— Так вот тебе инфа к размышлению, мой юный друг, — и снова эта фирменная гримаса семейства Гро. — Гордость любой женщины — это вопрос цены и стоимости! Раз вспомнила — значит, мало предложил. Обидно, когда тебя недооценивают, знаешь ли!
— Сомнительная истина для того, кто уважает женщин. Я не хожу по борделям, да и вы почти не напоминаете шлюху. Но только почти...
— Ну, знаешь ли!
Возможно, эти двое сцепились бы не на шутку, но тут судьба совершила отвлекающий маневр.
— Госпожа Гро! Офигенно рад встрече! — левитировав к столу еще один стул, напротив Амарис плюхнулся развязного вида молодой ведьмак. Его симпатичное, смуглое до черноты лицо казалось знакомым. — Совести-то у адептов Локи отродясь нет, но ты всё же постеснялась бы.
— Чего же, мой дорогой Фид?
— Шарлатанствовать средь бела дня, — любезно пояснил Фид, кивая на разложенные между столовыми приборами таарра. — Слышь, Амарис... тут целая турма из Инквизиции явилась по нашу душу. Загребут же за компанию, для одного лишь протокола.
— Этим-то что здесь надо? Благочестивые неудачники! Прошляпили меч Бёльверка и всё никак не уймутся, — раздраженно прошипела Амарис. Через пару секунд карт на столе будто и не было вовсе.
— И-ищут-ры-ыщут, — пропел ведьмак, забавляясь. — Сынка своего спроси, а я так, мимо пробегал.
— Спрошу непременно, милый, — при этих словах она зыркнула в мою сторону. — Ника, не знаю, что ты забыла в такой компании, но Лексу это не понравилось бы! — Она поднялась на ноги и оправила складки короткой нижней юбки, виднеющейся в широком разрезе верхней, тоже не шибко длинной. — Меч они, видите ли, ищут... меч. Меч! Хм, Аларик, значит... старомодное имечко. Уж не Бёльверка ли так звали?
— Да, меня назвали в честь него. Я слышал, его второе имя было "Один", оттуда и Бёльверк, — подтвердил Рик, пожимая плечами с бесстрастным видом.
— А твое второе имя?..
— Фрейр, — на автомате ляпнул он, и тут же с досадой закусил губу.
— ...и Фрейя. Ясно, — загадочно хмыкнула Амарис, и, не прощаясь, ушла. Рик с досадой глядел ей вслед.
— Ну и сука эта Амарис! — в сердцах выпалил он. Его друг-ведьмак сально ухмыльнулся.
— Не без этого. Зато какая красотка!
— Видал и получше.
— Твое "получше" начинается твоей же сестрой, да ею и заканчивается. Это, знаешь ли, нездорово. И необъективно!
— О, заткнись!
Фид демонстративно вздохнул и перевел на меня взгляд темных глаз, густо обведенных черной и медной краской. У приграничных магов свои представления о прекрасном, и этот ведьмак под них вполне попадает: в черных волосах виднеются белые пряди, а всяческих побрякушек на нем даже больше, чем на Амарис.
— Чей ребенок-то? У Амарис, кажись, только один бастард.
— Как ты смеешь?! Она же моя копия!
Угу, блин, копия. Насколько помню по утреннему умыванию, белобрысая курносая пигалица из зеркала не имеет ни капельки сходства с тонкокостными темноволосыми близнецами. Ни тебе длинных ног, ни острых высоченных скул, ни даже породистого ястребиного носа. Разве что глаза у меня чуточку раскосые да физиономия бледная. Да и то, бледность у близнецов благородная, а не то что моя желтоватая, щедро присыпанная веснушками на переносице, а также на плечах и даже немного на запястьях.
Честно говоря, меня очень интересовало происхождение новых друзей. Внешность, силы, манеры, прыжки с простецкой речи на вычурно-благородную... при всех своих недостатках я вовсе не дурочка. Но интересоваться в лоб постеснялась — не так уж долго мы знакомы. С другой стороны, они вот обо мне знают всё, что только можно и нельзя! Так что скрытничать невежливо с их стороны.
— А тебе не рановато ли, папаша? — Фид в эпатажных заявлениях своего дружка справедливо сомневался.
— Не, в самый раз. Я, типа, стал взрослым и ответственным!
Я одарила смеющихся парней далеким от восторга взглядом. И где же Рес, когда моему новоиспеченному папаше нужно засветить по башке? Нет, я бы и сама рада, но для этого же придется встать. А мне и тут неплохо.
Пока Рик с ведьмаком обсуждали свои дела, невзначай сдвинула один из широких браслетов, скрывающих запястья. Почти и не удивилась, увидев, что белесые шрамы-метки потемнели.
Полгода, девочка. И ни днем больше.
Рик следил за мной краем глаза, не прекращая беседы. Все-то замечает! Как прикажете от него скрыть хоть что-нибудь?
* * *
Столь паршиво начатый день не мог продолжиться никак иначе. На встречу с Десяткой я опоздал. Теперь вот любовался, как благородный, мать его так, эрол Эссельна выговаривает что-то бойцам, заняв мое место во главе ряда.
— Сами-то как считаете, это правильная тактика?! — нудил Стефан этим своим манерным тоном, какой некоторые находили "приятным и исполненным собственного достоинства", а я — признаком... э-э, в общем, неестественных сексуальных предпочтений. И вот это — моя так называемая правая рука? Нет уж, спасибо. Я бы предпочел Рино или Эйса. Или даже Ольгу: личность неприятная, но доверять ей можно.
— Поставлю вопрос иначе: а тактика ли это? Если ваш ответ "да", то вы — такие же болваны, как ваш командир!
Я бы мог поспорить, кто из нас болван. Можно ли относиться без малейшего уважения к тем, кто в бою прикрывает твою спину? Да, я тоже одиночка, но таковы обстоятельства, что лучшим воинам Хаоса полагается выступать отрядом. Десятка Мечей — притча во языцех, ночной кошмар Империи. Наша декурия знаменита тем, что выкашивает целые турмы — не так уж сложно, если в декурии три толковых силовика. Показательные бойни, устраиваемые нами, — это нечто вроде старой традиции. И даже я не могу отрицать ее эффективность, пусть даже особого удовольствия от этого не получаю.
Но что-то я увлекся размышлениями. Надо бы поставить на место чересчур распоясавшуюся принцессу, хотя бы на какое-то время.
— Стини, твое ж благородие! — тяну медовым голосом. — Снова записал меня в величайшие болваны Мидгарда, как я слышу. Быть может, поболтаем? Заведем увлекательную беседу на тему того, кто из нас воин, а кто мешок тролльего дерьма?
Стефан развернулся ко мне, крутанувшись на каблуках щегольской обувки: их высочество даже на плацу не желают выглядеть абы как. На скулах оскорбленного в лучших чувствах аристократишки пылают два алых пятна, будто бы я надавал ему оплеух, а взглядом таким при большом желании можно и проклясть, и расчленить, и еще кучу всяких приятностей сделать.
— Я не воин? Услышать такое, да еще и от полукровного безродного ублюдка... Мне это расценивать как оскорбление средней тяжести?
Ребята за его спиной недобро хмурились, даже Ольга покачала головой. От лучших бойцов Хаоса не требуется жесткой дисциплины, как от рядовых; наши отношения достаточно неформальны. Но Стефан перегибает палку по любым меркам. Ну да мне к его хамству не привыкать; душит парня гордыня, ну и ладно. Мне не пятнадцать лет, чтобы устраивать разборки из-за такой ерунды. Аникам расшвыривает наказания направо и налево, а толку? Его все терпеть не могут. Послушание можно вбить, а вот уважение — только заслужить. И тут полезно помнить, что на всех не угодишь: так, например, мы со Стефаном никак не поладим. Я ему поперек горла и это взаимно.
— Расценивай как факт. Какой из тебя воин, ну скажи на милость? — презрительно кривлю губы. — Я скорее запихну себе в глотку свой же меч, чем приравняю к воину дерьмового столичного бретера.
— Да ты...
— Желаешь, чтобы я наглядно показал разницу? Или спокойно оттащишь свою задницу на положенное место? Ну? Я открыт любым предложениям!
Наверняка в эту секунду Стефан ненавидит меня чуть больше обычного. Ненавидит, но боится, а потому плетется куда велено. Сама мысль об этом приносит странное, гадливое какое-то удовлетворение. Эссельна мог сколько угодно гнуть пальцы, но обнажить клинок обычно не решался. Слишком уж часто я валял его в грязи, какое бы оружие ни выбрал этот ретивый почитатель дуэльного кодекса.
"В духе темных — лишь честь и ярость; всё остальное — излишества, условности и отговорки..."
Теперь понял, что имела в виду Рес. И она ведь чертовски права. "Все остальное" — то, что заставляет пасовать, мяться и бояться. О, Стефану следует меня бояться! Понимает ведь, что я бы давно прикончил его, избавив свою Десятку от смутьяна, не будь на это прямой запрет Аникама. Да и понимаю я прекрасно всю эту тему: денежный мешок Николя Сенмар и медяка на нужды Легионов не выложит, если адепты снесут башку его драгоценному племянничку. Стефан к тому же эрол; его гибель не останется незамеченной. Только ищеек из Инквизиции нам сейчас и не хватало.
— Есть неприятности с патрулированием?
— Как ни странно, происшествий нет, — ответил Рино как ни в чём не бывало. — В мою смену не было. Патрули не суются на нашу территорию, хотя — видят боги! — прекрасно знают, что артефакт у нас.
— Кто щас дежурит?
— Я! — Гримнир Наранхо, Шестой меч, коротко поклонился. — Курирую две турмы бойцов, распределенных по аванпостам в установленном порядке. На данный момент происшествий не зафиксировано.
— Спокойно сверх всякой меры. Подозрительно, но в целом нам на руку. Дайте-ка угадаю, — не удержавшись, ехидничаю, — Стефан заскучал без хорошей драки и, почувствовав в себе невиданную храбрость, призвал вас наплевать на мои инструкции и выкосить пару-тройку гвардейских декурий, — по кривым усмешкам понимаю, что угадал. — Для бойни неплохо бы иметь повод. А то как-то... нелегитимно. Такая дурость в моем стиле, Стефан, а не в твоем. Сейчас не время ерепениться, и уж ты-то должен это понимать!
Это я удачно сообразил — показать свою беспристрастность в отношении паскудного Стини, намекнув, что и он не обделен какими-никаким достоинствами. Ну да, я его терпеть не могу, но дураком не считаю. Да и трусом тоже.
— Мне не нравится, что гвардейцы шныряют здесь столько времени, даром что им известно реальное положение вещей, — неохотно проговорил Стефан. — Жди гадостей от этих подонков. С другой стороны, им нужно создавать видимость...
— Ну так и пусть создают, — отрезал я. — Война начнется, когда Врата откроют, или даже раньше. Вот тогда вдоволь напоишь кровью все свои сабельки и шпажки. А до той поры не рыпаемся и ведем себя хотя бы с виду прилично. Вопросы есть?
Стефан надулся, будто девчонка, но возражать не стал. Я удовлетворенно кивнул и перешел к уточнению графика дежурств, желая всё разрулить поскорее. Мне еще надо переговорить с Аникамом по поводу дел насущных в целом и его неуместной таинственности в частном.
Глава 23
Фидери Скарпа трусом никогда не был, но за сохранность собственной шкуры справедливо опасался. Особенно сегодняшним пасмурным днем, на выходе из "Самшита" окруженный декурией бравых гвардейцев в этой их миленькой аленькой одежке.
Ну, по правде говоря, не таких уж бравых. Да и не таких уж гвардейцев, если не кривить душой. Без красочной униформы эти юнцы вмиг растеряли бы весь апломб, непомерный для кучки вчерашних школьников — а иных сюда обычно не присылали.
— Сегодня ничего противозаконного не делаю, госпожа! — Фид, конечно, ищеек опасался, но не то чтобы очень уж. Декурию возглавляла знакомая спесивая девица, носившая мантию — он это точно знал — без году неделя. Пока что алую с белым, а не белую с золотом, но младший инквизитор — страсть как престижно для гвардейца с выслугой всего-то лет пятнадцать. Девушка младше него где-то на два десятка, это Фид мог сказать уверенно. У Инквизиции также имелась некая внутренняя система рангов и профилей, недоступная простым смертным. Так кто-то получал звание раньше, кто-то позже; кого-то направляли в запас, кого-то в гвардию, кого-то в Магистрат.
— Кайта, — надменно поправила новоиспеченная инквизиторша. — А для тебя — скарл-инквизитор Илайя.
— Милая госпожа, да мне что алый, что белый, что верховный, — ухмыльнулся Фид. — Вы б еще по цветам радуги звания распределили.
Он уже имел счастье узнать, что темперамент у этой Илайи под стать пышным огненным кудрям. Но в этот раз на подначку она не поддалась.
"Надо же", — хмыкнул Фид про себя. Не то чтобы ему так уж хотелось повторить опыт трехнедельной давности, когда рыжеволосая прелестница едва не выбила ему половину зубов.
— Ну что ж, — начал он вслух. — Чего желает госпожа скарл-инквизитор Илайя от скромного, законопослушного ведьмака?
— А вы что, бываете законопослушными? — со скептицизмом поинтересовался гвардеец, стоящий ближе всех к Илайе. Та выразительно поморщилась, но в мыслях наверняка с ним согласилась.
— Временами.
— Верится с трудом...
— Заткнись, Ройбен! — рявкнула Илайя, не оборачиваясь. — Скарпа... ты у нас, прямо скажем, скользкий тип. В твою законопослушность я не поверю ни на миг, а потому расскажи-ка мне: не появлялось в Ярнвиде каких приметных личностей? Не случалось ли чего подозрительного? И на сегодня разойдемся по-хорошему.
Фид задумчиво потеребил отполированную до блеска косточку на одном из своих браслетов. Косточка была птичья, но гвардейцы, судя по опасливо-гадливым взглядам, считали это не иначе как останками сожранного на обед младенца. Эта самая птичья кость — так называемый детектор неприятностей, сейчас едва ощутимо, но всё-таки вибрировала между пальцами. Кто-то страстно желал расквасить ему нос. Фид считал себя обладателем прекрасного классического профиля, а потому судорожно принялся перебирать в памяти всё, что можно выложить Илайе.
Расходиться по-плохому не хотелось, определенно. Никому бы не захотелось, виси у него на поясе сумка с контрабандными ингредиентами для зелий и амулетов. Но в последнее время вправду не случалось ничего и никого примечательного.
— Н-не зна-аю, — протянул он наконец. — Ходят слухи, некромант в приграничье объявлялся. Ну так он всего разок-другой на вампиров нападал — и ищи-свищи. Да и то он в Тоноре хозяйничал, так что по его поводу пошептаться надо не со мной, а с кровопийцами. В общем, сказать-то нечего, милая госпожа.
— М-да? — Илайя поджала и без того тонкие, красивой формы губы. — Как насчет того хлыща, с которым ты видишься последнее время? Такой весь тонкий да звонкий... С ним один раз девочка была, светлая и, хм, светловолосая.
Фид напустил на себя удивленный вид и принялся скармливать инквизитору заранее заготовленную байку. Он любил включать дурачка и выводить из себя таких вот дутых ничтожеств. Даже ставя под вопрос целость и сохранность классического носа, да.
— Эрик? Так вам ли не знать, госпожа элте? Он не из наших будет, а из ваших. Эрол Реанарр! Ежели не врет.
— Припоминаю такого, — снова влез не в меру остроумный блондинчик по имени Ройбен. — Из наших юго-западных, если не ошибаюсь?
— А бес бы вас не знал, аристократов. Мне что север, что запад, как-то поровну.
— А у тебя что за дела с этим Эриком, мелкий ты жулик? — спросила Илайя у ведьмака с неизменной подозрительностью.
