Zirex- 3

Внезапно Джена подалась вперед и заговорщицки прошептала:

— Как вы смотрите насчет вылазки?

Мои глаза непроизвольно округлились. Остальные смотрели точно так же.

— Что?

— Ты говоришь о вылазке на поверхность? — Йен смотрел на нее как на сумасшедшую.

Джена закатила глаза:

— Нет, конечно. Даже я не настолько отчаянная. Но ведь эти туннели просто огромны, неужели мы не найдем здесь ничего интересного?

— Это запрещено правилами, — как-то неуверенно проговорил Мег.

— Ну так пойди и донеси на меня надзирателям.

Мы с Дрейком переглянулись. Не выдержав его взгляда, я опустила глаза вниз. К счастью или к несчастью не у всех из нас возникало непреодолимое чувство пойти и рассказать обо всем подозрительном надзирателям. Но поскольку я была единственным мутантом, схваченным уже здесь, в Аренсе, у меня не было выбора.

Оперевшись спиной о дверной косяк, Дрейк извлек из внутреннего кармана куртки нож и принялся небрежно перебирать его между пальцами. И это он считает аккуратным напоминаем? Я закатила глаза, глядя на него, и отвернулась.

— Ну, так что? — с энтузиазмом спросила Джена, переводя взгляд с меня на Йена.

Я улыбнулась ей, не в силах думать о том, что только нож в руке Дрейка и серьезность его обещания удерживают меня от того, чтобы прямо сейчас не пойти к надзирателю.

— По-моему, это просто отличная идея.

— Я за, — кивнул Йен.

— Я тоже пойду, — неожиданно для всех сказал Дрейк.

Он уже заработал здесь своеобразную репутацию, и в лучшем случае его опасались. Джена посмотрела на него с тревогой, но не решилась возразить.

— Тогда через сорок минут встречаемся около станции.

О картах никто уже не думал. Положив свой далеко не лучший расклад на стол, я направилась к двери, намерено задев Дрейка плечом.

— А тебе это зачем? — прошипела я, увлекая его за собой.

Он посмотрел на Джену через мое плечо, прежде чем ответить. Почему-то мне очень не понравилось, как он смотрел на нее. Конечно, Джена симпатичная девушка, но...Черт.

— Может, я просто хочу защитить наших общий друзей, — задумчиво проговорил он, а затем нахально улыбнулся.

— Ну да, от меня. Как же я могла забыть?

— Ты и так знаешь, что сейчас я не доверяю тебе.

— Тогда почему я должна доверять тебе?

— Это не я пытался тебя убить.

— Это не я грозилась убить тебя, если ты меня выдашь.

— Это не я являюсь засланным казачком.

Для меня это было уже слишком. Я едва удержалась, чтобы не ударить его, и вместо этого просто прошла мимо.

Когда я добралась до гидроэлектростанции, все уже были на месте. Даже Дрейк. Я старательно избегала смотреть на него. Джена расстелила на земле план подземелий, и остальные склонились над ней.

Эта карта была мне хорошо знакома. Она висела над столом в кабинете Лучника. Казалось, с того времени прошло уже тысячу лет.

Джена водила пальцем по бумаге, показывая выбранный ею маршрут:

— Если пройти по коридору С, можно спуститься на жилые этажи, а затем попасть сюда, а оттуда уже рукой подать до поверхности. Если нам очень повезет, может, мы даже найдем что-то вроде лаза.

Я очень в этом сомневалась, но, слава богу, камеры наблюдения были установлены только со стороны главных входов в подземелье, а не в самом Аренсе.

Вооружившись фонарями, мы двинулись вниз по каменной лестнице.

Живя здесь, все настолько привыкли к молчанию, что за всю дорогу никто не сказал ни слова. И молчание совсем меня не напрягало, если не считать того, что Дрейк едва ли не дышал мне в затылок. И то этого не происходило только потому, что он возвышался надо мной, как огромная черная скала.

Республиканцы по какой-то причине не использовали нижние жилые этажи, вместо этого заняв все помещения, располагавшиеся выше, даже общие гостиные и библиотеки. Так что и освещение сюда так же не подавалось. Джена шла впереди, освещая путь фонарем. Свой я опустила под ноги, чтобы никого не слепить так, как это делал Мег. Не выдержав, Дрейк выхватил фонарь у него из рук и влепил парню хорошую оплеуху.

Меня так и подмывало заглянуть в одну из комнат, но я почему-то не решалась. Я вспомнила, когда была здесь в последний раз, когда мы с Элис обыскивали комнату Аманды.

Зато Джена, приходя мимо, дергала за каждую ручку в надежде отыскать хоть одну незапертую дверь. Странно, тогда все двери были открыты. Должно быть, республиканцы воспользовались электронным замком, чтобы закрыть доступ во все комнаты. Но зачем?

Дойдя до конца коридора, я уткнулась лицом в диспетчерскую. Над дверью горела красная лампочка. Долго не раздумывая, я выбила ногой дверь. Мне и в голову не пришло, что может сработать сигнализация, но, к счастью, сирена так и не включилась.

— Что ты делаешь, Мэр? — зашипела Джена, подбегая ко мне.

— Вламываюсь в диспетчерскую.

— Какой остроумный ответ.

Включив фонарь, я осветила комнату. Просто на всякий случай. Никаких чудовищ здесь не оказалось, только груда никому не нужной аппаратуры и сваленные по углам мешки. Кто-то протиснулся в диспетчерскую следом за мной. Я обернулась, ожидая увидеть Джену, но это оказался Дрейк. Выражение его лица было каким-то странным, но точнее я определить не могла.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, делая шаг ко мне.

— Что прямо сейчас?

— Это важно, потом у нас может не оказаться времени...

Неожиданно тишину пронзает острый вой, а затем еще один и еще, сирена набирает обороты. Почему сейчас?

В коридоре слышится топот ног, и в комнату влетает Йен. Мои глаза наблюдают за револьвером, заткнутым за пояс его брюк.

— Это общий сигнал тревоги, — говорит он, сбиваясь, — Случилось что-то действительно серьезное. Мы должны возвращаться немедленно.

Мы с Дрейком обмениваемся взглядами, а затем он хватает меня за руку и тащит прочь. Чем выше мы поднимаемся, тем громче звук сирены и голоса. Все слишком возбуждены или напуганы, чтобы ответить на наши вопросы.

Наконец, я вижу в толпе Джену и чувствую облегчение.

— Что происходит? — спрашиваю я, подходя к ней.

— На Аренс напали, — говорит она, смотря мимо меня. На Дрейка. Он кивает, и они обмениваются многозначительными взглядами. Я чувствую себя лишней в этом разговоре мимов.

— Может кто-то нормально объяснить? — вмешивается Мег.

Джена вздыхает, прежде чем ответить.

— Мутанты приближаются со стороны Итаки. Их по меньшей мере несколько сотен, может больше.

Я все равно ничего не понимаю, поэтому спрашиваю:

— Что такое Итака?

— Последний город мутантов. Впрочем, мы не были уверены в том, что там еще остались выжившие.

— Мама была уверена, что именно туда уходили мутанты из Шепота и Аренса, — добавил Дрейк. — Люди установили там что-то вроде передатчика для всех пораженных "вирусом мутантов".

— "Вирусом мутантов"?

— Вирус, вызывающий целую цепочку последовательных мутаций. Биологическое оружие для борьбы с мутантами.

Я схватила его за руку.

— Значит, те, кто жили в Аренсе...

Дрейк легко сжимает мою руку, легко покачивая головой.

— Они больше не те, кого ты знала. Они и не люди более.

Джена брезгливо морщится:

— Выродки, животные.

Я качаю головой из стороны в сторону, стараясь заставить себя думать.

— Но не могли же они, находясь там все это время, вдруг решиться напасть на Аренс?

— Они не могут думать, как мы. Можно предположить, что они отправились сюда за пищей или еще что.

— Посмотрите, — говорит Дрейк, указывая на что-то за моей спиной.

Я оборачиваюсь и смотрю на экран в центре зала, на который выводятся съемки из камер наблюдения. Сначала я ничего не могу различить, кроме мельтешения множества тел, похожих на обезьян. Но откуда им здесь взяться? Приглядевшись, я понимаю, что это вовсе не обезьяны. Это люди, правда, скорее они похожи на первобытных людей. Их лица действительно похожи на лица обезьян, а тела покрыты густой растительностью. Они кричат, размахивая палками, на них нет ничего, кроме лохмотьев и набедренных повязок.

— Они напуганы, — с удивлением замечает Дрейк.

Я снова перевожу взгляд на экран и понимаю, что он прав. Они не просто продвигаются вперед, к Аренсу, а ведут себя как напуганные животные. Прямо перед нашими глазами один из дикарей падает на землю, а его сородичи продвигаются вперед прямо по его телу. Несколько первых секунд тот еще пытается подняться, но потом его тело просто исчезает. Я замечаю, что среди них нет ни стариков, ни детей. Только мужчины и женщины, хотя отличить одних от других не так просто: до того деформированы их тела, а лица почти не различить из-за толстого слоя грязи и крови. Но что хуже всего: их много, по меньшей мере, пять или шесть сотен.

Что могло настолько напугать этих дикарей, что они сорвались с насиженных мест и чуть ли бегом бросились сюда?

— Они будут у стен города минут через десять, — говорит Дрейк голосом, лишенным каких-либо эмоций.

Мег отрывает взгляд от экрана.

— Интересно, что предпримут республиканцы: решат дать бой или отсидеться здесь.

— Дать бой, — уверенно отвечает Дрейк. — Раз они преподнесли себя как главную власть, то должны соответствовать. Люди будут недовольны, узнав, что власть отказывается избавить их от опасности.

Джена кивнула.

— Я согласна. Республика будет в очередной раз использовать нас, чтобы сохранить марку.

По громкой связи руководство требует, чтобы все мутанты прибыли на построение. Каждый из нас уже знает, что за этим последует, и никто не может остановить это.

На построении всем солдатам дают прямой приказ: любой ценой уничтожить опасность и защитить Аренс. Автомат в моих руках будто бы весит не больше пушинки, я преисполнена чувства гордости за Республику и экстаза от предстоящей битвы. Мои мозги сейчас не больше, чем приемник, и в глубине души я знаю, что такая реакция является неправильной. Но наполнившая меня радость не имеет границ. Я готова умереть за Республику, и сделаю это с радостью. А еще где-то глубоко внутри я чувствую радость из-за того, что, несмотря на все, сейчас я не хуже остальных. Ни Джена, ни Йен, ни Дрейк — никто из них не может ослушаться прямого приказа.

Сегодня нам предстоит умирать вместе.

Нас гораздо меньше, чем выродков. На самом деле в Аренсе остался только гарнизон из ста тридцати мутантов, часть из которых нексы. Остальные находятся далеко отсюда, и никто не придет к нам на помощь. Мы — единственные, кто может остановить нашествие, и мы сделаем это, даже если умрут все до последнего. Не будет дезертиров или отступников, не будет тех, кто решит сдаться в плен.

Новый командующий произносит речь, которая должна еще больше вдохновить нас на битву, но я почти не различаю его слов из-за того, как быстро бьется мое сердце.

— Республика, — кричит он, поднимая правую руку кулаком вверх. — Пришло ваше время доказать свою любовь родине. Вперед, Республика, до последнего вздоха, до последней капли крови. Этим ублюдкам не пройти.

Я послушно следую за какой-то девушкой, на полголовы выше меня. Мы делаем шаг синхронно, как и те, кто идут рядом. Мы даже дышим синхронно, как единый организм. Я не знаю, с какой именно позиции нам предстоит атаковать, но меня это и не волнует. Я абсолютно спокойна, внутри полный штиль, а на губах улыбка.

— Отряд, расформироваться. Занять свои позиции.

Мы стоим на небольшом возвышении, глядя снизу вверх на атакующих. В их рядах царит неимоверная сумятица: кто-то падает и его затаптывают на смерть, кого-то раздирают свои же, остальные дерутся за свежее мясо. Практически каждую минуту умирают несколько дикарей, но их все равно больше, чем нас.

— Не подпускайте их близко к воротам. Эти твари не должны пробиться.

Командир говорит спокойным негромким голосом, но все его слышат, так как больше никому не позволено разговаривать. Остальные стоят молча, сжимая автоматы. Наши позы одинаковы, наши движения синхронны, как и наши голоса, когда мы вступаем в бой.

Мои стоим в два ряда, плечом к плечу. Никому не позволено отступать или вырываться вперед. У каждого есть периметр, за который он отвечает, и так сражаться гораздо легче. Дикари подают перед нами, образуя заметную возвышенность, но на их место тут же приходят следующие, и так продолжается до бесконечности. То, что я не чувствую страха, позволяет не растрачивать силы попросту, но это не означает, что я не устаю. Мои ноги, как камень, руки болят от кистей до самых плеч от повторения монотонных движений: выстрел, перезарядка, выстрел. Я стою во второй линии. Когда кто-то из нас падает, остальные становятся ближе, чтобы закрыть появившуюся в обороне дырку.

Остается только одна линия.

Я нажимаю на курок, раздается хлопок, но выстрела нет. Осечка. Я нажимаю снова, но на этот раз оружие стреляет вхолостую. Рука тянется на перевязь, но патронов больше нет. Я бью дикаря прикладом, используя время, чтобы достать нож.

Девушка рядом со мной падает вперед, и я двигаюсь вправо. Стоящий с другой стороны парень так же шагает ко мне, но когда он останавливается, между нами расстояние сантиметров в тридцать. Ровно столько же отделят меня от стоящего слева Мега.

Дикарь ударяется своей дубинкой меня по кисти, и нож падает на землю, брызги крови и прочих телесных жидкостей летят мне в лицо. Парень справа падает, и я в последний момент успеваю подхватить его нож. Но уже через несколько мгновений я вынуждено оставляю его в глазнице дикаря, и снова остаюсь безоружной. Выбивая ногой палицу следующего, я атакую его врукопашную, слыша мерзкий хруст и чувствуя мгновенную вспышку боли, когда три мои пальца выгибаются под неестественным углом, встретившись с деревянным щитом, грубо обитым сверху железом.

Нас осталось двенадцать, и я точно знаю, что нам не выстоять. Еще максимум минут пять, и дикари прорвутся. Все, на что можно рассчитывать, так это что они ненадолго остановятся, чтобы перекусить нашими телами. Не уверена, должно ли это волновать меня сейчас.

— Отступаем!

Это больше похоже на издевательство, нежели на спасение, но я вынуждена отступать, переступая через мертвые тела дикарей и мутантов. Рядом с большинством из последних лежит оружие, но нашлись и такие, которые предпочли использовать собственные таланты. Выбора у меня собственно нет, но если бы он был, я бы все равно выбрала оружие, так как использование силы требуется слишком больших затрат энергии. Дополнительным источником питания обычно служат эмоции, но сейчас они надежно отключены.

Как только мы оказываемся внутри, тяжелые металлические двери закрываются, издавая звук, больше всего напоминающий стон. Капитан отдает приказ "вольно", и я стараюсь отдышаться. У меня нет времени, чтобы думать, что будет дальше, только несколько минут, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Напротив меня стоит Дрейк, живой и почти невредимый. Рядом, вцепившись обеими руками в его плечо, Джена. Йен очень плох, судя по тому, как побелело его лицо, но он мутант, так что я не знаю, выживет он или нет. Мега нет, как и девушки, которая шла рядом со мной. Или тех парней, которые все это время бились со мной плечо к плечу.