| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
настолько бурных эмоций. Даже когда Дигеро декламировал стихи о своей
любви к Виоле. Неужели я ревную Яррена к Виолетте? Да так, как даже
Дигеро не ревновала к Виоле?
Роберт, спаси меня. Я испытываю недостойные
чувства. Неужели какой-то шальной маг с нахальными инсейскими глазами
настолько запал в мое глупое сердце за какой-то час случайного
разговора у костра?
Какой кошмар.
Или это произошло раньше? Я вспоминала тот
потрясающий момент узнавания и странного чувства родства, когда мы
впервые смотрели в глаза друг другу сорок дней назад, в королевском
дворце. Я еще была принцем Лэйрином, а Яррена только-только
представили Виолетте, и они готовились уезжать. Мы даже словом не
обмолвились, но он вдруг сложил пальцы в вейриэнский знак единения
— "эман". Эман — верь, и мы победим; эман -
я с тобой, ты не один. Эман — плечо соратника, разделенная
сила, глоток родниковой воды в пустыне, живительный и чистый.
Миг,
когда мне показалось, что я не одна в этом мире.
Эман...
Слишком похоже на слово "обман".
"Ты
всегда будешь один, мой мальчик, даже в постели с любимой, — писал
огненный король несуществующему сыну. — Такова природа нашего дара и
власти. Принимай легко всё, что дает тебе судьба — улыбку,
дружбу, любовь, — и умей так же легко отпустить. Огонь — не
камень, он не может застыть неизменным. Он поглощает и отдает. Умей
отпускать, умей прощать тех, кого отпускаешь, иначе не заметишь, как
все, ради чего ты живешь, превратится в пустую золу".
Прости
меня, Роберт, я не должна думать обо всех этих глупостях. Я должна
ежеминутно помнить о нашем пути "прядущих нить сердца" и
о том, как вернуть тебя в мир. Потому что твоя смерть праведна, но
несправедлива.
-
Вы осуждаете Виолетту? — нарушил молчание горец.
-
Нет.
-
Не лукавьте, леди Айрани. Осуждаете. Но вы не знаете, что такое
Север. Поверьте, если б Виолетта знала, какое чудовище сидит там на
троне, вряд ли она согласилась бы на этот брак, и король Роберт не
стал бы принуждать. Я не скажу лишь, что ни одной фрейлины,
сопровождавшей принцессу в империю, уже нет в живых. И я не смог
никого защитить. Даже принц Игинир не смог.
-
Что? — вырвалось. — Но они же...
Я
вовремя прикусила язык. И наше посольство в Империи, и Рамасха,
писавший мне о состоянии моей сестры, сообщил бы о фрейлинах, если бы
с ними, все еще моими подданными, что-то случилось. А их отцы давно
воззвали бы к сюзерену в случае насильственной смерти их дочерей. Но
никаких дурных вестей о принцессе и ее свите мне не поступало.
-
Они же подданные Гардарунта, — закончила я, смутившись под
пристальным взглядом.
-
Для всех они живы, но это уже не они, — загадочно сообщил Яррен. — Я
могу это видеть. Остальные — нет. Даже Игинир.
-
Почему?
Он
вздохнул:
-
Вас удовлетворит такой ответ: особенности слияния двух магий?
Большего я вам объяснить не могу.
-
Пусть так. Но кто вам поверит?
-
В том-то и дело, Айрани. Никто не поверит. Я должен как-то убедить
короля. Никакие политические выгоды не стоят такой жертвы.
А
мирные границы и сотни тысяч жизней стоят одной жертвы? Я опустила
ресницы.
Увы,
Яррен фье Ирдари, не получится убедить короля. Договор есть договор.
Виолетта должна выйти замуж за северного императора. Войны с Севером
Гардарунту не выдержать.
-
Но почему вы говорите это мне, сэр рыцарь? Как я могу вам помочь в
вашей миссии? Где я, и где король!
-
Я не прошу вас ни о чем, леди, но, скажем так, не пренебрегаю любой
возможностью. Я уже говорил, вам и вашей... сестре... — он
посмотрел на Ини равнодушно, как на куклу, — служит личный слуга
короля Эльдер. Это же не может быть случайностью, верно?
-
Конечно, нет, — улыбнулись мы с Инитаэрой. — Мы совсем не знаем город
и обычаи Гардарунта, а чужаков все обмануть норовят, да еще и
беспомощных женщин. Вот мы и попросили о сопровождении аринтское
посольство в лице нашего знакомого барона Анира фьерр Гирта, а он
имеет честь быть другом его величества Лэйрина, и король был столь
любезен...
Неожиданно
Яррен расхохотался и махнул рукой, останавливая мое красноречие:
-
Понял, понял, не продолжайте. Разумеется, прекрасным леди — всё
самое лучшее, в том числе и лучших друзей.
Не
знаю почему, но мне стало обидно из-за лёгкой нотку издёвки в его
словах.
-
Вы думаете, король посчитал нас шпионками?
-
Ну что вы, конечно, нет. После столь тесной дружбы его отца с бароном
фьерр Гиртом подозревать столь очаровательных дам — по меньшей
мере странно.
Карета остановилась в перелеске, немного не
доехав до расположенного за городом ристалища. Видимо, Канис счел,
что ни к чему кому-то видеть, как из экипажа их светлостей выходит
мужчина, пусть даже одетый в монашеский балахон.
А после того, как спасенный беглец раскланялся
со всей вежливостью и растворился в густых кустах орешника, я
обнаружила, что он умыкнул в качестве благодарности за спасение мою
серебристую вуаль. Инсей, что с него взять!
Я ни на миг не поверила в героическую
декларацию полукровки. Жизнь он отдаст, как же. То-то он прячется и
косит под неприкосновенного для светской власти монаха вместо того,
чтобы явиться с повинной. Но надо отдать должное: он вовремя
предостерег меня. Лучше бы еще вчера...
Еще четверть часа у меня ушло на
совершенствование Инитаэры и залечивание моей разрезанной кинжалом
руки. Зато теперь я была спокойна: и этот фантом обзавелся живой
кровью. Хватит для отвода магических глаз.
Глава
17. Турнир
Вокруг огороженного барьером ристалища уже
раскинулся целый городок из палаток. На диво быстро были возведены
барьеры и двухъярусная галерея для благородных зрителей. Она уже была
забита придворными дамами, блиставшими шелками, парчой и
драгоценностями. Их развлекали менестрели и жонглеры. Прибывшие
спозаранку рыцари с оруженосцами в ожидании короля упражнялись с
мечами и булавами.
Я дважды ощутила волнение до комка в горле:
когда увидела ристалище глазами короля, сидевшего на белом жеребце,
укрытом гербовой попоной до копыт, и когда наблюдала за
приближавшимися под звуки горнов рыцарями из ложи на трибунах.
Великолепное зрелище. Сверкала на солнце полированная сталь шлемов,
развевались разноцветные накидки, плескались стяги. Плюмаж короля
выделялся ярко-алым цветом. Такими же перьями отделан кринет на шее
огромного жеребца дестриэ, закованного в скрытую под алой с золотом
попоной броню. Эта порода боевых лошадей прижилась только в
Гардарунте из-за турнирных традиций, не свойственных остальному миру,
и у аринтов из-за богатырской комплекции последних, и мне, привыкшей
к низкорослым горным лошадкам и грациозным четырехкопытным ипостасям
ласхов, пришлось немало попотеть на тренировках, приноравливаясь к
неповоротливости дестриэ. В целом я и мой конь остались друг другом
недовольны.
Как я ни уговаривала себя сохранять
невозмутимость, утро выдалось длинное и нервное. Не прибавил радости
и отказ кардинала отпустить сестер Б.: мол, послушницы отбывают
наказание, а в устав монастыря не может вмешиваться ни мое
величество, ни даже его преосвященство.
Еще несколько ужасающих по напряженности минут
я пережила, когда Лэйр, будучи сплошной магией по сути, давал клятву
о неприменении магии на турнирном поле. Но сам-то он — не маг,
видит Небо.
Уста фантома произнесли клятву, и он не
превратился в факел. Гром не грянул, небеса не разверзлись, священная
чаша не треснула, арбитры — горец Таррэ, ласх Сиарей, аринт
Борогаст и епископ Риохис, эксперт по магии инсеев, — остались
удовлетворены. Я тихо выдохнула и расслабилась в кресле на крытой
галерее. Рано, как выяснилось тут же.
Герольд объявил, что в команде виконта Хольта,
не хватает одного рыцаря. Согласно правилам, количество соперников
должно быть равным, но Хольт еле набрал двадцать девять рыцарей. Да и
тем, как граф Оллор со смехом шепнул Лэйру, наш противник пообещал
оплатить взнос за участие в турнире (с нетитулованных и межевых
рыцарей — пять монет золотом, с баронов — десять, с графов -
двадцать) и сверху каждому еще по пять. Но один рыцарь не явился:
несчастный свалился по пути в канаву и вывихнул лодыжку.
Таррэ предложил жеребьевку, чтобы убрать
лишнего бойца из королевской команды. При этом льдистые глаза мастера
подозрительно блеснули, и я поняла: этот гад подстроит так, что
выбывшим окажется сам король.
Герцог Холле, на которого возложена была
обязанность главного турнирного судьи, попытался возразить: мол, тут
не только количество важно, но и сила, а виконт Хольт считался первым
мечом столицы. Этот финт не вышел. Мои же рыцари возразили:
— Зато этот вепрь никогда не побеждал на
копьях.
"Свинья" — более подходящее
сравнение для виконта, нежели "вепрь", и не столько из-за
внешнего сходства (свернутый и полупровалившийся, как у сифилитика,
нос на широкой роже, маленькие черные глазки и толстая короткая шея),
сколько по сути — более грязной и подлой души трудно было
сыскать в Найреосе. К счастью, все семейство Хольт впало в немилость
еще при Роберте, и возвращать ко двору опального графа с сыновьями я
не собиралась. Но если виконт станет победителем турнира, придется
чествовать свинью, о чем мне и думать не хотелось.
Гисмус Хольт, услышав реплику, побагровел,
открыл было рот, но его оборвал сигнал горна, возвестивший о прибытии
опоздавших. Таррэ встрепенулся, вглядываясь в рыцаря, закованного в
белые латы под белой накидкой, в шлеме с опущенным забралом.
Единственные украшения — серебристый плюмаж и вытканная
серебром зубчатая полоса по краям рыцарской накидки и конской попоны.
Левую руку рыцаря закрывал белый пустой щит, означавший, что воин
решил остаться безымянным до конца турнира или до первого поражения,
как повезет.
Не успел стихнуть сигнал, как с другого конца
поля раздался еще один. Дамы на крытой галерее взволнованно
зашептались: во весь дух несся точно такой же, весь в белом, рыцарь.
Идеально белый. Даже без серебряных излишеств.
Оба рыцаря подъехали к шатру распорядителя
турнира одновременно. Через минуту выяснилось, что оба желают
примкнуть к партии Хольта.
Я в облике Айрани была сосредоточена на Лэйре,
но не забывала во все прекрасные солнечно-карие глаза Инитаэры
наблюдать за Таррэ. Вейриэн натянул на лицо полнейшую невозмутимость,
но дернул белую прядь в черной шевелюре. Значит, не просто раздражен,
а крайне раздосадован. Что-то у него идет не по плану? Яррен помешал?
Но кто из белых фигур — полукровка, а кто — игрок горцев?
И какая мне разница, если оба они — против меня?
Таррэ опять заговорил о жребии, на этот раз
между инкогнито. Получается, вейриэн уже разобрался, кто его фигура,
и решил отодвинуть лишнюю.
— Подождите, — поднял руку Лэйр. — Я найду еще
одного рыцаря в свою партию.
— Вам понадобится найти экипированного бойца в
течении двух минут, — с иронией сощурился высший мастер.
Да без проблем. Король подмигнул Сиарею, тот
сверкнул улыбкой и картинно щелкнул пальцами, рассыпав радужные
искры. Через пару мгновений затрубили горны. Почему-то опять с двух
концов поля.
Но смотрели все на одного восхитительного
ласха, чьи латы сияли мягким перламутровым блеском, а накидка на
рыцаре и попона на коне переливались завораживающими голубыми и
синими морозными узорами. Шлем с диковинным навершием в виде головы
дракона и синими перьями плюмажа нес оруженосец. Дамы пришли в
восторг и даже привстали из кресел, рукоплеща. Под копыта скакуна
полетели цветы.
Вейриэны даже не посмотрели на красавца. Их
взгляды, а заодно и мои, сосредоточились на втором всаднике. На фоне
разноцветного великолепия вырядившихся для турнира дам и рыцарей,
выглядел он более чем скромно. Серая сталь доспеха, серая, чуть ли не
сермяжная, накидка без узоров, а вместо плюмажа на шлеме — тут
у меня почему-то екнуло сердце — развевалась жемчужно-серая
вуаль. В левой руке он держал щит без герба, но с девизом, вившимся
серебристой лентой по верхнему краю. Разобрать, что там написано,
было невозможно. Еще один безымянный, но в личности этого инкогнито
трудно было ошибиться. И не только из-за вуали. Позади рыцаря, сияя,
как медное начищенное блюдо, скакал его оруженосец — не кто
иной, как Канис! Этот слуга двух господ выцепил меня-Айрани взглядом
и покраснел до корней волос.
Пока снежный ласх, гарцуя и красуясь, добирался
до шатра распорядителя турнира, Серый рыцарь его опередил, ударил в
щит Хольта мечом, вызывая того на поединок, и громко, искаженным
закрытым забралом голосом, провозгласил:
— За короля Лэйрина!
Ласх, к разочарованию придворных дам, не успел
к щиту. Он пришпорил коня, пронесся мимо шатра и... взлетел, исчезнув
в россыпи северных сияний. Публика ахнула и возликовала. Зрелище
действительно получилось эффектным, как всегда у северян, обожавших
красиво выпендриться, как сказал бы Канис. Я улыбнулась про себя: это
здорово, что вслед за моими придворными и горожане перестанут бояться
снежных дьяволов. Сложно пугаться фокусников.
Впечатляющее исчезновение морозного рыцаря, не
оспорившего право сражения у Серого, означало, что Сиарей и его маги
тоже поняли, кто прячется за опущенным забралом, и решили не мешать.
Заговорщики.
(с) Ирмата Арьяр
В цикле "Лорды гор"
планируется несколько книг. Основные
Огненная
кровь — уже издана на бумаге! (купить
в Лабиринте)
Трон
над бездной
Враг
императора
Бессмертный
гамбит
Поделиться с друзьями:
ГЛОССАРИЙ
Расы,
магии и правила Игры:
Айры
— мифические божественные существа, гермафродиты, а то и вовсе
изначально бесполые, как облака. Способны были превращаться не только
в любое существо любого пола, как им повелит их собственная фантазия,
но и в такие явления, например, как радуги или туманы. Их мир,
существовавший прежде на месте нынешнего, не представим для людей и
даже магов. Айры не умирали, но разом исчезли, изменив мир. Ныне
почитаются во всех странах, особенно, у магов.
Люди
— простые смертные существа. В древности племя людей и пять
племен-избранников были одинаковы. Но, в отличие от наделенных дарами
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
