Обедали они снова вдвоём. Констанца боялась встречи с лордом Николсом, ведь он часто обедал у тестя. Но Его милость сообщил, что зять очень занят и в ближайшую неделю вряд ли появится.

С замиранием сердца она ждала Алена. Ведь он должен был поговорить с Его Величеством об их браке.

Лорд Касилис старался отвлечь её от мрачных мыслей. После обеда они пошли в библиотеку и, глядя на стройные ряды книг, заполняющих полки по стенам большой комнаты, у неё, в радостном предчувствии, затрепетало сердце.

Хозяин ласково гладил позолоченные корешки массивных фолиантов, снимая с полок то одну, то другую книгу. — Вот, Констанца, я думаю, эти книги ты станешь мне читать, когда нам нечем будет заняться. Мне прислали их ещё в прошлом году, но я так и не добрался до них. Да и, признаться, глаза меня, с возрастом, стали подводить.

Они забрали книги и унесли их в кабинет, а потом пришла данна Ольгия и сообщила, что Констанцу ждут портные и белошвейка.

* * *

А к ужину приехал Ален. Констанца, радостно вскочившая ему навстречу, почувствовала неладное и тревожно посмотрела на него. Он хмуро глянул на неё и деда: — я поговорил с Его Величеством...

— И... что, Ален?? — Она стиснула у груди руки, а слёзы уже стояли в глазах.

— Он сказал, что я сошёл с ума.

Само небо обрушилось ей на голову. Под его тяжестью подкосились ноги, но она не упала. Подскочивший Ален схватил, удержал, прижал к себе. Она даже не поняла, что плачет, молча прижимаясь к его груди. Золотое шитьё его роскошной треконды царапало щёку, драгоценные пуговицы впивались сквозь платье, но никакие силы не смогли бы оторвать её, разомкнуть его руки.

Неслышно ступая, лорд Касилис вышел из кабинета и тихо притворил за собой дверь. Они не заметили, что он ушёл. В целом свете были только они и их непомерная, неподъёмная тяжесть.

Ален опомнился первым. Продолжая её обнимать, подвёл к дивану и усадил. Медленно налил из стоящего на столике кувшина морс и подал ей бокал, потом допил остатки и, не глядя, ткнул бокал на место.

Констанца хлюпала носом, платка не было. Она протянула руку, и Его милость сунул в неё свой, батистовый, с вышитым белым шёлком гербом дар Бреттонов. Она вытерла слёзы и высморкала нос, а затем подняла красные заплаканные глаза на любимого: — Что теперь будет со мной, Ален?

Он зло фыркнул: — Ты так легко готова меня бросить, Констанца?? — Она снова расплакалась и потянулась к его губам. Он легко поцеловал её, погладил по волосам, опять прижал к своей груди, сказал шёпотом:

— девочка моя ясноглазая, перед ликом Всеблагого ты — моя жена. Я никогда не откажусь от тебя, лишь бы ты сама меня не оставила, не усомнилась во мне.

Она обвила его руками за шею: — о, Ален, мне страшно! Я очень — очень люблю тебя, но я боюсь короля и... и ... твоих родителей!

Он решительно отодвинул её от себя, спокойно посмотрел ей в лицо: — Констанца, сейчас я поеду к родителям и скажу, что намерен жениться на тебе. Я расскажу им, что ты дочь кузнеца, и король против нашего брака. Завтра утром матушка будет здесь. Я, примерно, догадываюсь, что она тебе скажет. Всё это не страшно. — Он строго поглядел на неё, — Констанца, я запрещаю тебе плакать! Леди Эмилия не станет тебя оскорблять, но скажет всё, что думает о нашем браке. Постарайся не обижаться и понять её. Она совсем тебя не знает, Констанца! Я уверен, что матушка полюбит тебя, когда узнает получше. А пока — потерпи.

— Я обещаю, что не буду плакать и не стану обижаться на твою матушку! Конечно, она же мать, а ты единственный сын. Я думаю, ей будет очень неприятно узнать, что ты собрался жениться на простолюдинке..., но, Ален,... раз король не разрешает нам пожениться, что мы будем делать?

Он поцеловал её в волосы и встал: — скажи мне, для тебя очень важно, что я богат и занимаю высокую должность?

— Ален! — Констанца оскорбленно смотрела на него, — как тебе не стыдно так плохо обо мне думать! Разве ты забыл, что я влюбилась в грязного оборванного наёмника?

Он засмеялся: — забыл! Я уезжаю, родная. Завтра вечером приеду, может быть, даже к обеду удастся вырваться.

* * *

Леди Эмилия прилежно склонилась над вышивкой. Неизвестно, приедет Ален сегодня, или будет ночевать дома. Она соскучилась по сыну, ведь они так редко виделись! Он нечасто бывал даже в собственном городском доме, что уж говорить о родительском. Она усмехнулась. Ведомство Дознания требовало много времени и сил, а ещё любовницы... Конечно, их мальчик давно уже взрослый и имеет, как и все мужчины, свои потребности. Ей было трудно смириться с этим. Её милость не походила на большинство своих знакомых. Ей никогда не нравились светские развлечения и она, о, ужас! — ни разу не изменила мужу. Приятельницы леди Эмилии втихомолку смеялись над ней, но злословить остерегались. Не приведи Всеблагой, если грязные намёки и сплетни дойдут до близких ей мужчин. Семья была богатой и влиятельной, а Глава Тайного Совета, лорд Касилис, славился своей мстительностью. Неприятной чертой характера — злопамятностью, обладал и муж Её милости, лорд Николс. А уж про сына и говорить нечего. Защищая доброе имя матери, лорд Ален мог запросто арестовать и бросить в жуткие подвалы ведомства Дознания для последующего допроса, возможно даже с применением пыток, любую благородную леди. По крайней мере, так считали и об этом шептались в некоторых гостиных.

Ещё там с воодушевлением обсуждали лорда Николса, скептически поджимая губы и с иронией называя его "снулой рыбой", "бледной поганкой" и удивляясь, как может леди Эмилия ласково улыбаться ему и искать взглядом в гостиных, в толпе народу.

В настоящий момент Его милость лениво просматривал какие-то бумаги, аккуратной стопкой лежащие перед ним на небольшом столе. Стол совершенно не вписывался в нарядную, и даже кокетливую обстановку малой гостиной, но по распоряжению лорда Николса он был принесён и поставлен перед большим стрельчатым окном, потому что леди Эмилия не желала проводить вечера в кабинете у мужа, а ему хотелось быть рядом с ней. Изредка они обменивались двумя — тремя предложениями, а потом каждый вновь погружался в свою работу и свои мысли.

Её милость забрала у сидевшей рядом с ней и тоже вышивающей служанки последний моточек шёлка и отправила её на кухню с приказанием принести лорду Николсу бокал подогретого лёгкого вина и несколько слоёных печений, оставшихся от ужина.

Оторвавшись от бумаг, тот кивнул служанке, которая поставила на краешек стола небольшой серебряный поднос, и улыбнулся жене, ласково смотревшей на него.

— Да, Николс, — леди Эмилия нахмурилась, — я должна рассказать тебе новость, которая меня очень неприятно поразила!

Его милость вежливо вскинул брови и, вопросительно посмотрев на жену, с удовольствием отпил из бокала.

— Сегодня утром ко мне заезжала леди Гражина...,— лорд дар Бреттон насмешливо скривился:

— я тебе удивляюсь, Эмилия. Как ты, при твоём уме, можешь поддерживать знакомство с такой абсолютно глупой и пустой особой. Сплетницей, к тому же.

Её милость рассмеялась: — зато она не злая! Глупая, поверхностная, но злости в ней нет, одно любопытство.

— Ну, как знаешь, — муж пожал плечами.

— Так вот, о новости. В гостиных появилась леди Леонида дар Беточчо. Она посещала родственников мужа в Синайе. Там она встретила нашего Алена, и он любезно пригласил её составить ему компанию. Его сопровождал большой отряд королевских стражников, а для неё он нанял роскошную карету. Леди Леонида так подробно описала её, что леди Гражина совершенно уверена, что это не выдумка. Теперь все уверены, что Ален имеет виды на леди Леониду. Сама она ни в чём не признаётся, но вздыхает, загадочно улыбается и опускает глаза.

Лорд Николс, который давно уже хмуро слушал жену, резко отодвинул кресло и встал. Пройдясь по гостиной, остановил взгляд на служанке, слушавшей хозяйку, разинув рот. Он недовольно мотнул головой, и девушка, покраснев, выбежала из комнаты, а Его милость медленно сказал: — не может быть. Всё же Ален слишком умён, чтобы взять в любовницы такую женщину, как леди Леонида. Она же страшна, как Мрачный Косарь, да и старше его. А уж про глупость я и не говорю. — Он помолчал, — нет, Эмилия, тут что-то не то. — Взглянув на жену, болезненно поморщился: — ну что ты, на самом деле! И не вздумай плакать! Если ты расплачешься, я тоже расстроюсь и не смогу просмотреть последние данные по оплате наших поставок льна соседям!

— Как ты можешь думать о каких-то поставках, когда твой единственный сын попал в лапы такой неприятной особе, как леди Леонида-а-а!! — Естественно, Её милость расплакалась, а лорд Николс был вынужден обнять жену. Немного успокоившись, она решительно сказала: — нужно заставить его жениться! Полным — полно молодых красивых девушек! Не может быть, чтобы ему никто не нравился! Николс, ты должен меня поддержать!

Лорд дар Бреттон ничего не сказал, а, опять пожав плечами, вернулся за свой стол, предварительно позвонив в серебряный колокольчик. Вошедшая служанка, укоризненно посмотрев в его спину, бросилась к своей заплаканной хозяйке.

Постепенно леди Эмилия успокоилась, обдумывая слова мужа. Кажется, она чересчур доверчива.

Внезапно дверь распахнулась, и вошёл Ален, на ходу сбрасывая плащ на руки спешащему за ним слуге. Он церемонно поклонился родителям, а потом чмокнул в щёку мать. Она залюбовалась сыном, с удовольствием разглядывая его и втайне им гордясь. Он улыбнулся: — мои дорогие, позвольте мне сегодня переночевать у вас. И ещё у меня есть к вам разговор!

Лорд Николс, давно уже снова отодвинувший от стола кресло, с иронией смотрел на сына: — надеюсь, разговор не о леди Леониде? Впрочем, о чём это я?! Ты никогда не спрашивал нашего мнения относительно твоих любовниц!

Смутившийся Ален покосился на мать: — о чём ты, папа? Какие любовницы? И причём тут леди Леонида?

Вздыхая и комкая в руках носовой платок, леди Эмилия рассказала ему о слухах, гуляющих в дамских гостиных. Ален разозлился: — вот и делай доброе дело человеку! Эта дура, — Её милость недовольно поморщилась, но он упрямо повторил: — так вот, эта дура сидела на почтовом дворе, без всякой надежды уехать домой, потому что имеющихся у неё денег не хватило бы нанять и крестьянскую телегу. Я пригласил её всего лишь побыть компаньонкой... — он запнулся, — для молодой девушки, из-за которой и была нанята карета! А она что вообразила?

Леди Эмилия внимательно смотрела на сына: — что это за девушка, Ален? Мы знаем её?

Тот криво усмехнулся: — дорогие родители, позвольте мне попросить вашего согласия на брак. Я женюсь.

Наступило молчание. Лорд Николс откинулся на спинку кресла, заинтересованно глядя на сына и ожидая продолжения. Леди Эмилия недоверчиво спросила: — почему такая спешка? Кто она, эта девушка? Надо полагать, именно её ты вёз из Синайи?

— Мама, я увёз её, потому что влюбился. С нашим браком будут большие проблемы, потому что моя Констанца не благородных кровей, она — дочь кузнеца.

Леди Эмилия холодно выпрямилась: — да, пожалуй, я бы даже больше была рада леди Леониде! Ален, ты, случайно, не заболел? Что за нужда жениться на простолюдинке? И что скажет Его Величество?

— Он уже сказал, мама.

— Что же?

— Он сказал, что я сошёл с ума.

* * *

Сидя на постели в ночной рубашке, Констанца думала о событиях прошедшего дня. Король не дал согласия на их с Аленом брак. Сегодня вечером ему предстоит тяжёлый разговор с родителями. Ей было страшно. Встав на колени перед кроватью, она закрыла глаза и принялась молиться Всеблагому, прося его сжалиться над ней и Аленом, укрепить их решимость перед лицом невзгод и даровать им счастье.

Потом, лёжа на мягкой постели под пуховым одеялом, она улыбнулась своим мыслям и вдруг вскочила, растерянно вспоминая, когда у неё в последний раз были женские дни. Кажется, что очень давно. Нет, она припомнила, как на постоялом дворе в Гваренеде подавальщица Коста приносила ей ворох каких-то тряпок. Но с тех пор прошло больше месяца! Итак, — она горько усмехнулась, — на неё свалилось новое несчастье. Вполне может быть, что она беременна. Правда, оставалась слабая надежда, что постоянное нервное напряжение, в котором она пребывала довольно давно, так воздействовало на её организм. Она слышала, что от этого тоже бывают задержки, но верилось с трудом. Скорее всего, она всё же беременна. И Ален — отец её ребёнка!

Констанца прижала руку к животу, не замечая, что улыбается. Она родит его, что бы с ней не случилось. Пусть это будет сын. И чтобы у него были чёрные блестящие глаза, и волосы цвета воронова крыла. Алену она ничего не скажет. Мало ли, вдруг и правда задержка, ведь она ничего не чувствует, всё, как обычно.

Констанца откинулась на подушки, прикрыла глаза, представляя крохотного младенца, с пухлыми ручками и розовыми пяточками. И он улыбается ей улыбкой любимого.

Глава 21.

Почти месяц жила Констанца в доме лорда Касилиса. Важные события произошли за это время.

На следующий день, после разговора Алена с родителями, к лорду дар Матторну приехала дочь, леди Эмилия.

Когда слуга доложил Его милости об её приезде, они с Констанцей сидели в кабинете. Девушка читала вслух на — днях присланный трактат "О природе философского смысла". Временами ей казалось, что лорд Касилиус дремлет под монотонный звук её голоса. Она, хотя и пыталась читать выразительно, как ей внушала данна Эдита, но получалось плохо. Витиеватые выражения и рассуждения древних философов ей были совершенно непонятны.

Лорд Касилис, с удобством расположившийся в большом мягком кресле, внезапно выпрямился и открыл глаза: — Ты что-нибудь поняла, Констанца?

Та виновато покачала головой: — очень мало, Ваша милость. Эта книга написана для более умных людей, чем я.

— Да уж, — он засмеялся, как мне кажется, моего ума тоже маловато, чтобы понять, о чём этот трактат! Констанца, я хотел спросить тебя: ты написала ответ отцу и своей покровительнице?

— Да, Ваша милость, написала, но ещё не отправила. Завтра данна Ольгия пойдёт на рынок и занесёт моё письмо на почтовый двор.

Три недели назад Констанца, испросив согласия лорда Касилиса и Алена, написала отцу большое ласковое письмо. Не желая ещё более расстраивать его, она описала своё путешествие в несколько сглаженном виде. Совершенно не упоминая лорда Главного королевского дознавателя, она кратко упомянула о том, что на постоялом дворе познакомилась с леди Леонидой и далее путешествовала уже вместе с ней. Также, с целью успокоить отца, данну Эдиту и священника, она написала, что ей удалось получить место компаньонки у Главы Тайного Совета, лорда дар Матторна.

Ален, которому она дала прочитать письмо, засмеялся и сказал: — я даже не могу назвать тебя хитрой лгунишкой, ведь ты нигде прямо не сообщаешь, что к деду тебя устроила леди Леонида. Но тот, кто станет читать твоё письмо, поймёт именно так.

Два дня назад пришёл ответ из родной деревни. Писала его, конечно, данна Эдита, которая постаралась сохранить все, не слишком гладкие, обороты речи кузнеца.