-Я требую мести!!! — зарычала драконница, из её пасти вырвались язычки яростного пламени. — Пусть воздушный клан поплатится за смерть моего сына!
-Спокойнее, Искра! — впервые подал голос сидящий чуть в отдалении дракон из Совета.
-Ссспокойнее?!! Ты говоришшшь, ссспокойнее?!!! — взбесилась она, и огненная стихия вокруг неё взвилась вверх. — Ты потерял нассследника, и говоришь мне ссспокойно?!!
Тот угрожающе зарычал на свою избранницу, в глазах сверкнула злость. В другое время Искра сжалась бы, укрывшись крыльями, испытывая страх даже встретиться с ним глазами, мечтала бы раствориться в своей родной стихии, только чтобы он её не заметил. Теперь всё изменилось... страх перед сильнейшим словно исчез, растворился без следа, как будто в тот момент, когда она почувствовала смерть своего сына, что-то внутри неё оборвалось. И драконница с такой же злостью встретила взгляд своего мужа.
-Считаешь, что если у тебя есть ещё два сына, то можно ими жертвовать?! — зарычала она.
Огненный вихрь не успел ответить, как одним движением крыла его остановил рубиновый дракон, чуть приподнявшись над землёй.
-Молчать... — он не слишком громко говорил, но интонации и аура силы вокруг него заставляли всех окружающих притихнуть. Дракон тяжело опустился на лапы и сложил крылья. — Чего ты хочешь, драконница?
Искра вскинула голову, встречаясь змеиными глазами с главой их клана, и бросила одно единственное слово, от которого драконы зашумели.
-Мести!
Огненные драконы... они всегда славились своим взрывоопасным характером, эмоциональностью, но то, что происходило, относилось ко всем драконам. Рубин смотрел на творящийся беспорядок пустым взглядом, в котором изредка сквозили лишь только искры усталости. Он действительно устал... устал жить. Драконы... существа, практически всесильные, вечно... молодые, которых всё же можно убить оружием, которое они сами и создали. Но даже для Древних приходит время, когда они устают от жизни, особенно когда и жить-то не для кого... Они стареют... но не телом, а душой. И сейчас Рубин смотрел на то, что их род так и не изменился. Ведь все драконы славятся своей памятью, как на хорошие, так и на плохие события, а ещё они ставят превыше всего свою семью и своих собратьев. Каждую новую смерть чувствуют все... , словно обрывается нить, которая была частью целого. И именно поэтому никто из рода не может простить смерть молодого представителя своего племени.
Жажда крови... месть... всё это так и витало в воздухе.
Рубин чувствовал тоже самое, но ещё яснее он понимал с высоты своих прожитых лет, к чему приведёт грызня с воздушным кланом. Их слишком мало осталось... Он не может допустить ещё новых смертей.
-Успокоились все. Искра, ты потеряла сына, мы все потеряли... Крыло был частью клана, частью семьи... Я понимаю твоё право на месть, но, не смотря на нашу общую боль, я не могу позволить разразиться вражде между кланами. Мир уже наказал их тем, что один из совета впал в магическую кому, и не известно очнётся ли он когда-нибудь. Сохраняя свой клан от ещё больших потерь, я запрещаю мстить воздушному клану.
Драконы яростно загомонили, не соглашаясь с таким решением, но понимая, что спорить бесполезно. Сама же искра возмущённо привстала и расправила крылья, казалось бы, сейчас она потеряет остатки разума и кинется на совет с целью растерзать. Старший из сыновей зарычал и взвился в воздух.
-Но понимая боль утраты, я даю право на месть вашей семье непосредственно убийце. На этом всё, Совет объявляется закрытым.
Когда на утёсе остались лишь родственники погибшего, а остальные драконы разлетелись, наступила относительная тишина, прерываемая шумом ветра. Вихрь спустился вниз, длинный шипастый хвост недовольно дёргался, а большая рогатая голова склонилась вперёд, внимательно глядя в глаза своей избранницы.
-Теперь ты довольна?
По закону, будучи представителем Совета, он не имел права покидать территорию клана, но только что глава дал полное разрешение на осуществление любых передвижений. Потому как месть была священна. Посмотрев на своих сыновей, дракон зло оскалил зубы. Как бы ни хотелось рисковать их жизнями, но сейчас их семья была, словно одержимой в стремлении убить того дракона, который нарушил закон, принеся смерть представителю своего народа.
-Ты останешься здесь! — бросил он жене, и направился к стоящим недалеко сыновьям.
Это окончательно вывело драконницу из себя, она подлетела к Вихрю, ударив лапой того спине, и оставляя пару царапин.
-Ну, уж нет!! Не смей бросать меня здесь! Я хочу вырвать сердце тому дракону, кто поднял руку на моё потомство! Я напьюсь его крови! И если ты не возьмёшь меня с собой, я сама полечу искать его!!
Раздался рассерженный рык.
-Замолчи, женщина! Это для твоей же безопасности!
-Не спорь со мной! — в её голосе появились нотки, которых боялся даже взрослый дракон.
-Тогда ты полетишь со мной, глупая женщина, и будешь беспрекословно слушаться меня.
Драконница недовольно запыхтела, но не стала возражать. Вихрь посмотрел на своего старшего теперь сына.
-Лети на восток к дальним островам, мы полетим в Светлую империю, а ты... — дракон посмотрел на своего младшего сына и на его морде появилась усмешка, похожая скорее на оскал. — Ярость... лети на север. При обнаружении этого дракона связаться с остальными. Никакой самодеятельности!
Младший прищурил глаза и, расправив крылья, взвился в воздух, набирая высоту. Здесь ему уже делать было нечего. Стоит сказать, что его имя оправдывало себя. Видимо было что-то в его глазах при рождении, раз родители так его назвали. В нём горел тот неудержимый огонь, заставляющий совершать необъяснимые поступки. Несмотря на предупреждение отца, молодой дракон не хотел просить помощи, если обнаружит убийцу. А что он его обнаружит, он был почти уверен... потому что помнил его запах и оттенок силы.
Молодые драконы всегда слишком самоуверенны...
* * *
* * *
Чёрные слёзы — старое вино практически чёрного цвета с терпким немного горьковатым привкусом, имеет целую гамму оттенков вкуса и аромата. Изготовители — тёмные демоны. Считается ужасно дорогим и редким. Содержит в себе магию.
* * *
Глава 13.
Если бы вам удалось надавать под зад человеку,
виноватому в большинстве ваших неприятностей,
— вы бы неделю не смогли сидеть.
NN
Жутко клонило в сон, а размеренное покачивание в седле только усугубляло положение. Так что всю дорогу я клевала носом, да и не только я одна. А тут ещё этот снег... Не сказать, чтобы он был таким уж сильным, но заметно затруднял движение. И поэтому мы сейчас плетёмся по дороге, которую активно заметает. Зимний сезон в этом году пришёл рано. Впереди ехал шаас'к, выбирая путь. Ему-то со своей звериной сущностью погодные условия не помеха, нюхом чует направление, хотя заблудиться нам это не мешает в любом случае. Сзади что-то тихо напевал Арин, одной рукой придерживая меня за талию. Сегодня я ехала с ним. Моя лошадь как бы сказать... взбесилась. Видимо недолго продержалась магия Нария. Я тогда чуть шею не сломала, когда это животное встало на дыбы. С моими то навыками езды удержать было за гранью разумного. Вот и полетела вниз, неслабо приложившись головой и сломав пару рёбер. Так нет же, эта неблагодарная скотина, которую я на протяжении всего пути кормила, поила, седло с горем пополам стаскивала, меня ещё копытами пыталась затоптать! Спасибо Лексу, который из-под оных меня вовремя выдернул. Образумить животное не удалось даже шаас'ку, которое с пеной у морды полетело вперёд по дороге, а потом мы нашли только обгрызенные кости. Запасной лошади у нас не было, так что пришлось команде по очереди таскать меня. Целитель меня, конечно, подлатал немного, но рёбра так и продолжали ныть при каждом неосторожном движении, а голова... это вообще осталось как есть. Эрик, видите ли сказал, что затрагивать разум слишком опасно, а у меня его и так нету! Гад! Хорошо, что хоть тошноту снял, а то я и так последний день хожу с зелёным лицом, что нежить за свою уже стала принимать.
С братом ехать было спокойнее, да и можно было хоть на время забыть о ноющей боли в груди и раскалённой в голове. Его тёплая как пуховое одеяло магия укутывала меня с ног до головы, принося облегчение и чувство защищённости. С ним не нужно было играть в непонятные игры, потому что он и так поймёт, что тебе нужно. Арин забирал болезненные ощущения, как это должен был сделать целитель. И я совершенно счастливо улыбалась, а потом, приоткрыв рот, словно попробовала это серебристо-белое облако, окружающее нас, вместе с холодными снежинками. А на вкус сила оказалась приторно сладкой с лёгким привкусом горечи. Но это, наверное, был всего лишь снег...
Ммм... Как приятно было положить голову на плечо брату, а из-за налипших на ресницы снежинок глаза как-то сами собой закрываются. Слоило огромных усилий держать их открытыми, а засыпать разум категорически не хотел, но тело, словно свинцом наливалось. После падения мне всегда хочется спать, в какой бы ситуации мы не находились. Наверное, это из-за удара по голове, но главным было то, что стоило мне закрыть глаза, как перед ними начинал маячить какой-то бред. Если бы я не была запечатана, то, как это часто бывало, моя сила сама бы излечила меня, и регенерация работала бы нормально. А сейчас я словно лишилась самого главного щита, защищающего меня с рождения. Неспокойно стало как-то... Хотя в последнее время мне всегда неспокойно. Потому что чем ближе мы к границе, тем сильнее всё внутри сжимается от плохого предчувствия.
И вот опять не сумев побороть дрёму, снова проваливаюсь непонятно куда. И перед лицом словно маячит тёмная дымка, не пропадающая, даже когда я бодрствую. По идее это должно было меня пугать, но складывалось ощущение, что ледяная корка заклинания, которым меня запечатал Северный ветер, со временем полностью сковала и мои эмоции. А чем ещё можно было объяснить это безразличие, так пугающее брата?
...Холод...тьма...нет, это не она... Она носит совершенно другое имя. Пустота высасывает последние жизненные силы, разрывает на клочья остатки души... если она есть... За что ты так со мной поступила? Боль... такое желанное забытье... безумие, уничтожающее остатки разума... И ужасный Голод, который не даёт успокоиться. Мне остаются только сны...
-Шейн... не спи... — тихо говорит брат, оглядываясь по сторонам. Лошади неспокойно заржали.
Я пытаюсь Арин, пытаюсь... Но веки словно свинцом налились, а тело сковали призрачные оковы. Но почему-то в душе до сих пор разлито безмятежное спокойствие. Странно. Что? Неужели это проблески любопытства в моём сознании? Мне интересно, чьи это мысли, или воспоминания? Кто это? Почему моё сознание, словно покинуло тело, всё глубже опускаясь в эту тёмную дымку? Но потом остановилась. Время вокруг замерло в ожидании. Что это? Меня не пускают дальше... Там такая знакомая тьма, что спит в моей крови, а сзади словно невидимые белые ленты удерживает свет. Между светом и тьмой. Осознав эту мысль, захотелось рассмеяться. Забавно... Неужели все драконы застревают на границе? Но сейчас речь не об этом.
...Что это? Этот свет... Его раньше не было. Присутствие... чужое, но... Я тебя знаю? Кто ты? Кто? Пустота после этих, нет, не слов, скорее обрывков мыслей набросилась ещё сильнее, и захотелось завыть в голос. Я непременно так бы и сделал, если бы у меня были голосовые связки. Больно? Ты... не светлая и не тёмная. Кто ты? Почему ты молчишь? Ты не боишься? Нет? Почему? Не знаешь... Кто я? Я... не помню...
Тебе любопытно? Странно... а мне... больно. Или нет? Я не помню, как называется это чувство. Странно... Я повторяюсь? Это веселит тебя? Но знаешь, мне лучше... Правда.
А ты знаешь, что сияешь? Как звезда... Что? Это твоё имя? Хм... Я знал одну звезду, нет скорее искру, но она быстро угасла. Ты же не угаснешь как она? Нет? Это хорошо. Постой ты же не уйдёшь так рано? Куда ты?
Постой... я чувствую... Стой!
Меня выдернуло из этой странной дрёмы резко, слишком резко. Сразу же о себе напомнила тошнота, голова закружилась, и завтрак явственно запросился наружу. Мне было плохо, определённо плохо, словно до сих пор находясь в каком-то забытьи, застревая между двумя реальностями. Поэтому я даже не заметила, как меня быстро и аккуратно сняли с лошади и положили рядом с высохшим деревом прямо на снег. Перед глазами всё плыло, сложно было даже попытаться сфокусировать взгляд. Слыша шум боя, в душе проснулся страх, и, прижав руки к лицу, я сжалась.
-Птенчик? — словно сквозь толщу воды послышался голос Северного ветра, и, кажется, в нём послышался испуг. — Держись девочка, держись...
Шайре... ты вернулся. Я почувствовала радость, а потом испуганно вскочила, чтобы вновь опуститься на снег, обхватив себя руками и пытаясь сдержать предательский стон. Вокруг кипела битва. Совсем рядом с мечом бился брат, пытаясь не подпустить непонятных жутких тварей ко мне. На бой крылатых вообще смотреть было страшно, так как два смертельных вихря уничтожали всё на своём пути. Едва различимые движения, и кровь расцветает багровыми цветами на снегу, который словно завеса частично скрывает всё происходящее. Целитель тоже весьма ловко орудует мечом, расчищая себе путь, рядом с ним преобразившийся Нарий, чьё лицо превратилось в звериную маску, а когтистые покрытые шерстью руки разрывают плоть врага не хуже металла. Он, казалось, был как нельзя похож на тех, кто на нас напал. Ну а Альзариль орудовала огненным хлыстом, вся охваченная пламенем. Оно словно доспех покрывало её тело, не причиняя вреда своей хозяйке. И снег с тихим шипением испарялся, превращаясь в лужицы мутноватой воды. А ещё мне казалось, что я видела призрачный силуэт полудуха, который раскидывал нападавших в разные стороны.
Это были вервольфы, оборотни, но не истинные, которые проживают на территории тёмных земель, а проклятые. Они застряли между двумя своими обликами. И не животные и не люди. Обуреваемые неисчерпаемой жаждой крови, они бывало вырезали под чистую целые деревни. Даже тёмные убивали их без сожаления, потому, что эти существа были безумны в своей ненависти ко всему живому. Необычайно сильны, быстры и опасны. Стоило только одной такой твари укусить человека, то он становился одним из них. Другие расы были менее подвержены этому вирусу, передаваемому проклятием, но многие просто погибали, не найдя сил бороться с заражением или не дождавшись помощи целителя.
Здесь собралась целая стая.
...Кровь...голод...соблазн...
Сзади словно обнимают невидимые руки, и от этого почему-то становится спокойно на душе. Краем сознания я успеваю понять, что это совсем не Северный ветер, и в душе поднимается страх. Пытаюсь вырваться, но слишком сильно меня держат.
...Тепло... Я тебя знаю... Лиэра.
Знакомое чувство, будто бы я когда-то давно слышала эти слова. По телу прошла дрожь, когда чьи-то пальцы пробежались по коже, а потом сухие губы прижались к бешено колотящейся жилке, опаляя своим дыханием и прикосновением. Сердце судорожно забилось о грудную клетку, грозя в один момент остановиться от напряжения. Больно и страшно... но ощущение, словно я уже зависима от этих прикосновений.
