Катализатор

— Было холодно, поэтому я пошла в камелотах...

Ника представила себе глаза степенной работницы ЗАГСа, увидевший сногсшибательную пару новобрачных: она в куртке, короткой кожаной юбке и тяжелых ботинках, он с длинными распущенными волосами и в черном плаще...

— Оль, на чек выдвигаться пора, — неожиданно близко сказал Артем, появление которого она, заслушавшись и задумавшись, пропустила. — И Макса позови.

— А сам что?

— Ну тебе чего, трудно что ли?

И девушка собралась звать, чтобы никто не догадался, что на самом деле ей действительно трудно. Правда, сначала нужно было сообразить, куда идти. Ника огляделась и увидела поодаль спину Максима, стоящего с Машей у единственной на всю площадку лавочки. Сидячее место, судя по всему, было мокрым, так что праздношатающийся народ время от времени к ней подходил, но оккупировать пока не решался. Техники заканчивали проверку портального звука и из колонок доносились нестройные взвизги, гудящие басы и прочее непотребство. Окликать Павлова было как-то не с руки — или не услышит, или скажет, мол, чего орешь, поэтому она неспеша пошла к парочке. В очередную минуту затишья было слышно, как Маша довольно громко и сердито выговаривает басисту:

— И чего мы пришли в такую рань, если начнется неизвестно когда.

— Мару-усь, — примирительно протянул Павлов.

— Я же просила не назвать меня так! — еще больше надулась рыжая.

Возможно, Ника в теперешнем состоянии острой влюбленности не отличалась объективностью, но ей показалось, что кипятится Маша совершенно зря. Ввиду того, что саму Нику как только не называли (от Веры до Оли), она давно привыкла в первую очередь обращать внимание на интонации, и уж потом обижаться или, скорее, не обижаться. В обращении Максима не было ни намека на подколку, поддразнивание. Да, Боже мой, неужели Маша не услышала теплоты в этой домашней интерпретации имени?! Если так, то она слишком занята собой и не видит дальше собственного носа! Ника возмущенно нахмурилась, но тут же одернула себя — не стоит ей соваться не в свое дело, Максима-то, похоже, реакция своей девушки не сильно задела, во всяком случае, продолжил он все тем же примирительным тоном:

— Маш, это обычная ситуация, когда назначают чек на двенадцать, а начинают хорошо если пол первого. Прекращай капризничать...

Тут Маша заметила подходящую к ним Нику, а Максим, похоже, проследил ее взгляд и тоже обернулся:

— Что, начинаем? — улыбнулся ей басист.

Ника кивнула и тоже улыбнулась, хоть и через силу.

— Марусь, ты тут постоишь или с нами пойдешь? — беззаботно поинтересовался Максим. Маша раздраженно на него зыркнула и сказала, что ей и отсюда все прекрасно видно.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Павлов. — Сейчас, по большому счету все равно, а когда фест начнется, лучше всего встать у палатки звукарей — там самый приличный звук будет. Ладно, не скучай! — и уже Нике: — Ну что, пошли?

Ника снова кивнула, про себя удивляясь, с чего это она не ушла сразу же, а, получается, подождала Павлова. Ничего не надумала и поежилась. Наблюдательный Максим естественно это заметил:

— Замерзла?

— Ага... — несколько неохотно отозвалась девушка на ходу. Впрочем, не соврала ведь. — Руки особенно...

Они уже подошли к сцене, когда басист сделал то, чего она от него совсем не ожидала — сграбастал обе Никины кисти в свои сложенные ковшиком ладони, чуток подержал, а потом еще и энергично потер. И не отпустил.

— Теплее?

Ника пришибленно кивнула. В груди все же что-то оборвалось, загорелись уши, благо не видно их под распущенными волосами. Что-то надо было делать, а она совершенно не представляла, что именно. Ее спас Артем, сегодня взявший моду появляться внезапно. Или это у Ники на нервной почве приключилось расстройство восприятия?

— Ну и чего вы тут встали? — проворчал он, выныривая откуда-то из-за сцены. — Народ из "Книги" уже заканчивает...

— Ника замерзла, — сообщил Павлов таким тоном, как будто это имело вселенское значение, и, наконец, выпустил ее руки.

— Теплее надо одеваться, блин! — буркнул Тёма, стащил с себя косуху и накинул девушке на плечи. Ее робкие возражения, что он в одной футболке точно замерзнет и простудится, остались без внимания. В полном душевном раздрае она поднялась на сцену.

Большинство команд чек проигнорировали, предпочитая появиться на площадке ближе к началу своего сета. Ника считала, что они прогадали. Во всяком случае, лично ей не хотелось бы за пять-десять минут до начала обнаружить, что из трех гитарных комбиков один совсем дохлый, в другом вдрызг разболтан джек, а на третьем до нечитаемости стерты надписи, что бас-бочка заклеена скотчем, а мониторы еле слышно, потому что если сделать их хоть чуточку громче, звук начинает "лезть" в микрофон. С большинством этих проблем оставалось только смириться (не принимать же во внимания вопли Фокса о том, что он вот прямо сейчас сгоняет до дому до хаты и привезет свою ударную установку), но все равно, предупрежден — значит вооружен.

Кое-как отстроившись "Выход" перекочевал в партер. Скуксившуюся было Нику, до начала феста развлекал явившийся Димка Семенов, которому она поначалу обрадовалась как родному. Димка сразу же расцвел, а девушке моментально стало стыдно, что она использует одногруппника чтобы отвлечься, а он... Хотя может и это она себе придумала тоже? Ника пыталась вытрясти из головы дурацкие мысли, но получалось с переменным успехом. Она отвлекалась ненадолго на Димкины шутки, на выступление "Книги", ехидные комментарии Славки и Артема... На стоящих поодаль Макса и Машу. И все начиналось заново. Да что же это такое! Ей скоро на сцену, а настроиться не получается. Ну ничего, у нее еще есть время... Но времени оказалось недостаточно. И когда пришел их черед, Ника все еще не находила шаткого равновесия, руки тряслись (и нечего врать, что от холода), мысли разбегались. Оставалось надеяться, что привычный ритуал не даст сбой.

...Закрыть глаза, глубоко вздохнуть, отключиться от проблем, абстрагироваться... И дальше на раз... два... три...

Что-то шло не так. Нет, она не делала ошибок, не играла мимо струн, просто странно, без привычной легкости и азарта, звучала гитара, не находился контакт со зрителями, да и с товарищами по команде тоже. Она пару раз поймала настороженный взгляд Артема, но понятия не имела, как исправлять ситуацию. На Сашку и, в особенности, на Павлова Ника вообще старалась не смотреть. К концу первой песни она четко понимала — еще чуть-чуть и у нее начнется паника. На последних аккордах Чернов еще раз на нее взглянул, а потом двинулся в сторону Сашки. Шепнул что-то ему на ухо, потом еще и кивнул, подтверждая, что Медведев все понял правильно. Ника, наблюдавшая эту картину, коротко перевела дух, и приготовилась играть вступление следующей песни, но тут Тема заговорил в микрофон:

— Хей, народ! Что-то вы какие-то мертвые совсем! — народ действительно активностью не отличался, да еще и начало у "Выхода" из-за Ники смазанным вышло. — Специально, чтобы вас реанимировать, — продолжал меж тем разоряться Чернов, — мы решили изобразить тут одну штуку... Экспромтом, специально для вас!

У Ники даже внутри задрожало: какие, к лешему, экспромты? Что играть-то надо? Она же не в курсе. Да и остальные, кроме Сашки, похоже тоже. Впрочем, Медведев, вон, наскоро просвещает Максима. Ну а ей кто-нибудь что-нибудь скажет?!

— Готовы подпевать? — лукаво поинтересовался Артем у зрителей, и, многозначительно улыбаясь, пропел: — В темно-синем лесу... Где трепещут осины...

Сашка поддерживал его простым перебором после каждой строки. Подключился Славка, невесомо пройдясь по тарелкам. А Ника в некотором обалдении все таращилась на вокалиста.

Рок-версию знаменитой песни про зайцев они делали еще на Павловском дне рождения. Веселились, шутили, и одно время даже рассматривали возможность включения ее в сет-лист. Но потом выяснилось, что что-то похожее уже делала группа "Катарсис", а ваять кавер на кавер — как-то странно. Собственно сам Тёма из-за этого ее и забраковал, а теперь вот... Чернов, наконец, повернулся к Нике и хитро подмигнул.

— И при этом... Напевали... Странные слова-а... — здесь следовало сделать многозначительную паузу. Тёма замер, задрав кверху указующий перст. Ника качнула головой (что должно было означать "ну ты даешь!"), немного нервно хмыкнула и скоренько переключила режим гитарного процессора — приготовилась. Чернов залихватски улыбнулся, указующий перст теперь целился в Нику, и она словно оттаяла. Вместе с гитарными риффами Тёма ярко и дробно продолжил: "А нам все равно! А нам все равно!..", и это неожиданно стало созвучно Никиному состоянию. Чихать на все, как там Никулин пел? Все напасти нам будут трын-трава? Вот именно так все и будет!

Дальше все пошло как по маслу. Зрители оживились и принимали происходящее на сцене эмоционально и с удовольствием. Ника, наконец, чувствовала себя легко, отдыхала душой, радовалась и ловила на себе одобряющие и ободряющие взгляды. И от мальчишек тоже. И от Павлова в том числе...

В сторону лавочки Ника посмотрела в самый последний момент, перед тем как заглушить последний вибрирующий гитарный звук. Маша смотрела на нее со злостью и завистью — это было заметно даже издалека. И вызвало у Ники только чуть грустную улыбку и недоумение: с чего такая реакция?

Сет закончился, пора было отключаться, и Ника потеряла Машу из виду, впрочем, и не до нее было. Едва сойдя со сцены, Ника вспомнила про экспромт и напустилась на Чернова:

— Тём! Это что за финт ушами был! А предупредить не судьба?

Артем беззаботно пожал плечами:

— Ну, хуже чем в начале все равно вряд ли бы получилось, так что... — и проявил невероятный такт, не начав спрашивать, что за ерунда с Никой приключилась. Мальчишки тем более не лезли с вопросами, но девушка все равно поскучнела, тем более что к Максиму подошла Маша.

— Пить хочется. Я пойду до кафе дойду...

— У меня кола есть, — щедро предложил Славка. — Хочешь?

Ника улыбнулась ему и покачала головой:

— Нет, спасибо, я чего-нибудь горячего выпила. Чаю или кофе.

— С тобой сходить? — это уже Артем.

Ника пожала плечами, мол, как хочешь. Чернов хотел не сильно, и с девушкой увязался Димка. Пока одногруппник проявлял галантность и покупал им двоим чай, Ника разглядывала густо нашитые на сетку тряпичные листья, долженствующие изображать виноградные лозы и по мере сил прикрывать посетителей кафе от назойливых взглядов. Издали смотрелось ничего, а вот вблизи зрелище было довольно убогим. Мимо очень близко прошла пара — молодой человек и девушка. Видно было плохо, да она и не приглядывалась особо, а вот голос узнала моментально.

— Марусь, не надо ревновать меня к друзьям, и к музыке ревновать не надо тоже, -сухим преподавательским тоном выговаривал Максим. — И вести себя как капризный ребенок. Ты же на самом деле другая, к чему это позерство?..

Маша не ответила, да и вряд ли услышала что-то кроме ненавистной "Маруси". Впрочем, ее реплика и не требовалась, чтобы понять, что произошло. Она, судя по всему, пожаловалась, что устала (еще бы, вон какие каблучищи), что ей не очень нравится музыка (это заметно), что Макс свое все равно отыграл, а смотреть на других совершенно не обязательно... Максим, похоже, не хотел уходить, но Маша настояла на своем. И поступила очень глупо. Зачем вынуждать человека выбирать между любимой девушкой и друзьями? Это ведь не честно. Есть его чувства к Маше, есть любовь к музыке, и это сравнению не подлежит. Вот сейчас Макс выбрал ее, Машу, но разве от этого кому-то стало лучше? Маша, по всей видимости, недовольна тем, что ей, якобы, сделали одолжение, друзья расстроились, что хороший человек так быстро смотался и лишил их своей компании, а сам Макс?..

— Мы чай здесь будем пить? — спросил за спиной Димка, и Ника вздрогнула от неожиданности.

— Давай здесь, — подумав, решила она, принимая из рук Семенова пластиковый стаканчик. — Нести горячо.

Думать о Максиме не хотелось, но все равно думалось. И пока она, обжигаясь, глотала чай, и когда шли обратно, особенно, когда Славка передал, что Макс уже ушел и попросил попрощаться с Никой за него. Потом стало чуть легче, невеселые мысли вытеснила музыка, но до конца их вытравить все равно не удалось. "А нам все равно!" — глупо талдычить себе как заклинание, если это все равно не правда.

Глава 15. Узнай меня...

После майского OpenAir'а — длинного и богатого на эмоции, время снова пустилось вскачь, почти не давая возможности замереть, остановиться, оглянуться... Порой Ника с трудом могла оценить, сколько проходит от утренней чашки кофе до вечернего похода в ванную. Судя по сделанным делам — несколько дней, судя по не сделанным — четверть часа.

Горячее июньское солнце заглядывало в окна, выманивая на улицу, и меньше всего хотелось сидеть в универе или дома за компьютером. Куда соблазнительнее было прихватить старенькое покрывало и чехол с акустикой и напроситься на дачу к Сашкиным родителям. А там сидеть в тени липы, вдыхая медвяный запах, перебирать струны, время от времени таская землянику из большой эмалированной чашки... Правда так выбраться им вшестером ("Выход" в полном составе и Дина) удалось только однажды — окончание учебного года не давало расслабиться.

Самой свободной оказалась Ника — половину сессии удалось закрыть автоматом, оставшаяся половина не включала ничего зубодробительного и потому училась относительно легко. Остальным пришлось тяжелее. Славка, как порядочный троечник, мозолил глаза преподам, пытаясь взять их измором, и в большинстве случаев ему это удавалось. Сашка носился с дипломом. Павлова оккупировали заочники и некоторые очники со Славкиной тактикой, а Артем разруливал вопросы, связанные с его многочисленными пропусками занятий, которые наукообразно назывались "индивидуальный план подготовки".

В этой все нарастающей круговерти порой было довольно проблематично выкраивать время для репетиций, хотя вдохновения и желания играть не то что не ослабевало, а прямо скажем зашкаливало. Тем не менее, время от времени приходилось жертвовать законной парой часов музыки в пользу неотложных дел.

Сегодня ничего непредвиденного не ожидалось, во всяком случае, в первой половине дня никто не взялся названивать, сообщая вести с полей, а потом и звонить стало некуда, потому как у девушки разрядился телефон. Вернуться домой перед Дворцом пионеров она не успевала, в первый раз за четыре года приехав в универ с гитарой, и на консультации на нее косо смотрели и одногруппники, и препод. Препод обещал поставить в зачетку экзамен, но из-за Никиной гитары долго ее мариновал, то издевательски предлагая сыграть, то гадая, что с собой припрет студентка Олич завтра, если он сейчас не распишется ей в зачетке. Ника стоически перетерпела преподавательские упражнения в остроумии, получила желанный автограф и поехала во Дворец. Правда там ее ждала неожиданность.

В каморке репетиционной сидел один Павлов, менял струны на басу. Больше никого не наблюдалось. Ника вошла, поздоровалась.

— Привет, — несколько удивленно откликнулся Максим, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Казалось, он не ожидал, что она придет. — А репетиции не будет. Тебе разве не сказали?