже, горячим дыханием касаясь подбородка взволнованной барышни.
— Это провокация. Масса ждет появления вашего отца. Вы всего лишь сахарная приманка. А теперь отвечаю на ваш вопрос: Фрост 'сотрудничал' с Отто Дебарбиери — с вашим отцом, Никария. А вот по собственному желанию это было, или по принуждению, мне неизвестно. Уж простите меня за мою неосведомленность. Я знаю многое, но не все.
Ника решительно поднялась с кресла, обернулась к послу и спросила:
— Причем здесь мой отец?
— Потому что именно ему захотелось самый большой кусок хлеба. Предполагаю, что даже триада карателей не сумела его уничтожить.
— Они не сумели его найти.
— Да, да. Огненный барон исчез, но обещал вернуться... Грегори правая рука, Ника любимая дочь... Притягательное сочетание, не так ли? Я бы на месте Масса тоже непременно свел вас вместе.
— Если все дело в моем отце, — Ника подавила бунт сверхъестественных возможностей и поинтересовалась: — тогда зачем пару дней назад ваши люди пытались убить Фроста?
— Мои гвардейцы не участвуют в подобных мероприятиях.
— А вот малумы участвуют. Я видела их.
— У уроборийцев с Фростом свои счеты.
— Например?
— Быть может они снова хотят открыть портал? Здесь осталось слишком много уроборийцев, вполне возможно, они хотят вернуться домой.
— Но ведь вы заверяли директорат, что контролируете ящеров.
— Да, и пока мне это удается. Никто не жалуется. Еще вопросы?
Девушка заметила опасный блеск в глазах Датрагона.
— Вы не съедите мои глаза? Не убьете меня? — спросила агент Верис наивно.
Посол добродушно рассмеялся — у него были свои, мало кому известные планы на эту девицу.
— Что вы, Никария. У нас с вами есть кое-что общее, — он взглядом скользнул по грубому послеоперационному шраму на ее груди. Ника тут же застегнула куртку. — Мне незачем вас убивать, моя дорогая. Вы сами об этом позаботитесь. По глупости. Или как там вы ее называете — храбрости. Я провожу вас, — Датрагон подошел ближе, взял девушку за плечи и подтолкнул к двери. — Передавайте Масса мое почтение. И вашему лечащему врачу. Надеюсь, вы предупредите господина Лионкура, когда решите снова рискнуть здоровьем.
Ника вырвалась из рук посла и вышла в открывшиеся с писком двери. Ей показалось странным, что полукровка так много о ней знает.
— Вы отвратительное пресмыкающееся — выплюнула она.
— Надо же, как быстро вы узнали мою суть, — ничуть не смутившись, произнес Датрагон. — Будьте осторожны, Ника. И это просьба.
Девушка в красном одеянии, что до этого момента молчала, как грациозное мраморное изваяние, взяла горе-журналистку под локоть и проводила до самого лифта.
— Почему вы на него работаете? — спросила Ника, обиженно нажимая на кнопку. — Неужели нельзя было найти что-нибудь менее мерзкое?
— По-вашему быть дешевой шлюхой, глотая брызги пьяных ублюдков менее мерзко? — спросила Амалия равнодушным тоном. — Несмотря на лишенные привилегии, вы все еще остаетесь ребенком великородных маджикайев и понятия не имеете, как на самом деле живут остальные.
— Мне плевать на то, как живут предатели.
Заходя в лифт, агент Верис с осуждение посмотрела на миловидную девицу. Двери закрылись. Ноги захотели подкоситься, но девушка была настолько обеспокоенна неоднозначными и подлыми намеками полукровки, что просто не обратила на это внимание. Верис не получила желанных ответов, за которыми приходила. Прежде чем появится у подопечного, она запланировала посетить реаниматора.
Приближаясь к дому номер двадцать один, Ника заметила сидящего возле крыльца свиномордого парня с фиолетовой челкой, спадающей на правый глаз, как спасительная вуаль вдовы.
— Увот мы и сново встретилыся, — довольно потягивая самокрутку, произнес вепрь-перевертыш. — Жгучая моя.
Агент Верис перекинула тряпичную сумку на другое плечо и, осмотревшись, спросила:
— Кабан, ты-то, что здесь делаешь?
— Стерэгу прэдателя, — перевертыш кивнул на дверь, — и убивца.
— Я его стерегу, — тявкнула Ника.
— Нэт, нэт. Ты, рыба моя, бережешь его, а я стерэгу. Шобы раньше врэмэни он не сбег.
— Ему выдвинули официальное обвинение? — догадалась агент Верис.
— Угу, теперя он под надзором Отдела Прэследования. И под моим лично, — Кабан стукнул себя в грудь, будто требовал восхититься им, как если бы был доминантным вепрем-производителем или единственным мужиком на всю деревню.
— Понятно, — безучастно произнесла Ника, перешагивая через колено перевертыша. Уже у самой двери дома она обернулась и спросила: — Как Лушана?
— В печали. Волосюхи отрастут, а обида останэтся.
— Она дура и сама виновата, — буркнула девушка и запустила руку в сумку, разыскивая нечаянно похищенный пропуск Лизабет Локус. — Если тебе не сложно верни его мормолике. Мне он не пригодился.
— Не вопрос, душа моя, — добродушно прокряхтел Кабан, забирая пропуск.
Ника благодарно улыбнулась и постучала в дверь.
Грегори Фрост сидел за кухонным столом и просматривал монографию о магических талисманах. Он искал все, что могло натолкнуть хоть на одну достойную мысль о том, как вернуть свою память. Блестящей идеей казалось посмотреть в отражение истины, используя Зеркало Правды старика Менандра. Но часто даже самые беспритязательные планы рушатся притесненные нечаянным казусом судьбы.
Домовой поприветствовал гостя. Фрост отложил книгу, выпрямился, хрустнув избитым телом, и с надеждой посмотрел в дверной проем.
— Добрый день, — поздоровалась вошедшая в кухню Ника, швырнула любимую котомку на стол. — Не ожидала застать вас дома. И если честно, предполагала, что вы переименуете стража.
— Я не настолько злопамятен, как вы подумали, — сказал Фрост.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
