| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Что ж, лейтенант мог быть доволен — враги кончились. По крайней мере, в пределах прямой видимости. Жаль, правда, что вместе с ними кончились и боеприпасы. Но на нет, как говорится, и суда нет, — теперь можно было со спокойной душой заходить на посадку. Хотя какое уж тут спокойствие? Ведь неизвестно, что там, в ангаре. "Может, там... всё плохо. Может, и Ольга, и Антон... может, им... помощь нужна". О самом страшном летчик боялся даже помыслить.
Конечно, лучше всего было бы завести Як прямо в проход, поближе к воротам, но горящее топливо и разбитые машины полностью перегораживали подъезд. Поэтому пришлось остановиться поодаль. Перезарядив ТТ, лейтенант сдвинул колпак фонаря. Трап к кабине никто подвезти не догадался, так что оставалось только одно — самому соскакивать на крыло, а затем на землю. Ну и дальше опять же на своих двоих — свободного транспорта под рукой, увы, тоже не оказалось. Впрочем, не только его: "Восемь патронов, плюс еще один, в другом магазине. Черт, хорошо же я тогда на дороге пострелял".
Скудный боезапас не располагал к активным действиям, однако и противников не наблюдалось, так что беспокоиться пока было не о чем. "Что поделать, придется воевать тем, что есть. Авось не понадобится".
Пилот ошибся, повоевать всё же пришлось. Четыре ценных патрона ушло на то, чтобы добить четверых еще подающих признаки жизни "фашей". Патроны, конечно, жаль, но оставлять за спиной врагов ни к чему — примета плохая, да и для здоровья полезней. "Всех, кто шевелится, — в расход. В голову, с гарантией".
Почти добежав до линии зданий, лейтенант был вынужден притормозить. Пара коротких очередей со стороны прохода заставили его плюхнуться на бетон и заозираться. Стелящийся по земле дым от горящего джипа слезил глаза, но позволял не опасаться прицельного огня невидимого противника. Кто стрелял и в кого, было неясно, и летчик посчитал, что прежде чем соваться в пекло, стоит всё же хоть немного прояснить обстановку. Сквозь черную пелену почти ничего не удавалось разобрать, однако при очередном легком порыве ветра в дымном прогале мелькнула какая-то тень. Какая-то темная фигура, вдали, возле ворот ангара. Мелькнула и исчезла во внезапно открывшемся дверном проеме. Всё это было довольно странно. "Не мог же он сам спокойно войти — наверняка, впустили. Но зачем? И кто это был? Неужели кто-то из наших?" — сумбур мыслей следовало успокоить действием, и потому лейтенант перестал раздумывать, вскочил на ноги и метнулся к проезду.
Быстро обежав по длинной дуге пылающие обломки, он по инерции заскочил за угол восточной стены и, споткнувшись о какую-то железяку, кубарем покатился по бетонным плитам. Видимо, только это его и спасло — пули прошли над головой. Дальше пилот уже не размышлял. Кое-как извернувшись, он, не целясь, на звук, четырежды выстрелил в сторону сваленной у стены груды мешков, заполненных то ли песком, то ли окаменевшей цементной смесью. Дальнейшие нажатия на спусковой крючок уже ни к чему не приводили — вставший на затворную задержку пистолет лишь сиротливо покачивал оголенным стволом в такт движениям пальцев. Только после третьего или четвертого подряд нажатия до лейтенанта, наконец, дошло, что патроны кончились. Осторожно приподняв голову и поморгав слезящимися глазами, он посмотрел, куда стрелял. Там, среди мешков, в скрюченной позе лежал человек. "Готов, сволочь!". Рядом валялось оружие — укороченный автомат неизвестной конструкции.
Подобравшись поближе, летчик тяжело привалился к стене. Пальцы дрожали, саднил ушибленный локоть, болели колени. Наверное, впервые за этот длинный день лейтенант осознал, как же он всё-таки устал. Вставать не хотелось, куда-то бежать — тоже. Выщелкнув пустой магазин, летчик сунул его в нагрудный карман, достал другой, тот, который с последним патроном, и аккуратно вставил в рукоять, сняв затвор с задержки. Простые движения, заученные, доведенные до автоматизма, позволили хоть на чуть-чуть снять накопившееся напряжение и ощутить, как нервная дрожь уходит, а панические мысли постепенно теряются в отголосках сознания. Сделав пару глубоких вдохов, лейтенант поднялся на ноги, покривился от боли в коленях и несколько раз мотнул головой, потяжелевшей от избытка кислорода в крови. Когда кружение прошло и в глазах прояснилось, он аккуратно обошел мешки и двинулся к воротам. Осторожно, вдоль стеночки, пригибаясь, стараясь держаться в тени заходящего солнца. И уже у самого входа в ангар, с досадой подумав: "Черт, надо было автомат бандитский взять. С одним-то патроном много не навоюешь". — -
— Стреляй! Да стреляй же!
— Не могу!
— Почему?
— А ты посмотри получше!
— Ох, ёшки-матрёшки!..
Действительно, стрелять было как-то не с руки. Во-первых, патронов в магазине оставалось всего ничего, то ли три, то ли пять. Сколько точно, Ольга сказать не могла — банально со счета сбилась. А во-вторых, н-да, во-вторых...
...Начался этот бой просто и как-то буднично. Короткая очередь в три патрона и всё, человек в красноармейской форме сложился пополам и рухнул возле контейнера. А сверху Антоха вжарил по тем, кто на крыше. Пять-семь секунд, и там уже никого. В смысле никого живого. Зато потом началось. Два "Гелена" с выдвинутыми пулеметами вылетели на открытое пространство и, встав уступом, принялись обрабатывать стену заброшенного склада. В основном, конечно, досталось фонарной надстройке, где укрывался брат. Стекол там не было, одни щели, больше похожие на бойницы, на разной высоте, хаотично разбросанные по всему фонарю. И стены были весьма солидные, бетонные, толщиной до полуметра, а то и поболее. И не только там, но и во всем ангаре. Зачем одноэтажный склад выстроили таким прочным, Ольга никогда понять не могла, а дядя Сережа лишь многозначительно усмехался, глядя на ее потуги разобраться в вопросе. Но сейчас это оказалось на руку. Шуму много, а вот пробитий — ни одного, только отдельные рикошеты от стенок бойниц, да и те неопасные — толстый слой газобетона вместо штукатурки хорошо гасил кинетическую энергию залетающих в проемы пуль.
Достать бандитские авто возможности не представлялось. Дистанция в триста-триста пятьдесят метров для АПБ была великовата, впрочем, для антошкиного "Бизона" — тоже. Нет, стрельнуть, конечно, можно, вот только толку от такой стрельбы никакого, один расход боеприпасов. А их и без того мало: на полтора магазина у Антона и на два с четвертью у Ольги. Одно радует, патрон один и тот же, обычный "Макаров", девять на восемнадцать, так что меняться можно, если припрет. "Ну вот, накаркала, сейчас точно припрет!"
Под прикрытием пары "Утесов" бандиты пошли на штурм. Зигзагом и перебежками, от стены к стене в нешироком проходе, косясь вверх, на надстройку. "Идиоты! Думаете, оттуда Кондратий придет? Ошибочка вышла, господа хорошие!"
Когда дистанция сократилась приблизительно до ста метров, девушка открыла огонь. И даже не заметила, как магазин опустел. "Дура! Патроны считать надо!". Быстро перезарядившись, вновь прильнула к бойнице возле ворот. Ага, одного она всё-таки достала, еще двоих зацепила. Остальные откатились назад и укрылись за мешками и бочками, сваленными вдоль стен. По всей видимости, нападавшие так и не поняли, откуда им прилетело, так как по-прежнему целились вверх, поводя влево-вправо стволами укороченных автоматов. В принципе, оно и немудрено ошибиться, ведь стук затвора АПБ только вблизи и расслышишь, и пламя наружу не выходит, так что определить позицию стрелка весьма и весьма проблематично, разве что наугад, случайно. Да еще Антон, дождавшись паузы в пулеметном грохоте, выпустил пару очередей по засевшим внизу "фашам". Те тут же отозвались бодрой стрельбой из всех стволов. Не сдержавшись, Ольга тоже трижды нажала на спусковой крючок. Правда, на сей раз ни в кого не попала, напугала только — бандиты отступили за угол. "Черт, полмагазина, как корова языком...". Однако теперь можно было слегка передохнуть и снова перезарядиться, то бишь, добить магазин остатками патронов. "Восемнадцать штук, вот и вся радость. Н-да".
— Тошка, патроны экономь!
— Понял!
Через несколько секунд шквал огня вновь обрушился на многострадальную надстройку, и вновь "фашики" пошли на штурм, но на этот раз как-то вяло, без огонька. Всего лишь четыре очереди по наступающим, и они отскочили назад, за угол, даже не пытаясь затаиться вдоль стен. Нехорошее предчувствие молнией скользнуло по сознанию девушки.
— Антон! Крыша! Крышу держи!
— Хоро... Ах ты ж, блин! Ну, суки, получите.
Наверху что-то приглушенно бабахнуло, а затем дважды пролаял "Бизон".
— Чего там?
— Да... по лестнице пожарной лезли... двое. Хрен им с маслом! У нас там сигналка под площадкой, помнишь? И МОНка за парапетом. Так что первому полруки зараз отхватило. И полбашки заодно. Ну а потом и я добавил, ха... чуток.
— Молодец! Сейчас, небось, снова понизу пойдут. Следим вместе.
— Ага...
Но нового штурма Фомины не дождались. Буквально пара секунд, и обстановка изменилась радикально — над полем боя появился советский истребитель. Появился, и лишил "фашей" шансов. Всех шансов. И — победить, и — смыться.
Сначала рванул дальний джип, разметав скопившихся рядом бандитов. Не сразу, конечно, — перед взрывом его изрядно покромсало пулями и снарядами. Но рванул он всё равно хорошо, с фейерверком из разрывающихся в пламени боеприпасов. В свете такого безобразия ближняя "коробка" тут же прекратила обстреливать ангар, и пулеметчик принялся разворачивать хобот "Утеса" в другую сторону. Туда, откуда, по всей видимости, следовало ожидать следующей атаки.
Пока он суетился на крыше авто, пятеро стрелков заняли позиции у машины, а остальные кинулись к проходу, из которого сами же только что выскочили, спасаясь от прицельных выстрелов обороняющихся в ангаре. Трое прижались к стене справа, укрывшись за штабелями досок и бочками, а еще трое подбежали поближе к воротам и рассредоточились по обеим сторонам возле ржавых контейнеров. Зря они, конечно, это затеяли. Видать, с мозгами проблемы возникли, в полный рост, забыли дурни о том, что в ангаре вовсе не дружбаны их сидят, а совсем даже наоборот, бойцы "Красной Армии". Ведь той же Ольге всего-то и надо было, что сделать три шага в сторону от бойницы, пошарить рукой по стене, найти щиток, открыть дверцу и дернуть рубильник за обтянутую изолентой рукоять. А дальше еще проще — дождавшись громкого "бум!!!", вернуться на место и удовлетворенно кивнуть, рассмотрев дело рук своих. Оба контейнера всмятку, а клиенты... клиентов совсем не видно, только сапог валяется посреди проезда. Один и, возможно, даже с ногой внутри. Отдельно от хозяина. Ну да не беда, хозяину теперь уж точно всё равно. Он в пыли потерялся, вместе с дружками.
Когда поднятая ударной волной пыль осела на землю, огненная феерия продолжилась. Серебристая тень скользнула над крышами, а через секунду новая вспышка осветила темный тупичок проезда. Полыхнул второй "Гелен", тот, который ближе. Был. Второй и последний — других, по крайней мере, ни Ольга, ни Антон не заметили. И враги, кажется, тоже закончились, все разом. Хотя нет, вон еще трое бегут. Правда, как-то странно, как будто двое третьего не то тащат, не то охраняют. "Им тут что, медом намазано? Всё лезут и лезут. Нет уж, граждане, мы вас в гости не звали!". Ольга подняла ствол и принялась ждать, когда эта тройка подгребет поближе. Жаль, правда, было на них последние патроны тратить.
— Антон, видишь, трое бегут?
— Ага, вижу.
— Снять сможешь? А то у меня совсем пусто, разок стрельну и всё, привет.
— Сделаем.
Сверху раздалось негромкое "Эх, три веселых феечки!" и сразу за ним треск недлинной, на семь-восемь патронов, очереди. Под ногами бегущих заплясали фонтанчики, а затем левый из тройки словно бы споткнулся и через мгновение неловко опрокинулся на бетон, выронив из рук автомат. А вот дальше уже пошли непонятки. Оба оставшихся притормозили, а затем тот, кто бежал в центре, неожиданно оттолкнул сопровождающего, бросился наземь и, подхватив оружие упавшего, несколько раз выстрелил одиночными по напарнику. И, видимо, удачно, поскольку третий пошатнулся, сделал пару шагов назад, а потом подогнул колени и завалился на спину, исчезнув из вида за грудой каких-то мешков, сложенных у стены. Оставшийся в живых человек повернулся к воротам, развел руки в стороны, а затем медленно поднял их, удерживая трофейный автомат за ремень у цевья.
— Стреляй! Да стреляй же! — возиться с пленными Ольге совершенно не хотелось, а на всякие там конвенции ей было глубоко наплевать, поскольку "фаши" этим тоже никогда не заморачивались.
— Не могу!
— Почему?
— А ты посмотри получше!
— Ох, ёшки-матрёшки!..
И действительно, стрелять было как-то неловко. Во-первых, патронов в магазине оставалось всего ничего, то ли три, то ли пять. А во-вторых, н-да, во-вторых, ей удалось рассмотреть этого третьего. "Тарас Свиридяк!? Вот это номер!".
— Ладно, пускай сюда идет, — проворчала девушка, решив, что стрелять по заместителю начальника Особого отдела — это и впрямь перебор, даже имея на то приказ майора.
Повинуясь указанию сестры, Антон выглянул в одно узких окон фонаря и махнул застывшему с поднятыми руками Тарасу. Свиридяк понял сигнал правильно, поскольку опустил автомат и, перехватив его поудобнее, осторожно двинулся вдоль стены к воротам. Метров за тридцать он перешел на бег, видимо, торопясь побыстрее покинуть опасную зону. Влетев в открытую Ольгой дверь, особист устало прислонился к тяжелой воротине и пробормотал с ухмылкой:
— Ну, слава богу, что не подстрелили меня, как этих, — Тарас дернул плечом и покосился в сторону двери.
— Потом спасибо говорить будешь, — без особой радости в голосе ответила Ольга. — Лучше объясни, как ты тут вообще очутился.
— Как, как, мимо проходил! — раздраженно бросил Свиридяк и, оттолкнувшись от ворот, зашагал вглубь помещения. — Кстати, можете не дергаться. Снаружи больше никого нет, в смысле, живых.
Девушка поглядела наверх, на Антона, махнула ему рукой, чтоб спускался, а затем направилась за особистом. Тот тем временем подошел к столу с приборами, взял в руки самодельный ключ для морзянки и брезгливо поморщился:
— Детские игрушки. И на кой Васильичу всё это нужно было? Впрочем... ему теперь уже всё равно.
Ольга уже открыла было рот, чтобы как-нибудь съязвить по поводу игрушек, но в этот момент до нее внезапно дошел смысл только что произнесенных слов. Девушка медленно провела рукой по лбу, покачнулась, а потом, сделав шаг вперед, уперлась в столешницу и расширившимися глазами посмотрела на Свиридяка.
— Что!? Что ты сказал!?
Особист вздохнул, уселся в жесткое кресло и достал сигарету. Повертел ее в пальцах, не глядя на девушку, затем еще раз вздохнул и щелкнул зажигалкой, прикуривая. Несколько секунд в ангаре стояла гнетущая тишина. Подошедший Антон положил руку сестре на плечо и тоже посмотрел на Тараса.
— Что ... с дядей Сережей? — тихо переспросила Ольга. Свиридяк жадно затянулся, выпустил кольцо дыма, и четко с расстановкой проговорил:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
