Дэдлайны и абзацы

Но до этих крайностей не доходит. Потому что где-то на пол пути, я, наконец, вижу предмет своих воздыханий, из-за которого так невыносимо страдал последние полчаса, а может даже и больше. Люда сидит на ступеньках лестницы и смотрит равнодушным взглядом в окружающее пространство.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает она, — как потанцевал?

— Паршиво.

— А выглядело неплохо.

— Я ждал тебя так долго, что совсем отчаялся.

— А я ждала тебя так долго, что пошла пообщаться с Жарковым.

— Сукин сын, надеюсь, он к тебе не приставал.

— Еще как, признавался в любви и уговаривал поехать к нему и трахнуться.

— Надеюсь, ты не поддалась.

— Нет, сказала, что он хороший мальчик, но я люблю другого.

— Интересно, кого?

— Тебя, дурачина.

Я натурально испытываю глубокий приступ нежности, причем настолько сильный, что эрекция начинает зашкаливать.

— И куда мы едем? — спрашиваю я.

— У тебя квартира далеко?

— На "Белорусской", но там немереный бардак.

— Тогда лучше ко мне.

Мы вылезаем наружу и необыкновенно возбужденные топаем, взявшись за руки, в сторону Ленинского проспекта. Люда ловит тачку, и я узнаю, что мы следуем в Жулебино. Заднее сиденье такси совсем не то место, где стоит шалить, наплевав на условности, и потому мы сидим тихо. Но, наверное, водила чувствует, что у него за спиной бездна романтики, и потому ставит соответствующее случаю музыкальное сопровождение. Вначале я даже не обращаю внимание на тяжкие девичьи вздохи, которые льются из его динамиков. Но потом звук возрастает и на нас обрушивается мощный припев с пронзительным рефреном:

— Зачем тебе такой красивый? — задается риторическим вопросом строгая певица, после чего повторяет его несколько раз и переходит на нюансы:

— Для него ты красишь губы, — констатирует она скорбным голосом, — а он тебя совсем не любит.

Этого достаточно, чтобы спровоцировать нас на длительный смех. Но на самом деле это только начало. Далее следует впечатляющий перечень нотаций, начиная от "для чего ты ночью бродишь, под окном его гуляешь" и заканчивая "зачем ночами горько плачешь, зачем ты слезы свои льешь". Безусловно, это шедевр, и потому мы просим водилу прокрутить его еще раз на начало. И именно с этим душераздирающим аккомпанементом мы подъезжает к МКАД, где нас тормозит наряд местного ОВД. Конечно, наши законопослушные физиономии не тянут на Бони и Клайда, но менты надеются на лучшее и требуют документы. Мы выдаем им свои пресс-карты и понятное дело, что стражам порядка почти в унисон с песней такие красивые ни к чему.

И, наконец, мы на месте. Квартира Люды после свежего ремонта и с минимумом мебели. Но роскошная кровать, причем на подиуме имеется, также как и все постельные причиндалы. А больше нам ничего и не нужно.

И разделавшись с одеждой, мы бросаемся с головой в это счастливое и необыкновенно приятное дело. Каждый раз пробуя чуть иначе и чуть по-другому. Снова и снова, пока наши уставшие тела не падают в изнеможение рядом друг с другом. А потом я просто лежу, обнимая Люду одной рукой, и медленно погружаюсь в сон. И в голову мне приходят беззаботные мысли. В том числе и насчет того, что черт с ней, с журналистикой, потому что в этом мире действительно есть кое-что поинтересней. Например, любовь и все связанные с ней радости. И последнее я, наверное, говорю вслух. Потому что Люда поворачивается в мою сторону и спрашивает сонным голосом:

— Чего ты там бормочешь?

— Просто радуюсь жизни.