Часть 2. Первый день весны

День потихоньку шел своим чередом — убежал Жак, унося под мышкой винтовку, завернутую в старый королевский плащ. Пришел начальник стражи и тоже ушел, прижимая к сердцу голубой берет и украдкой смахивая слезу. Пришел Флавиус...

И тут все пошло наперекосяк. Видимо, это действительно была полоса невезения, как и предполагал его величество. Одновременно с Флавиусом в кабинет нагло вперся господин Хаббард и заявил, что имеет к его величеству дело срочное, неотложное, и особой государственной важности. Шеллар III перевел печальный взгляд с одного на другого и обратно, подумал пять секунд и сказал:

— Извини, Флавиус. Зайди ко мне вечером, часов в шесть. А вы садитесь, господин Хаббард, раз уж пришли. Нашли же вы время, нечего сказать. Не могли до понедельника подождать?

Флавиус молча поклонился и вышел, бросив напоследок откровенно ненавидящий взгляд в спину господину Хаббарду, который, мило улыбаясь, присел к столу напротив короля.

— Я полагаю, чем раньше мы решим этот вопрос, тем лучше, — сказал он. Король откинулся на спинку кресла, вертя в руках карандаш, и кивнул.

— Я вас слушаю.

— Вы человек неглупый, ваше величество, — начал юрист, тоже разваливаясь в своем кресле, — и понимаете, о чем пойдет разговор?

— Конкретнее, пожалуйста, — снова кивнул король.

— Что ж, если совсем конкретно, нам кажется, что корона слишком тяжела для вас.

— А вы готовы ее принять? — поинтересовался король, не выражая ни возмущения, и иных признаков неодобрения.

— Мы полагали сделать это осенью, но вы немного ускорили процесс вашей попыткой с нами разделаться. Нам вовсе не хочется жить до осени в постоянном опасении, что вы придумаете что-то еще и на этот раз сумеете добиться своего. Так что, придется вам расстаться с короной немного раньше.

— Ваш вариант? — кратко и по-деловому спросил король.

— Наш вариант таков. Вы отрекаетесь от престола и передаете власть временному правительству, Ортан становится республикой, затем мы проводим законные выборы... Но это вас уже не касается. Взамен мы готовы забыть о ваших коварных планах покушения на нас и предоставить вам возможность беспрепятственно покинуть страну. В противном случае вам не стоит надеяться каким-либо образом уберечь вашу жизнь и жизни ваших близких.

— Покушение на Азиль было демонстрацией? — уточнил король. — Вы не смогли поставить ее в список жертв, поскольку это противоречит Закону, и теперь хотели ее просто убить? Чтобы меня напугать, или она вам чем-то мешает?

— Это было бы и демонстрацией, и одновременно вывело бы из строя вашего кузена на некоторое время. А еще... вдруг бы нам и его пришлось устранять, а ее вмешательство могло все испортить. Она его вечно спасает, хоть он того и не стоит.

— С вашими способностями к оценке вам бы в ломбарде работать, — хмыкнул король. — Допустим, я признаю, что у вас есть реальные шансы выполнить угрозу и соглашаюсь. Гарантии?

— Гарантии? А вам не кажется, что в вашем положении не совсем уместно что-то требовать?

— А вам не кажется, что при отсутствии гарантий сделка вообще теряет смысл? По большому счету, я меняю корону на жизнь. И хочу быть уверен, что я действительно меняю корону на жизнь, а не дарю вам за просто так и то, и другое.

— И каких гарантий вы желаете?

— Гарантии будут заключаться в условиях передачи. Вы приходите в мой кабинет все вместе, но без оружия. Вам это ничем не грозит, а мне будет спокойнее. Я передам вам дела и подпишу отречение, после чего покину кабинет, и вы меня больше не увидите.

— Кабинет? — недовольно поморщился господин Хаббард. — Я полагал, такие важные мероприятия следует проводить в тронном зале, в присутствии придворных, чтобы никто потом не сказал, будто мы вас силком заставили.

— Вы просто смешны в своем лицемерии, господин Хаббард. Да неужели вы думаете, что хоть кто-то усомнится в том, что вы меня именно заставили? Независимо от того, публично я передам вам власть, или наедине? Такую ерунду говорите. Или вам так хочется напоследок меня как следует носом в дерьмо макнуть? Обойдетесь. Никаких публичных выступлений не будет. На таких мероприятиях очень удобно и легко стрелять с галереи из арбалета, а потом валить убийство на своих политических противников, заявляя, что у вас не было мотивов, а у них были.

— Вы так делали? — живо поинтересовался глава Комиссии.

— Неоднократно, — усмехнулся в ответ король. — Если вы еще не забыли, кем я был до того, как надел корону, то вам бы и не следовало задавать глупых вопросов. И я отлично знаю, как это делается. Так что подставляться под стрелу на за хрен собачий не собираюсь.

— Но нам тоже не резон рисковать, приходя в ваш кабинет без охраны и без оружия, не имея гарантии, что вы не припасли где-нибудь еще парочку стихийных оборотней или других каких невменяемых убийц.

— Моего честного слова вам достаточно? — кратко осведомился король. — Оно, в отличие от вашего, имеет вес.

— Вы что, смеетесь? — обиделся господин Хаббард. — Это пусть ваш первый паладин вам на слово верит. А я предпочел бы иметь более весомые гарантии. Например, заложника.

— Вы обнаглели, господин Хаббард, — холодно нахмурился король и встал с кресла. — Что вы о себе возомнили? Если я собираюсь с вами договориться по-человечески, это еще не значит, что вы меня напугали так, как вам хотелось бы. Вы что же, думаете, что стоит вам припугнуть меня, и вы можете диктовать условия? А вы знаете, что будет, если вы меня действительно убьете?

— Полагаю, у нас будет несколько больше проблем, чем если вы уступите нам власть добровольно. Но они недолговечны и вполне решаемы.

— Так вот, чтобы не оставлять вас и далее в неведении, я вам раскрою парочку государственных тайн. — Король выбрался из-за стола и прошелся по кабинету. — Если со мной что-то случится и вы возьмете власть в свои руки, вам предстоит война с Лондрой. Об этом у нас с кузеном Элвисом имеется соглашение, клятвенно заверенное. А если до вас еще не дошло, поясню сразу, что для вражеской армии все законы противоположной стороны, нерушимые они там или какие, значат не больше, чем песни пьяного барда в портовом кабаке. Надеюсь, вам понятен расклад? Война будет объявлена формально, общих границ с Лондрой у нас нет, и пока будут вестись трехсторонние переговоры с Галлантом, вся агентура Элвиса будет охотиться за вашими головами, а агентура Элвиса — это, я вам скажу... Моя хваленая разведка сравнения не выдерживает. Так вот, к чему я веду. Ни о каких заложниках не может быть и речи. А если вы попытаетесь хоть пальцем тронуть кого-то из близких мне людей, я отравлюсь в вашем присутствии, и доказывайте потом Элвису, что это не вы меня отравили. Не думаю, что он вам поверит. Напротив, он будет спрашивать вас об этом так настойчиво, что вы сами признаетесь в чем угодно, и на коленях будете умолять, чтобы вас скорее казнили. А если уж вам так хочется получить эту страну, давайте договариваться, как цивилизованные люди. Я предпочел бы решить дело по-хорошему, без крови, без войны, и оставшись в живых. А вы?

— А где гарантии, что вы не блефуете?

— Я могу устроить вам встречу с Элвисом, и он подтвердит мои слова. Но это, разумеется, потребует времени. Подождете или все-таки поверите на слово? На честное слово короля, получившего соответствующее воспитание и никогда в жизни не сломавшего своего слова? Можете проконсультироваться с любым из ваших соратников, и они вам скажут, чего стоит королевское слово чести. И решайтесь скорее, а то я сделаю еще более коварный ход. Тихонько смоюсь, инсценировав напоследок собственное убийство, и опять-таки, доказывайте, что это не вы меня убили. Элвис, конечно, на меня обидится, и корону мне назад не отдаст, а посадит здесь своего племянника, но на мой взгляд, лондрийский принц все же лучше, чем вы с вашим временным правительством. Уясните себе наконец, что не вы мне диктуете условия, а я с вами договариваюсь по-хорошему, и давайте что-то решать. Тем более, что все средства борьбы с вами я уже исчерпал, запасных убийц у меня нет, и мне остается только достойно проиграть, что я и намерен сделать. Итак?

— Это все очень интересно, но это все только слова.

— Напротив, это все проверяемо. Проверьте, если желаете. Я вас не тороплю. Приходите, когда проверите.

— Спасибо. А где гарантии, что я доживу до этого дня?

— Вот это уж зависит от скорости, с которой вы будете проверять. Во всяком случае, на этот счет честного слова я вам не дам. Мало ли что может случиться. Вдруг меня осенит какая-то идея.

— Вы постоянно сами себе противоречите, — заметил глава Комиссии, задумчиво потирая подбородок и уже не улыбаясь. — То ли вы собираетесь отрекаться, то ли нет. То ли вы хотите жить, то ли не особенно. То ли боитесь, что мы вас ликвидируем, то ли нет.

— Ничего противоречивого я вам не сказал. — Король пожал плечами и вернулся за стол. — Я вам просто изложил возможные варианты. Разумеется, я бы предпочел избавиться от вас остаться на престоле, но такой возможности у меня нет. А в этом случае лучший вариант — уступить и уйти. Живым. Но если не получится, то позаботиться напоследок, чтобы и вы не могли порадоваться победе. Для этого я и договорился с Элвисом. А касательно моих угроз... Поймите одну вещь, господин Хаббард. Жизнь для меня дороже, чем корона. Но не дороже, чем безопасность моих родных и друзей. Так что не советую вам пытаться брать заложников. Все, кого я сочту нужным взять с собой в мое добровольное изгнание, отбудут ко двору Лондры до того, как мы с вами начнем передавать и принимать дела. А то вы мне пообещаете, что с заложниками ничего не случится, а вашей Алисе взбредет в голову, что неплохо бы мне напоследок еще какую пакость учинить. Она-то со мной не договаривалась, а на ваши обещания ей наплевать, уж можете мне поверить. Зря вы с ней вообще связались, не доведет она вас до добра. В общем, я изложил вам свой вариант. Что еще вас смущает?

— Все то же. Ваша настойчивость относительно кабинета.

— Хорошо, пусть будет другое помещение, тоже закрытое и небольшое, без галерей и отверстий в стенах. Хотя в кабинете все же будет удобнее, не придется таскать туда-сюда кучу бумаг.

— Наш конференц-зал, — предложил господин Хаббард.

— Ни в коем случае. Я не покину пределов дворца. Из вашей конторы я могу не успеть уйти.

— Неужели вы полагаете, что после ваших угроз мы станем так рисковать? Никто вам ничего не сделает, мы в общем-то и не собирались.

— Откуда мне знать? Может, вы вовсе и не собирались меня убивать. Может, вы меня просто посадите в какой-нибудь милый подвал и будете держать, как заложника, чтобы никто не попытался отвоевать у вас королевство. Вариантов масса. Так что, я все-таки предпочел бы кабинет. И не могу понять, чего вы боитесь. Это я должен бояться, что вы навалитесь на меня вшестером и... реализуете один из массы вариантов. А вы? Вы не хуже меня знаете, что других проектов у меня не было, и никаких убийц не осталось. Вы неуязвимы, и я ничего не могу вам сделать. И приказать другим тоже не могу. Так что же? Вам просто интересно, сумеете ли вы меня переспорить?

— Что ж, — сдался глава Комиссии. — Вы меня убедили. Давайте ваше пресловутое слово, и пусть будет кабинет. Но с одним условием. Оставьте в покое Алису. Дайте ей возможность покидать дом и спокойно передвигаться по городу. Отзовите ваших убийц. И пообещайте, что не станете пытаться ей отомстить и вообще не тронете ее.

— Она все-таки села вам на шею, — улыбнулся король. — Надо же, как вы слабы насчет прекрасных дам. Еще хуже, чем я. Договорились. Я даю вам слово чести, что не буду посылать убийц к вашей ненаглядной Алисе, и после отречения не буду пытаться ей мстить. Также даю вам слово, что в кабинете буду один, совершенно один, и действительно передам вам все дела и подпишу отречение. Итак, завтра вечером, после поминального банкета?

— Почему не сегодня?

— Я просто не успею сегодня. Да и хотелось бы дождаться, чем закончится эта эпопея с драконом.

— А у вас что, есть иллюзии, что она может закончится положительно?

— Это не иллюзии, это вполне реально. Не хочу вдаваться в подробности, но шанс есть. Вы же не будете слишком переживать, если ваш кормилец скончается? Когда вы будете править страной, он вам будет уже не нужен, более того, он вам даже станет мешать, потому что тогда уже не мне, а вам придется платить ему дань. А дань, смею напомнить, не ограничивается девушками. Этот паразит за последние десять лет разорил мою казну так, что мне нечего вам и передавать.

— Да пусть себе убивают, — пожал плечами Хаббард. — Он нам действительно больше не нужен. А что, этих геройских девиц вы тоже возьмете с собой?

— А что, оставлять их на растерзание Алисе? Разумеется, заберу.

— И женитесь на этой наглой комсомолке?

— Вы про Ольгу? Нет, я ее удочерю. А вам-то какое дело?

— Просто любопытно, как вы собираетесь кормить такую ораву родных и друзей. Или посадите всех на шею вашему доброму кузену?

Король усмехнулся и принялся набивать трубку.

— Вы полагаете, что это единственный вариант? Мы все вполне работоспособные взрослые люди, и в состоянии себя прокормить. Особенно я.

— И как у вас подрабатывают экс-короли?

— Это смотря какие. Что касается меня, если вам так уж любопытно... У меня огромный выбор возможностей. Если меня привлечет карьера, любая страна континента будет рада предложить мне высокую должность в полиции или разведке. Если я захочу стать богатым, я займусь торговлей или финансовыми операциями, и могу вас заверить, это у меня получится. Даже если я совсем рехнусь и захочу снова стать королем, я уже имею на этот счет конкретное предложение. А если я пожелаю свободы, я открою частное сыскное агентство. Поскольку я не жаден и не честолюбив, скорее всего я выберу именно этот вариант. Тем более, за пять лет правления я соскучился по свободе.

— Частный сыщик? — засмеялся господин Хаббард. — Откуда у вас такие идеи?

— Ольга мне как-то рассказала о Шерлоке Холмсе, — засмеялся в ответ король. — И мне понравилось. Это будет прекрасная жизнь — с интересной работой, в кругу семьи, без идиотских церемоний, без интриг и политики, и без ваших наглых морд, которые мне уже сниться начали. И знаете, что? Я буду счастлив.

— О песике Друпи вам тоже Ольга рассказывала? — поинтересовался юрист, поднимаясь и собираясь уходить. — Или это вы случайно?

— А кто такой песик Друпи? — тут же спросил король.

— Вот пусть она вам сама и расскажет, если вернется. А что касается наглых морд... давно ли вы в зеркало заглядывали? Всего хорошего, ваше величество.

Он аккуратно прикрыл за собой дверь и удалился, не дожидаясь ответа и не оглядываясь. А король долго молча смотрел на дверь, за которой скрылся его враг. И если бы господин Хаббард мог заглянуть в кабинет и увидеть его лицо, ему бы вряд ли понравились холодное удовлетворение в глазах его величества и его очень, очень нехорошая улыбка.

Посидев так немного и подумав о чем-то, король открыл ящик стола, подвигал его туда-сюда и, видимо, остался доволен результатом. Затем прошелся по кабинету, двигая стулья и кресла и что-то подсчитывая. На этот раз результат его не удовлетворил. Он вернулся за стол и дернул колокольчик. Секретарь появился через минуту, поклонился, как обычно и застыл, ожидая указаний. Указания не заставили себя ждать.