— Ладно, я ему о Фоме, а он мне о Ереме... По-моему, был вполне конкретный вопрос, что это за оружие, а в ответ очередная лекция о смысле бытия... Ну что за народ пошел.
— Хочешь знать, что это за оружие? Я скажу — это сердце Всевышнего, убитого на земле четыре с половиной тысячи лет назад. И последний раз, когда я о нем слышал, оно хранилось в Центральном Храме Всевышнего.
— И где же этот храм? Что-то я о нем не слышал...
— Где сейчас этот храм я так сразу и не скажу, но полторы тысячи лет назад он возвышался над столицей Центральной Земли.
* * *
Ну вот, совсем интересно! Не, мир, конечно, прикольный. Только одного врага победил, как мне тут же предлагают спуститься на дно океана и с четвертого слоя Сумрака из храма достать сердце давно погибшего главного бога. После чего, гордо размахивая над головой висящем на остатках аорты органом кровообращения бога, идти против Спящих. Это точно — увидят они такую картину — испугаются, помрут от страха окончательно. Или от смеха, не важно, результат все равно один.
Ладно, о том, что это за сердце такое, мы еще поговорим. Как и о том, кем этот Всевышний был при старой и новой власти. А теперь, скажи-ка ты мне, человек дорогой — как по-твоему я должен на дно морское спустится? Ах, никак? Ну спасибо тебе! Ах, сердце все равно полторы тысячи лет на дне не сможет даже в Сумраке уцелеть? Ну просто прекрасно! И какой же у тебя план?
Просто прекрасный план! Ну естественно, как же я мог об этом забыть, все ж так просто — слетал себе в прошлое, добыл сердце, и назад. Не важно, что это невозможно по законам магии и по законам физики — мы тут самые главные, нас такими мелочами не напугать. Если что — боги помогут. Эй, Хаддим Роккав, говорят, вы умеете во времени путешествовать? Невозможно, говоришь? Да так, ничего, иди дальше.
Ладно, Адам, а если серьезно? Не умеют ни боги, ни люди возвращаться в свое прошлое, а вдруг там своего прадедушку встретишь, и далее по списку. Ну так какого, спрашивается, рожна, если ты об этом знаешь, то предлагаешь мне такое?
А вот это интересная теория. Значит, если меня не было в прошлом этого мира, то я могу туда попасть? Ты не можешь, а я могу? И что для этого нужно? Всего лишь? Просто надеть на палец твое кольцо и на шею кулон? Все? Точно, больше ничего не надо? Ладно, а как бы Архимаг эту проблему решал, у него ни кольца, ни кулона нет? Не знаешь? Ну допустим. И когда ты мне предлагаешь совершить эту увлекательную и весьма познавательную прогулку? Я не ослышался, прямо сейчас? Прямо после боя, уставший я должен срочно нырять с головой в тихий омут, где черти водятся? Ах, время не терпит, и ты, видите ли, почувствовал, что до пробуждения Спящих остались считанные дни? Говоришь, отдохнуть смогу прямо там, а вернусь в тот же самый миг, что и исчезну?
Знаешь, Адам, мне твой план совершенно не нравиться, но он слишком бредовый и неправдивый, чтоб оказаться ложью. Давай сюда свои кулон с кольцом, посмотрим, что можно будет сообразить на троих.
Ух ты! Да! И зачем только Адам так долго мне всякую фигню молол? Он не мог просто снять кольцо с пальца, чтоб я, наконец, почувствовал, что это за артефакт такой? Да из него сила так и хлещет — такой спокойно может дырку во времени проколоть, да такой вообще все, что угодно, может. Это, случайно, не Всевышнего? Как я угадал? А вот так, взял, и угадал. Ладно, давай сюда кольцо, а заодно и расскажи, что это за существо было. Вроде Хаддима Роккава? Ах нет, это, значит, бог стихии в теле человека, а тот был богом-творцом в собственном теле? Интересно, но, пока, непонятно, продолжай. Говоришь, на месте мне обо всем расскажут? И улыбка, ох какая нехорошая улыбка. Ладно, давай сюда кулон.
И что дальше? Так, а это кто еще такой? Какой еще магический раб? Ни о каких рабах мы не договаривались... И...
Блин, вернусь назад в будущее — скажу этому гаду Адаму все, что я о нем думаю. А теперь, скажите на милость, и куда это я попал?
* * *
За одну тысячу четыреста девяносто два года до вышеописанных событий. Место то же, герои те же.
* * *
Чисто поле. Сидит в нем плотного телосложения рыжебородый парень на вид лет двадцати пяти — тридцати, держит в руках кулон на цепочке и говорит с ним.
— Слушай, ты, раб...
— Сам ты раб! — отвечает медальон. — Я тебе не раб, а Олимп! А лучше по полному имени — Олимпер! Понял? Олимпер, а не раб!
— Да мне пофиг, хоть раб, хоть Олимпер — сейчас как зашвырну тебя куда подальше, будешь тут до скончания века валяться!
— Да, да уж, забросишь ты меня... Да ты без меня тут никто! Как ты сюда попал, а? Не знаешь? А я знаю — это я тебя сюда забросил! И только я тебе могу все про это время рассказать, а главное — только я тебя назад могу вернуть! Так что слушайся меня!
— Ты, раб, у тебя там в этой фиговине мозгов хоть капелька есть, или только пургу пороть ты и можешь? Ты сам подумай, я в этом мире чужой, и мне совершенно пофиг, понимаешь, абсолютно пофиг, в каком времени жить. Или ты думаешь, что меня так и прет мир спасать, Спящих убивать? Или ты вообще не думаешь? В любом случае, мне до одного места, что ты там болтаешь, и у тебя очень простой выбор. Или ты будешь делать все, что я тебе велю, или... Не, не буду я тебя тут выбрасывать. Вот найду кузнеца, и поставлю его перед выбором — или стрелу в лоб, или он превратит тебя в обычный кусок металла. Я думаю справится, арбалетный болт всегда считался нормальным стимулом!
— Ты так не поступишь!
— Я? Ты думаешь? Или ты считаешь, что я не смогу разобраться с этим кольцом без тебя и с его помощью зажить себе припеваючи? Давай поспорим? Хочешь?
— Спорить?
— Ну да, поспорим, какой из кузнецов справиться — первый или второй? Можешь, в принципе, и на третьего поставить, но я думаю, что и двух с тебя хватит. Ты чего замолчал, а?
— Ты серьезно, что ли? Ты что, действительно не хочешь вернуться?
— Почему не хочу, хочу. Надо же Архимага добить, он, правда, и тут живой, да вот все эти временные петли... Короче, там как-то надежнее. Но слушаться магического раба я не собираюсь, и потому еще хоть один наезд — все, к кузнецу. Ясно? Не слышу, ясно?
— Ясно, ясно...
— Не "ясно-ясно", а "Ясно, господин!". Запомнил? Повтори!
— Ясно. Господин.
— Вот и хорошо. А теперь рассказывай.
— О чем? Я много чего могу рассказать, могу о себе, могу о Всевышнем, могу о мире, куда мы попали...
— Обо всем по порядку. О себе, я так чувствую, ты мне еще уши прожужжать успеешь, мир еще увидим, а вот о Всевышнем было бы интересно послушать. Что это за загадочное существо такое было? Давай о нем сначала.
* * *
Всевышний был богом-творцом. Сотворив мир, он долгие миллионы лет был его покровителем. Он совершенствовал его, наблюдал за ним и наслаждался гармонией своего творения. Он сотворил разных живых существ, людей, эльфов, гномов, орков, гоблинов, кентавров, вдохнул в них душу, дал им разум и свободу воли и наблюдал с небес за их земными делами. Так продолжалось долгие тысячи лет, пока однажды в сотворенный Всевышним мир не вторглись существа с козлиными ногами.
Никто, включая Всевышнего, не знал, откуда они пришли, какой мир породил этих исчадий. Но они подчинили себе его мир, и всей власти Всевышнего не могло хватить на то, чтобы одолеть этот оживший ужас. Черпая поистине божественную мощь из страданий живых существ, они стали богами-владыками, богами-властителями. Темные века сменялись красными от крови веками, те, кого позднее назвали Спящими, устраивали танцы на человеческих черепах, играя музыку на человеческих жилах, а Всевышний, бог-творец, давно забытый своими созданиями, был бессилен. Его власть ограничивалась сферой творения, по самой сути своей он не умел разрушать.
Так продолжалось до тех пор, пока не нашлись герои, бросившие вызов козлоногим и одержавшие победу. Их было много, самым первым был Враг, самым удачливым был Адам, их выжило мало, очень мало. Именно Адаму удалось погрузить козлоногих в многотысячелетний сон, именно ему досталась толика их божественной силы, подарив вечную жизнь. И настали новые времена, и пришли новые боги. Место богов-владык заняли боги-стихии, такие, как Хаддим, Роккав или Мраидша. Изначально это были простые люди, но потом уважение к ним после смерти пробуждало их сознание к новой жизни. Постепенно души обрели новую оболочку, новое эфирное тело, которое они научились покидать и в смертных телах стали спускаться на землю, чтобы помогать людям.
И в новой системе мира опять нашлось место Всевышнему — творец служил новым богам поводырем, он учил их помогать людям, он учил их творить.
Всевышний тогда врачевал раны, нанесенные человечеству правлением Спящих — благодаря его вмешательству из памяти людей ушли страшные века крови и боли. Остались лишь добрые сказки и предания, тяжелая гнилая рана зажила, гниль покинула ее. И когда Всевышний понял, что смертные уже излечены, спустился он с небес на землю.
Всевышний пришел к людям не для того, чтоб учить, а для того, чтоб учиться. Он хотел научиться разрушать. Он пришел создать оружие против Спящих, ибо он понимал, что придет час, и проснуться они. Он встретился с Адамом, и долго говорили они, тот, кто сотворил мир, и тот, кто одолел врага. Многое поведал Адам, и приступил Всевышний к работе. Не так уж и много сумел он создать чудес, но каждое из них не знало себе равных. Это была и книга, описывающая прошлое и грядущее, и кольцо, имеющее власть над самим временем. Но создавал Всевышний и оружие. Великий мастер, великий творец был велик и в этом своем начинании, и выходившие из его рук мечи были разящими, а луки не знали промаха.
Но понял он — не в этом сила, не одолеть подобным Спящих. Уничтожил он все те свои творения, до которых мог дотянуться, и сотворил самое страшное оружие — он превратил в машину смерти самого себя. Он понял, что нет иного способа одолеть Спящих, кроме как отдав за это свою жизнь, жизнь творца мира. И Всевышний сделал это — он убил себя, вырвал свое сердце и вложил в него всю свою боль и любовь к сотворенному миру. Всевышний умер, смертью окончательной и бесповоротной, но сердце его продолжало биться, и люди помнили его.
Куда отошла из мира душа Всевышнего — неизвестно, но мир, сотворенный им, жил и боролся, и сердце билось в столице Центральной земли до тех пор, пока не скрылась она в пучине вод.
* * *
Не хотелось мне чего-то шутить. Честно говоря, впервые мне не хотелось назвать самоубийцу дураком — я мог его понять. Действительно, если ты всего себя во что-то вложил, то иногда хочется пожертвовать собой, но дать шанс своему творению. Я бы, конечно, так не поступил, в конце концов я не верю, что гениальный творец способен лишь на один masterpiece, как это по-русски, шедевр. Если ты гениален — уж соизволь, если в первый раз твое творение испоганили, сделать его во второй раз, еще лучше. Тем более, если ты не смертный человек, а бессмертный бог. Но, видать, действительно полюбился Всевышнему этот мир.
Ну да ладно, теперь хоть концы с концами сводились — и кольцо обрело свое место, и Некрон. И я сам себе мог, наконец, пояснить, почему же именно я не хочу пробуждения Спящих. Приятно, надо сказать, когда жизнь вокруг тебя обретает смысл, и ты чувствуешь себя человеком, а не ослом удивленным.
Так, раб, как там тебя, Олимпер, ну прям олимпиец какой-то, с олимпийскими богами никогда не общался? Жаль, тогда рассказывай, чего мне в этом времени ждать. Политическую, так сказать, обстановку.
* * *
Мир тысяча четыреста девяносто второго года до пробуждения Спящих и за примерно тысячу лет до определившей новую картину мира войны был простым, как грабли. Тут не было Старых и Новых империй, великих халифатов и республик. Тут были три заселенных материка, Северный, Западный и Южный, на каждом из которых было от десяти (Южный) до сотни (Северный) мелких королевств. Плюс Центральная земля — единое могучее теократическое государство, в котором высшей властью обладали ученые-жрецы, по совместительству маги. Конечно, многие вещи были такими же — резиденция Верховного Архимага была по прежнему в столице Новой империи, только сейчас это пока еще была не империя, а просто королевство. Крупнее, чем большинство из соседей, но не превышающее и десятой части того, что впоследствии будет называться Новой империей.
В этом же месте, где произойдет битва между войсками Ноха и объединенными армиями союзников, сейчас не было вообще никакой власти — это был прообраз будущих Диких земель, страны замков, баронов и солдатской вольницы. Потом с севера сюда придут основатели Старой Империи, но это будет еще через восемьсот лет, пока же тут нет ничего и никого.
Для того чтоб попасть в столицу Центральной земли, можно было воспользоваться несколькими путями — можно было пойти на юг, дойти до порта, сесть на корабль и поплыть туда; можно было пойти на запад и сделать то же самое; наконец, можно было пойти на юго-запад, и уже оттуда отчалить на корабле. И так, и так, и так путь лежал по диким землям где власть принадлежала тому, кто сумел ее захватить, и приводил в вольные города, где любому человеку за определенную сумму золотом дозволят сделать все, что его душе угодно. Хоть из пушки по воробьям пострелять, хоть в столицу Центральной земли пойти. Первое даже более охотно — меньше риска и больше пользы.
Больше пользы потому, что Центральная земля уже давно, для чистоты генетического эксперимента, закрыла свои границы для иностранцев, и все прибывающие туда корабли разгружались еще в море на плавучую баржу. На саму территорию Центральной земли путь иноземцам был категорически запрещен, наказание — вполне в духе местных традиций, расстрел на месте без суда и следствия.
* * *
— Интересно! И как же ты предлагаешь мне туда попасть?
— Я? Я тебе ничего не предлагаю! Я рассказываю, что есть. А как попасть — это ты сам решай, раз мастер Адам тебя выбрал — значит ты что-нибудь придумаешь, мастер редко ошибается.
— Вот уж трепло малое! Даже тут, не я похвалу заслужил, что придумаю что-то, а мастер, что выбрал именно меня. Умеешь же ты, Олимпер, ехидничать, если хочешь! А если я ничего не придумаю то что, я буду виноват, не мастер твой?
— Естественно! Мастер на тебя понадеялся, а ты ничего даже не сделал, чтоб его надежды оправдать — и кто же после этого виноват?
— Да, я чувствую, что весело мне тут с тобой будет. Ты за словом в карман не полезешь, да и нет у кулонов карманов. И как тебя только Адам столько тысяч лет выдерживает?
— А я почти все время с кольцом в шкатулке лежу, учусь с ним обращаться. Знаешь, как это скучно, несколько веков подряд в тесной шкатулке, рядом с этим колечком, как оно меня достало!
— И ты все равно его любишь?
— Конечно! Мастер, он хороший! Он заслужил! Ты просто не знаешь, какой он хороший человек, а вот знал бы ты его так же хорошо, как я его знаю... Впрочем, он иногда еще зануднее тебя бывает, как начнет зудеть, какой он умный, да хороший, да вообще...
— Не, с тобой точно не заскучаешь. Ладно, давай свою третью историю, с Всевышним и геополитикой разобрались, давай свою биографию. Если я туда пойду, куда надо попаду? Ну и отлично, я пошел, а ты давай, рассказывай. Как ты до жизни такой дошел, рабской магической.
