Своим печальным взором мне душу ранишь ты, Всё то же воплощенье красы и чистоты.
Ты дерзость похищенья, мой ангел, не простил. Моя надежда, радость, я пал к ногам твоим, Скажи мне, что мне сделать, чтоб стал тобой любим? Припев 2:
Прекрасной Габриэлью вся жизнь озарена,
Пьяней с тобою рядом, чем раньше от вина. Пусть боги сохранят нам всё, что уже сбылось, И чтоб великой цели достичь мне удалось.
И ты мне улыбнулась, оттаяла душой, Отныне и навеки мы связаны с тобой.
Тобою окрылённый, врагов я победил,
Врагов рассеял орды, тобою вдохновлён,
Отец твой, старый консул, был в битве мной пленён.
Припев 2
Благословенье наше, прощенье твоих вин Я взял с него как выкуп, и он ушёл один.
И даже, обернувшись, нас вновь благословил. Тебя завоевал я, освободил страну, И жизнь воспринимал я как вечную весну.
Припев 2
Три сына с нами рядом стоят богатыря, Налились урожаем цветущие поля.
С тобою вместе, радость, земной круг завершил. Глядим мы вместе с башни на наши города, Народ наш процветает теперь, как никогда.
Заключительный припев
Прекрасной Габриэли последнее прости,
Достиг великой цели, достиг конца пути, Пришла пора с тобою из жизни уходить,
Всем показав, как верить, как жить и как любить.
Глава11
Испытаниестрастей
У дома гетеры его поджидал человек со смутно знакомым лицом. Вроде бы из Карлинора.
Карлинорцы ожидают тебя, герой. Они просили передать, что, если ты не изволишь решить по-другому, хотели бы собраться днём в день хмеля у посла Карлинора.
Если смогу, обязательно приду, хмуро ответил Тор. Отказаться было почти немыслимо.
И велели передать тебе, что новостей много. Ведь в застенки Инквизиции вести не доходят, а Высокородной до наших вестей дела нет.
Намёк на Толтиссу, которой он только что отдал тело и часть души, кольнул неожиданно остро он не думал, что это может задеть. Вся накопленная за день унизительная усталость, страх и злость на самого себя нашли выход в первом попавшемся объекте этой расфуфыренной девке, устроившей в его комнате солдатский бордель.
Обязательно приду, уточнил Тор. Желание немедленно идти в посольство и узнать новости было острейшим, но он сдержал порыв, выглядевший бы неприличной спешкой.
Торраспрощалсясземлякамиивошёлвтаверну.Вокругужесобралась толпа зевак, жаждущих поглазеть на очередные деяния героя, а, может быть, дождаться, как он свою свинью вышвырнет из дома и её потащат на кол. Тор кивнул хозяину и быстро поднялся к себе. Два официала стояли на страже и поклонились Тору. Дверь была не заперта. В комнате царил беспорядок, витал смешанный дух благовоний и нужника. Рабыня красилась и умащалась при кривом огарке свечи, а в углу, в густой тени, торчал полный ночной горшок.
Откуда притирания?
Госпожа Толтисса прислала и передала, что ты разрешил пользоваться. Вот я и пытаюсь привести себя в порядок, господин мой,
194
сказала рабыня, умильно улыбнувшись ему.
Действительно, она уже была в своеобразной боевой раскраске: накрашены брови и ресницы, подведены глаза, рот, кружочки вокруг сосков, пупок и даже половые губы.
А дверь почему не заперта?
Ты не приказал, хозяин. Да и официалы её охраняют.
А почему не выполняешь обязанностей рабыни? Почему беспорядок в комнате? Ну ладно, с этим подождём. А вот почему ночной горшок не почищен?
Господин, я боялась выйти. Эта чернь меня заплюёт, жалостливо заныла рабыня. Тор, всё более раздражаясь и от хаоса в комнате, и от нарастающего внутреннего напряжения, закричал:
Немедленно займись горшком! Принеси кувшин питьевой воды, а то он пуст! Смени воду в тазе для мытья! А убирать будешь, ладно уж, потом! И чернью граждан не называй! Они несравненно выше тебя!
Ангтун подхватила горшок и бросилась наружу, спросив у официалов: Где же отхожее место?
Официалы со смехом указали ей направление. Тор видел в окошко, как та бежала, спотыкаясь непривычная босота сковывала движения, забрызгивая себя нечистотами, как улюлюкали ей вслед собравшиеся на внутреннем дворике слуги и служанки, как кто-то подставил ей ногу, она упала, разлила горшок и вымазалась окончательно. Ей пришлось под свистки и хохот доставать воду из колодца, всё смывать и самой обмываться холодной водой. Правда, когда в неё стали плевать, Тор из окошка грозно сказал: Кто смеет плевать на мою собственность? Все расхохотались и ограничились насмешками, шлепками и щипками. Против этого Тор не возражал. Рабыне надо было понять своё место и положение раз и навсегда, а то ведь сядет на шею... Ишь, накрасилась (раньше он сказал бы как гетера, но, повращавшись в высшем обществе, находил теперь иные сравнения) как дешёвая подделка под Высокородную.
Затем рабыня принесла кувшин холодной воды из колодца и таз горячей, неловко забрызгав себя кипятком. После чего Тор, которому было уже невмоготу, заорал: Быстрее мойся и на постель! Рабыня с трепетом бросилась исполнять приказание. А Тор со звериной силой, накопленной за день унижений и напряжения, вошёл в неё. Рабыня истошно закричала. Тут Тору стало неловко (мучить её он не хотел, нельзя, чтобы эти свиньи радовались, что медленно посадили её на кол!). Тебе больно? тихо спросил он.
Нет, господин! так же тихо ответила она, не смея его целовать. Мне очень-очень хорошо.
Ну и не удерживайся, сказал Тор и обнял рабыню ещё сильнее. Она опять закричала, народ вовне зашушукался.
Ангтун знала, что официалы слушают. Знала, что каждый её всхлип может стать приговором. Но когда Тор, уже смягчившийся, прижал её к себе, она вдруг поняла, что не играет. Боль была настоящей, но ещё более настоящим было чувство защищённости впервые за многие месяцы. Внутри неё разрывался клубок страха и неожиданной, глубокой благодарности тому, кто мог бы её убить, но вместо этого дал укрытие. А главное, потому, что она чувствовала, что с болью втягивает в себя и растворяет чёрное, что накопилось на дне души хозяина. Это вызывало острейшее наслаждение и чувство своей нужности.
Наконец Тор оторвался от рабыни и мысленно выругал гетеру за бокал возбудителя, который она ему поднесла утром.
Чтоувас?спросилииз-задвериофициалы.Тычто,внарушение приговора наказывал рабыню? Предъяви её нам.
Тор обвязал вокруг себя полотнище, взял за руку рабыню и вывел её.
Тебе было очень больно? с напускной, елейной участливостью спросил официал. Помни, это часть твоего искупления грехов и не ропщи, а покоряйся. Ты же сама хотела этого.
Рабыня посмотрела исподлобья и вдруг резко ответила:
Мне было очень хорошо! Я всей душой восприняла приказ обслуживать хозяина, и Любвеобильная меня за это вознаградила. Я совершенно раскрылась, целиком и полностью отдалась господину, и господин сумел на мне проявить всю свою мощь.
Доволен ли ты, Мастер, службой Ангтун? задали официалы дежурный вопрос.
Оченьдоволен!искреннеответилМастер.Онневсембылдоволен, но общий поворот событий его веселил.
И у тебя хватило мужской силы, чтобы после знаменитой гетеры взять женщину так сильно? недоверчиво спросил официал.
У меня хватило бы силы ещё на пару здешних прислужниц, хвастливо сказал Тор.
Услышав такое заявление, сразу несколько служанок стали расстёгивать платья, демонстрируя груди, и умильно улыбаться. А толпа просто завизжала от восторга и зааплодировала.
Тор обвёл взглядом жаждущие лица, эти руки, тянущиеся к нему, и вместо самодовольства почувствовал холодок. Он не просто сглупил, а только что публично объявил себя жеребцом, способным ублажить полгорода. В глазах черни это делало его героем, в глазах сильных мира сего управляемым животным.
Надо будет это использовать для наставления народа, тихо сказал один официал другому. Я пойду в Суд посоветуюсь, и заодно вызову нам смену.
Тор отметил эти слова, но не уловил в них скрытого подвоха ему страшно захотелось есть и пить.
Ангтун, иди закажи мясо с овощами и зеленью, да побольше блюдо! А к нему хороший ломоть хлеба и кувшин крепкого вина. И для себя возьми тарелочку, будешь есть то, что от меня останется.
Слова Мастера слышали все, но заказ формально надо было передать именно рабыне. Она робко пошла вниз, умильно оглядываясь на своего властного и сильного хозяина. Толпа уже встречала её значительно лучше. Щипки и шлепки были, но добродушные, подбадривающие. А заоднопосыпаласькучанеприличныхшуточек,накоторыерабынятеперь только смущённо улыбалась, понимая, что возмущаться ей нельзя и что это намного лучше ненависти. Официал подумал: Избежала ты кола, получила хозяина. Что тебе теперь пошлые шутки челяди принимай как благословение Победительницы.
Объёмистое, дымящееся блюдо мяса принесла разбитная служанка в расстёгнутом платье, сразу же прижалась к Тору грудью и стала целовать его, не стесняясь рабыни. Тор подумал: Ещё сильнее влип! но вдруг почувствовал неискренность поцелуев и понял, что от него ждут. Он схватил служанку за платье, отчего то совсем разорвалось и слетело с девки почти полностью, и поцеловал её. Ответ был порочным и неглубоким. Тогда Тор поднял практически нагую служанку на руки, вынес её наружу и выбросил на улицу, крича:
Ты хочешь не любви и даже не меня! Ты хочешь для себя наслаждения и славы! Ты меня не выдержишь!
Толпа ещё больше восхитилась, засмеялась и зааплодировала, а устыжённая служанка уползла в свою каморку зашивать платье.Толпа ещё больше восхитилась, засмеялась и зааплодировала, а устыжённая служанка уползла в свою каморку зашивать платье. А Тор почувствовал болезненный укол в голове и понял, что совершил очередную оплошность.
Но теперь он понял и другое: гнев Высших был не за жестокость к служанке. Она получила по заслугам. Укол пришёл за гордыню. За то, с какой лёгкостью он, Великий Мастер, определил и наказал неискренность, сам при этом купаясь в лучах славы праведника. Он снова стал героем, снова поучал и снова ошибался в главном.
Формально рабыня должна была есть объедки, но, заметив, что она смотрит голодными глазами, и вспомнив, что при уходе вчера вечером он не позаботился о еде для наложницы, Тор милостиво разрешил ей положить мясо в свою тарелку и есть вместе с ним. Рабыня ела и радостно болтала глупости типа:
Ой, мой хозяин, как было приятно иметь в себе твоё тёплое семя! Оно так глубоко в меня вошло, и я так сильно раскрылась, что уже чувствую, что вот-вот понесу от тебя прекрасного ребёночка. Я счастлива буду носить в себе твою кровь и твоё потомство!
Тор вдруг помрачнел. Помедлив мгновение достаточно, чтобы Ангтун заметила это, достал из сумки флакончик, вылил его в чашу воды и приказал: Выпей!
Рабыня покорно выпила и спросила:
А это что? Трава какая-то, горькая, незнакомая.
Это лучшее противозачаточное зелье от Толтиссы. Я не хочу плодить рабов.
Рабыня всплакнула, только сейчас вспомнив, что ведь дети её будут рабами без права отпуска на волю. Но когда Тор обнял её, слёзы высохли сами собой ласка хозяина стоила дороже, чем память о детях, которых не будет. Ангтун через некоторое время умоляюще попросила:
А в губы тебя можно разок поцеловать, хозяин?
Да, ответил Тор. И даже не разок.
Рабыня сразу же впилась ему в губы и продолжала бешено его целовать до самого конца объятий с выражением полного счастья. Потом Ангтун обтёрла влажной тряпочкой с благовониями тело хозяина от пота, сама тоже обмылась и примостилась около Тора, уткнувшись мордочкой в подмышку. Но долго отдыхать Тору не пришлось. В дверь постучали официалы и сказали:
Через час тебе и рабыне надо быть у Патриарха. Он решил лично подробнее исследовать данный случай.
А с улицы доносился голос глашатая:
Решением Императора и Патриарха, да благословят их Победители и да продлят их дни, объявлен двухдневный праздник Торжества Справедливости! В дни пшеницы и риса всем гражданам, слугам и рабам повелевают веселиться! Так что готовьтесь к празднику!
Празднество, вопреки обычаю, не было назначено на день хмеля традиционный день отдыха, молитв и заготовок. Женщины в этот день собирались на кухнях, мужчины уходили на охоту, а любители выпить могли сделать это без порицания.
Голос удалился на следующую улицу. Тор вернулся к разговору с официалом.
Как одеваться? В одежду кающегося или в лучшее платье? спросил Тор.
Одеждарабынипредопределенаприговором.Атебелучшеявитьсяв однойнабедреннойповязке.Нонеобязательноиздерюги,улыбнувшись, прибавил официал. И драгоценности надень.
Тордосталнабедреннуюповязкуизсамойлучшейткани,наделсерьгу, кольца и мужское ожерелье цеха оружейников. И тут постучался слуга, представившись: Иньс, буду тебе, Мастер, служить, если пожелаешь. Меня прислала великолепная Толтисса.
Иди к хозяину таверны и возьми для меня коня, кратко приказал Тор.
Через пять минут небольшая процессия из двух официалов, Тора, рабыни и слуги двинулась к Храму. Перед входом на территорию Храма рабыня остановилась, поскольку опозоренная не имела права входить в Храм. Но официалы сказали ей:
Ты вызвана Патриархом и поэтому имеешь право войти, и подали ей серую накидку из грубой ткани, в которую Ангтун с облегчением закуталась, скрыв и следы недавней близости с хозяином, и свою боевую раскраску. Официал, подававший накидку, на мгновение задержал ткань у её лица, заставляя рабыню поднять взгляд. Запомни, одними губами сказал он. Сегодня ты вошла сюда по слову Патриарха. Завтра он может сказать другое слово. Помни об этом, когда будешь слишком громко кричать от счастья в постели Мастера. Ангтун побледнела под слоем краски и молча кивнула.
* * *
Процедура исследования началась с того, что Тора провели в задние покои, где его обступили несколько монахов-лекарей и монахов-эмпатов, скрупулёзно проверявших тело, ауру и эмоции. В частности, Тору предложили большой лист, на котором были изображены треугольники из латуни и схема их сборки, и попросили представить, что получится, если разрешается изменять размеры кусков, но не схему. В келье были ещё двое. Из разговора Тор понял, что это брат Сит, советник Патриарха по обществу и истории, и молодой монашек, совсем недавно принявший постриг, брат Ар, специалист по физике и математике, видимо, исполнявший обязанности служки.
Сосредоточившись, Тор увидел, как части соединяются в цилиндр с ручкой, но верхнее и нижнее основание цилиндра как-то необычно связаны. Он осознал геометрический инвариант, и тогда в уме его верхняя часть цилиндра вытянулась в горлышко, изогнулась, проткнула боковую стенку, вновь расширилась и идеально слилась с нижним основанием.
Испытуемый выдал:
Собрать без дыр не удастся. Хитрая бутылка[3] с ручкой.
Хитрая бутылка с ручкой, повторил монашек-физик, брат Ар, и его глаза загорелись. Он увидел не просто фигуру, а принцип соединения, где верх становится низом, а низ верхом.
И где нет выхода наружу, но всё внутри переплетено, добавил брат Сит, советник по обществу, внимательно глядя на Тора. Как душа человеческая, Мастер? Или как государство?
Тор промолчал, чувствуя, что его ответ стал для них не менее важным, чем его аура. Они проверяли не только рассудок и знания. Им важно, видит ли он сложные, нелинейные связи там, где другие видят простую задачу. И он дерзко ответил:
