Вид на сельскую местность из окна небоскреба

— Бастарадос! Мама миа, Aidez, qui peut! Sauvez! Эста эст импоссибл!!! Хелп, вашу мать!

Отмахав еще половину мили, наш герой увидел посреди поляны в лесу крест, под которым кто-то развел огонь. А зря! Потому что на кресте висел распятый молодец в живописном костюме вакеро, и огонь уже подбирался к его пяткам. Руки и ноги несчастного были крепко привязаны веревками к кресту.

— Что-то мне это напоминает! — проворчал Джон, — уж не Дежа Вю ли у меня?

— Карамба, компаньеро! — заорал при виде путника распятый вакеро, — залей, заклинаю тебя мадонной Гваделупской, ты это чертово пламя! О боги, что я болтаю! Рядом ни лужи, ни ведра, а веревки морскими удавками завязаны! О, горе мне.

— Да, радость небольшая, — ответил Джонни, расстегивая килт, — но есть вашему горю опричь.

И уверенной рукой принялся сбивать пламя.

— Карамба, синьор! — заорал вакеро, когда пар достиг его ноздрей, — это ведь было наваррское пиво, не так ли?

— На что спорим, что нет? — меланхолично спросил парень. Ему было не до этого — он находился на пике блаженства, — баварское пиво, а вот сорт, пардон, не знаю.

— Да бог с ним, с сортом! — расплакался спасенный, — если бы вы развязали эти проклятые веревки — моя благодарность не знала бы границ.

Джонни вытащил карманный нож в полтора локтя длинной и принялся резать крепчайшую просмоленную пеньку. Полчаса пилил, пока снял вакеро с креста. Пока неудавшаяся жертва чихала и кашляла, он заметил, что кости неведомого борова куда-то исчезли.

— Сударь мой, — спросил спасенный, — а куда же вы направляетесь?

— Ай, не спрашивайте! — махнул рукой Джон, — совершенно дурацкая миссия. Ищу зятя одного баварца, который к тому же является племянником с мамашиной стороны одному французу.

— Карамба, сударь! — воскликнул вакеро, — так ведь это я. Шарль де Голль фон д'Артаньян эль Магнифико Лопез к вашим услугам!

— Какая встреча! — радостно воскликнул парень, — а за что вас... того?

— Чего? — не понял спасенный мужик с длинным именем, — ах, того! Янки поганые, что при дворе короля Артура был, секрет верескового меда выпытывал. Так я же его и не знаю... подонки, канальи, сволочи! А о ваших проблемах, синьор, я наслышан!

"Вот блин!", — подумал Джонни. Все в курсе его проблем, кроме его самого. Подозрительно все это! Ладно, послушаем этого Шарля де Голля фон д'Артаньяна эль Магнифико Лопеза — может дельное что скажет. А тот, наконец, справился со своими расшалившимися нервами и смог продолжать беседу.

— Выручили вы меня, мсье, слов нет! — заявил он, радостно потирая ладони, — я теперь вас отблагодарю.

— Что, бабу найдете для Торбена Дэдмена? — в предвкушении завершения квеста Джонни присел на задние лапы.

— Жабу ему, а не бабу! — показал новый знакомый небесам фигу, — я вообще не пойму, зачем вы бродите по Европе? Послали бы его нахрен, да и делов куча!

— Нельзя! — помрачнел наш герой, — батька мой (хотя и не мой) обещался ему меня в услуженье прислать. Слово чести!

— Чего? — взвился Шарль де Голль фон д'Артаньян эль Магнифико Лопез, — а ты знаешь, что согласно канонам новой веры, признание, вырванное под пыткой, а так же обещание в условиях жесткого форс-мажора является недействительным? Батька твой тонул, а упырь у него Слово с губ снял. Не пойдет! Перед Страшным Судом упырь будет виноват и обречен на полувечное заточение в Крестах.

— Полувечное, это как? — спросил Джон.

— А пока фаза развитого социализма не превратится в фазу коммунизма, — пояснил вакеро.

— А-а! — махнул рукой парень, — так это не полувечное. Это — вечное заключение. Спасать упыря надобно! Кстати, не знаешь, как?

— Веслом по морде — и в выгребную яму, — сказал спасенный, — единственный выход.

— Нету больше выгребной ямы, — вздохнул Джон, — ассенизаторы засыпали.

— Вздор! Упырь ее просто прикрыл всяким хламом. Так что, летишь?

Джонни недоуменно уставился на спасенного им Шарля де Голля фон д'Артаньяна эль Магнифико Лопеза. Не сошел ли с ума тот от нечаянной радости?

— В смысле, "летишь?" — спросил он.

— Три тысячи чертей! Пардон, кабальеро! Уно моменто!

Спасенный прошептал какую-то замысловатую фразу. Через мгновение раздался противный свист, и вскоре перед беседующими появилась палисандрового дерева ступа.

- Вот, — произнес довольный вакеро, — кума прислала из Великого Устюга. Проверял -работает! Живо домчит тебя домой — полезай!

Легко сказать "полезай". Вы пробовали когда-нибудь залезть в парящую на высоте полуметра ступу — предмет, немногим шире и глубже пожарного ведра? Вряд ли. Если прибавить к тому, что скамеечка в ступе не предусмотрена, а Баба-яга помещается там благодаря исключительно своей дистрофичной внешности, то... впрочем, ничего, сейчас сами увидите.

— Слушайте, может я сам дойду? — взмолился парень, — тут и тыщи километров не наберется...

— Нет! — однозначно заявил Шарль де Голль фон д'Артаньян эль Магнифико Лопез, — вы ведь все-таки не из Великого Устюга. Это там лишняя тыща — не круг, а во-вторых, должен же я вас хоть как-то отблагодарить за спасение. Вот , держите весло.

— Дык там ведь по регламенту метла! — удивился Джон.

— Это новая модель, — пояснил спасенный, -на третьем Семпроне, 939-й сокет... а-а! Что я время трачу на ламера! Ты пойми, если ты упыря метлой по башке звезданешь, то не будет того эффекта. Понял?

— Теперь понял! — улыбнулся Джон, стоящий в ступе и отчаянно пытающийся не свалиться с нее.

— Вира! — скомандовал спасенный им вакеро, и ступа взмыла вверх, — прощайте, молодой человек!

— У нас в Скотланде говорят "до свидания"! — проворчал парень, — интересно, как ей управлять?

— Внимание, пассажир, пристегните ремни! — раздался противный скрежещущий голос, — и смотрите мне, без мокрого. А то так и провоняться недолго!

Замелькал внизу лес, пролетела гористая местность. Затем она превратилась в равнину, спускающуюся к морю — ветер донес соленый запах Ла-Манша. Не прошло и трех часов, как парень увидал под собой знакомую усадьбу с лачугой. И впрямь — выгребная яма была на месте. На краю ее сидел в позе взлетающего пингвина старый знакомый — Торбен Дэдмен и старательно кряхтел. Лицо его было багровым, ведь непрохождение является профессиональной болезнью вурдалаков, упырей, вампиров и штангистов. Как сюда затесались еще и штангисты, ума не приложу!

— Зависни-ка над старым хреном! — приказал Джон ступе.

— Прямо над ним? — поинтересовалась ступа.

— В метре сверху и в метре слева.

— Окей! — раздался флегматичный голос предка "мелкомягких".

Грустивший на корточках упырь так и не сообразил, что стало причиной его падения в сугубо личную ловушку.

— Небесные ослы! — заорал он, выныривая на поверхность, но вдруг увидал собственного работника.

— Твоя работа, гаденыш? — злобно зыркнул он глазами, — помоги-ка выбраться!

— Ты забыл сказать "спасибо"! — лукаво подмигнул ему парень.

— Я забыл сказать "пожалуйста", образина! — заорал Торбен.

Джонни еще раз ему подмигнул.

— Надо заметить, тебе тоже сейчас противопоказано участвовать в конкурсе мужской красоты!

Пучина недвусмысленно намекнула упырю, что пора бы и подсуетиться, если хочет остаться в живых.

— Вытащи меня! — запричитал Дэдмен, — я награжу тебя по-царски!

— Ага! — хмыкнул парень, с сомнением оглядывая барахтающееся в нечистотах тело, — со всего богатства — одна фуфайка, да и то драная. Цари плачут от зависти!

— Слушай! — вытащил последний козырь Торбен Дэдмен, — у меня в камине под углями спрятан горшок с золотыми соверенами!

— Тавтология! — безапелляционно заявил Джон, — соверены по определению золотые. Ладно, я сейчас!

— Куда ты? — слабым голосом спросил упырь, чувствуя как демоны за ноги тащат его на тот свет.

— Информация нуждается в проверке, — голосом первого терминатора произнес парень, заходя в хижину.

Надо же! Горшок и впрямь оказался закопанным под углями камина. На радостях Джонни пересчитал все монеты, которых оказалось ровно две тысячи штук, и три раза обежал вокруг лачуги. Когда же он вспомнил о несчастном упыре и подошел к краю ямы, то в ней уже никого не было.

— Или сам выбрался, или нехорошо получилось! — сказал он без малейшего оттенка горечи, — что же мне теперь с золотишком делать, а?

Как вы думаете, что все-таки сделал с золотом Джон Мак-Лауд из клана Мак-Даудов, сын Дункана Мак-Лауда из клана Мак-Лаудов? Отнес и зарыл обратно? Абсолютно верно! Джон был парнем честным.

Тогда ответьте мне на последний вопрос: почему его мама буквально через неделю вставила себе золотые зубы?

— Вот и вся история! — окончил чтение Артем, — как тебе понравилось?

— Фигня редкая! — честно призналась Надежда, — но поучительная. Ты не против, если я домой на часок съезжу? Скотинку покормить надоть. А то на борове бекон расти начнет.

— Скотина — это святое, — серьезно сказал Артем. Конечно, езжай!

Надя быстро оделась, тут уж парень не настаивал, чтобы присутствовать при антистриптизе. Но, когда девушка уже ступила за порог, черт его дернул за язык спросить:

— Да! Главного то я и не узнал!

— О чем ты? — удивленно глянула на него Надежда.

— Да я все насчет того родимого пятна... на что оно похоже?

— Ах, вот оно что! — протянула она, — у тебя впереди еще масса возможностей!

Однако, все вышло совсем не так.

Глава 12.

О своеобразии и безобразии видов

Полдень субботы. Утомившийся от бестолкового чтения, Артем решил пройтись до пешеходовского особняка, да кинуть хозяйским глазом на тамошнего борова. Нади все не было, и в его душу стали закрадываться различные сомнения возможные причины. Объективные и субъективные. Если с объективными он бы еще смирился, то с остальными мириться не желал. Орлов неспешным шагом добрел до дома, где жила Надежда и присвистнул от изумления. До боли знакомая "Тойота" стояла у ворот. Артем почувствовал, как его сердце сжалось. Вот он — момент истины, прожить который достойно завещали все: от Николая Островского до Адольфа Гитлера. Не обращая внимания на скрутившийся от боли кишечник, парень подошел к двери и нажал кнопку звонка.

Открыла, как ни странно, Надя. Увидала Артема — и изменилась в лице.

— Зачем ты пришел! — звенящим шепотом произнесла она, — уходи!

— Вот те раз, — стараясь не выходить из мужественного образа, произнес Артем, — сначала обнадежила, а затем убежала.

— Уходи! — повторила Надя, — ты не понимаешь...

— Ага, — кивнул парень, — дебил по жизни!

Дверь распахнулась. За ней стоял Мустафа. В полной боевой раскраске: кожаная куртка поверху адидасовского костюма, вызывающе белые и чистые кроссовки. Все пестрое, точно предназначено для украшения какого-нибудь трансвестита. У Артема даже слегка зарябило в глазах.

— Слющай! — начал Мустафа, — тэбэ вед дэвушка сказала уходить. Ну так и уходы!

— Слющай! — твердый взгляд собственных глаз Артем устремил в переносицу потенциального врага, — что ты здесь раскомандовался, Шамиль недоделанный? Вас вообще кто-то сюда звал? Уматывай в свой Грозный, Эль-Рияд или Кабул — откуда ты появился.

— Умный, да? — безо всякого выражения произнес Мустафа, — и храбрый. Ну, сейчас мы проверим...

И не прекращая говорить, без подготовки, нанес удар. Левой ногой в голову Артема. В самый последний момент парню удалось поставить блок, но из-за неправильного положения ног его выбросило с крыльца, и он упал на вымощенную кафелем дорожку.

— Тема!!! — закричала Надя, бросаясь к Орлову, но Мустафа схватил ее за руку и отбросил в сторону. Ударившись затылком о стену, Надежда потеряла сознание.

— Ах ты, моджахед хренов! — зарычал Артем, подымаясь на ноги и вставая в боевую стойку. Пришло самое время вспомнить, чему его учили в разведроте.

Мустафа, высокий и изящный, словно бабочка, спрыгнул с порога и попытался в прыжке нанести еще один удар. Артем просто уклонился — десять лет не дрался всерьез, кто его знает, что в запасе у горца, а затем при приземлении подсек Мустафе опорную ногу. Прокатившись пару метров по залитому асфальтом двору, тот проворно вскочил на ноги.

— А джигит наш непростой! — морщась от боли в лодыжке, сказал Мустафа, — где служил, дорогой?

— Не помню! — ответил Артем, сжимая кулаки, — давно дело было.

— Горячие точки? — спросил противник, — танцующими непринужденными движениями сокращая дистанцию. Артем ухмыльнулся. В этот момент Мустафа снова нанес удар. Комбинированный. Удар локтем парень отбил, а вот коленом — опоздал. В следующий момент асфальт полетел ему навстречу.

— Тренироваться нада, дарагой! — хохотнул Мустафа.

Из положения лежа Артем нанес удар носком туфли по ахиллесову сухожилию подшибленной ноги. Корчась от боли, горец отпрыгнул и принялся ругаться на родном языке, призывая на голову наглого русского лишения, напасти и проклятия.

— Я и вижу, как вы тренируетесь, козлы вонючие! — засмеялся парень, вставая на ноги.

И тут он снова пропустил. Хорошо, что на Мустафе были кроссовки — иначе лежать бы Артему до самого вечера и отдыхать на асфальте. Видно, не так уж и здорово попал он по сухожилию. Отлетев на несколько метров, наш герой брякнулся в кусты и ненадолго отключился. Придя в себя, он услыхал, как Мустафа что-то ворчливо говорит плачущей Надежде. Артем открыл глаза и застонал — он валялся на всякого рода садовом инвентаре: лопаты, тяпки, окучники. Что-то твердое и тяжелое было слева — почти под спиной. Кряхтя, он поднялся и обнаружил обычную кочергу, которой обычно шевелили угли в буржуйке на заднем дворе. Кочергу делали на совесть — почти полтора метра четырнадцатимиллиметрового шестигранника. Взвесил ее на руке, стараясь не прислушиваться к целому букету неприятных ощущений, затем стал тихо пробираться вдоль посаженых рядами флоксов и георгин.

Чертов Мустафа даже не испачкался. Склонившись над полулежащей на скамейке Надей, он сварливо говорил:

— Я твоего отца знаешь, гдэ видал? Хэ! Ты такого балшого и не видала, на котором я его видэл! И кавалэру сваэму скажи, что я его в слэдующий раз прирэжу, как кабана! Хэк, и всё!