Властелины дорог

- Тьфу-тьфу-тьфу, — Заг кружкой постучал по столу.

- Может, лучше заночуем в кемпинге?

- А деньги есть?

- Денег нет.

- Значит, поедем.

- Я тебе доверяю. Что ты там говорил про Волчару? Что он на их территории? Ты думаешь, это он — предатель?

- Я знаю, что тогда ночью был жреческий мотоцикл.

- Жреческий мотоцикл... Может, жрецы катались. У предводителя борнийских найтов тоже мотоцикл жреческий. Ладно, вернемся к нашим делам. Загги, мне кажется, что Баделенду приходит конец.

- Угу.

- Я думаю, что все же стоит добраться до восточных окраин Хэма. При таком повороте войны Берендорку будет не до его сокровища.

- Точно.

- Хотя он и подобные ему своего не потеряют. Купцы не умрут с голоду при любой власти, хоть Григора, хоть Бистия. А нам с тобой деньги понадобятся. Идем на север?

- Погнали.

- А может, Бистий оттяпает себе Хэм и успокоиться? Война эта достала уже всех...

С Шурой был согласен и певец предков-байкеров. Когда "Планета" покатилась дальше и найт включил магнитофон, из него полились усиленные музыкой слова:

Война им кажется игрою,

Она приводит их в экстаз

Но заявляем мы с тобою:

"Все эти игры не для нас"!

Не для нас

Да, им предстояло играть в свою собственную игру — поиск сокровищ Берендорка.

"Планета" добралась почти до середины Плойны, прежде чем повернуть на север, в Тимберию.

В харчевнях Шура внимательно слушал последние вести с войны. Бродячие сказители доносили страшные слухи со всех концов израненного Баделенда. Большой пес попал в тяжкую переделку, и пока он бился с могучим врагом, на него набросились мелкие шавки. Горные татены все чаще стали спускаться со своих вершин и учинять набеги на окраины Ремма, Бримона и Эджа. А северное приграничье, оставленное без прикрытия, опустошали безжалостные баберы. Села пустели, бросая живность и поля, крестьяне бежали поближе к Великой реке.

Шура наконец-то смог нормально усесться в седле.

До этого дорога несколько километров шла с уклоном влево, и ему приходилось перевешиваться на коляску, помогая Загу удерживать мотоцикл в равновесии. Теперь Шуре приходилось сгибать в колене занемевшую правую ногу.

- Найт, — сказал Заг.

Навстречу быстро двигался зеленый мотоцикл. Он выскочил из-за далекого поворота и не сбавляя скорости мчался по дороге.

При виде машины такого цвета Шура выругался и стал отстегивать копье.

- Фак! Неужели они добрались аж сюда?! Неимоверно!

Заг приготовился развернуться, чтобы вовремя улизнуть. Борнийцы не катались поодиночке.

Но как ни странно, зеленый мотоцикл шел один. Другие или отстали, или этот заблудился.

Приподнявшись в седле, Шура напряженно всматривался в приближающуюся машину. Через минуту он облегченно присел. Навстречу шел зеленый "Урал", и уже можно было различить на его коляске тотем — Очкастую Змею.

Старый знакомец. Вишь, копье приготовил. А потом забеспокоился, заерзал, когда узнал голубой мотоцикл и его полосатый тотем. Плохо видит сквозь свои увеличительные стекла. Но оружие не опустил.

Помня прошлую встречу, Шура тоже был наготове. Сейчас он был настроен не так благодушно и с трудом сдерживал красного волка. Зверь настаивал, что нужно воспользоваться вторично подвернувшейся возможностью и повесить на шею пятидесятый ключ. Война войной, а законы Дороги еще никто не отменял.

Приблизившись к Осе, Змея сбавила скорость, почтительно вжалась в обочину.

Шура разглядел, что на шее у забавного очкастого найта уже появился второй ключ.

- Ну, везунчик! — покачал головой Шура, когда "Планета" гордо прошествовала мимо покорно замершего "Урала".

Найт Змеи в ответ отсалютовал копьем.

Достигнув опустевших земель Северной Тимберии, "Планета" снова повернула на восток.

Шуре было муторно на душе, когда они проезжали мимо безлюдных сел, в которых по ночам выли голодные собаки. Он помнил этот край цветущим, на полях раньше трудились люди, почитающие Живительное Солнце. А сейчас Благодатное Светило равнодушно наблюдало за всходами подсолнечника, которые тянулись к свету сквозь сплетение разномастных сорняков, лишь оно присматривало за неубранными огородами; сквозь распахнутые двери и окна посылало лучи в дома, где не дымились очаги и не витал запах готовящейся пищи. Сиротливо застыли мотоблоки на недопаханных полях, вместо подсолнечника и кукурузы поднимал свои стебли болиголов.

Несколько раз Шуре на глаза попадались оравы чужаков — высоких бородачей в шкурах, несущих дубины на могучих плечах. При виде голубого мотоцикла они грозили своим оружием и что-то сердито кричали на своем кудахтающем языке.

У Шуры чесались руки пустить в ход Большое Жало, припомнив солдатские будни, но времени на задержку не было. "Планета" продолжала свой путь.

"На обратном пути нужно будет забрать Дариана, раз такое творится", — думал Шура, уныло наблюдая за пустыми полями, на которых никто не работал. Уж лучше бежать из дома, чем остаться на пороге с раскроенным тяжелой дубиной черепом. А женщин ждала вовсе незавидная участь — их могли угнать на север и там превратить в рабынь-наложниц варварских царьков.

Борнийцы на пути не попадались и Заг повернул немного к югу, где дороги были получше.

Первое присутствие захватчиков они обнаружили лишь за день пути до Хэма.

Зеленый мотоцикл умудрился врезаться в одинокий тополь на обочине. Толстый ствол с шершавой корой оказался крепче металла. Из сплющенного бака неторопливо вытекали остатки бензина. Никого рядом не было — ни найта, ни рулевого, лишь переднее колесо одиноко валялось посреди дороги.

- Они что, вдрызг пьяные были? — недоуменно произнес Шура, когда "Планета" медленно катилась мимо аварии. — Или им помогли? Смотри ты, одно единственное дерево на всю округу, и оно перебежало им дорогу.

Через какой-то километр на пути попалась еще одна загадка в виде двух зеленых мотоциклов, сиротливо валяющихся в кювете. Найты и рулевые неподвижно застыли в канаве — чьи-то копья оставили свой след на их зеленых комбинезонах.

- Как думаешь, жрецы будут хоронить борнийских найтов? — спросил Шура у Зага. Привычное подергивание плеч рулевого было ему ответом. — Давай бензином запасемся.

Пока Заг сливал топливо из баков замерших машин в канистру, Шура прикидывал: "Кто же завалил борнийцев?" Судя по ранам, сделали это наконечники долгомерных копий. Лишь одна рана на теле борнийца была, очевидно, нанесена ударом меча наотмашь. Неужели найты Баделенда тоже вступили в войну?

Тут Шура заметил фигуру, поспешно ковыляющую прочь от места, где застыли безмолвные мотоциклы.

- Загги, закончил? Погнали.

"Планета" быстро догнала улепетывающую фигуру. Оказалось, что это припадающий на ногу старик с пустым дырявым мешком.

- Эй, ты чего бежишь? — на ходу окликнул его Шура.

Старик замер.

- Могучий найт, я просто иду домой.

- Не лги. Ты шел к борнийским мотоциклам, но увидел нас и бросился наутек. Хотел поживиться с мотоциклов?

Старик покаянно склонил голову, стараясь мешком прикрыться от колючего взгляда найта.

- Не бойся. Понимаю, война, борнийцы все забирают. Почему бы и себе не забрать что-то ценное с их мотоциклов. Ты лучше скажи, кто убил тех найтов?

Поняв, что ему ничего не грозит, старик немного распрямился, опуская мешок.

- Так один был. На черном мотоцикле с красным. Он один убил тех, зеленых.

Один найт победил двоих борнийских! А если вспомнить зеленую груду металла у большого тополя, то выходит аж троих. Красно-черный мотоцикл. В голову Шуры начала вкрадываться догадка.

- Какой рисунок был на коляске мотоцикла?

- Так не видел я. Далеко было.

- Куда он поехал?

Старик махнул рукой на восток.

- Иди, — разрешил Шура.

Если это был Догер, то он не уехал далеко. Он направился вглубь территории борнийцев. Может, тоже сокровище купца Берендорка хочет добыть. Такой кусок лакомый даже для Красного Волка, наилучшего из теперешних найтов. Или Догер — тот найт, кто сдал борнийцам дороги Баделенда? Тогда зачем ему убивать своих?

- Загги, теперь у нас есть сюрприз для Красного Волка. Только попадись он нам на дороге.

Они катились уже по землям Хэма, когда на дороге попалось маленькое, не больше тридцати дворов село. Около крайнего домишки, на обочине, стоял малыш лет восьми-десяти и с надеждой смотрел вдаль. При виде мотоцикла, что вместе с Солнцем показался на горизонте, его чумазое лицо засветилось надеждой. Он принялся радостно махать рукой, чуть не прыгая на месте.

Проезжая мимо, Шура смотрел на худощавого паренька, чьи волосы цвета соломы трепал придорожный ветер. В широко распахнутых глазах застыло ожидание.

Повинуясь внезапно нахлынувшему чувству, найт тронул Зага за плечо и "Планета" притормозила неподалеку от босоногого мальчишки.

- Чего тебе? — повернулся Шура к мальцу.

- Добрый могучий найт, я верил, что Солнце пошлет нам тебя. Я просил его. Ты накажешь злых чужаков, что убили дядьку Штива и забрали все вино, изюм и семена?

Шура прищурено смотрел на мальца и видел в нем себя. Когда-то он тоже верил в заступничество всемогущего найта. Но тот так и не приходил, когда Шуре нужна была его помощь.

Глядя на парнишку, найт понимал всю трагедию для села. Люди не стали бежать от захватчиков, надеясь переждать смутное время. Теперь новые хозяева выгребали все дочиста на нужды своей армии и для пополнения кладовых Императора.

В следующем году жителям этого села сеять будет нечем. Семечки и вино не продашь, чтобы купить посевное, запасов продуктов не осталось. Придет голод и болезни, придется есть придорожную лебеду. Независимо от того, кто будет властвовать в Баделенде.

- Могучий найт, как я рад, что Солнце услышало мои заклинания и послало тебя нам на помощь, — в широко распахнутых глазах светилась уверенность в заступничестве всесильного воина Дороги.

Шура тяжело вздохнул.

- Рачительные хозяева так себя не ведут. Загги, эти борнийцы — словно стая саранчи, что опустошает поля.

- Они нам ничего не оставили... — всхлипнул мальчик.

- Где они? — выдавил из себя Шура.

- Там, — замахал рукой парнишка.

"Планета" медленно тронулась.

- Ты же говорил, что это же не твоя война, — бросил через плечо рулевой.

- Это личное. Ты со мной?

По затылку Зага было видно, что тот кивнул.

Борнийские солдаты, сверкая шлемами и остриями длинных пик, гнали коз и тащили тележки с глиняными бутылями да волокуши с зерном. В такт движению скрипучих тележек болтались свернутые шеи кур. Несколько десятков птиц тащили живьем, спутав им ноги.

"Зажали мотороллеры прислать", — зловеще ухмыльнулся Шура, завидев грабителей.

Звук мотора не сразу насторожил солдат в пятнистых комбинезонах. Но едва разглядев, что мотоцикл не зеленый, два десятка пехотинцев засуетились, забегали. Они принялись лихорадочно бросать награбленное и выстраиваться в защитный порядок. Пары минут им хватило, чтобы сгрудиться в кучу, укрыться щитами и ощетиниться пиками.

Разбегаясь на все стороны жалобно блеяли козы, трепыхали крыльями связанные куры, пытаясь отковылять подальше на связанных ногах. На дорогу в суматохе перевернули одну из телег, несколько бутылей разбилось. Красное хэмское вино кровавыми ручьями растекалось по утоптанной земле.

При виде багровых пятен на дороге в голове Шуры радостно оскалился красный волк. В предвкушении настоящей крови он метался по рассудку найта, от чего в левой руке нетерпеливо подрагивало долгомерное копье. Зверь припомнил ранее виденную картину избиения борнийскими найтами солдат полковника ВиктСра и теперь сам желал принять участие в кровавом действе.

Голубой мотоцикл на большой скорости мчался прямо на борнийцев. Укрывшись за щитами, солдаты понемногу пятились назад.

Перед самыми остриями пик Заг резко бросил руль в сторону.

Молнией сверкнуло Большое Жало, находя еле заметную щель среди железной стены щитов. Раздался болезненный вскрик.

Через секунду "Планета" уже катила прочь. В строю захватчиков одно тело рухнуло на колени, забрызгивая товарищей кровавым фонтаном.

Через десяток метров Оса развернулась и стала заходить для новой атаки.

"Главное, чтобы копье не застряло", — отстраненно думал Шура, отпуская на свободу красного волка. Теперь борнийцы превратились в одного безликого врага с двумя десятками голов. И он будет сбивать эти головы одну за другой.

На втором заходе один из солдат попытался ударить щитом по долгомерному копью. Он попал по уже выскальзывающему из тела наконечнику. Большое Жало слегка пригнуло к земле, Шура едва успел вернуть его обратно.

Разворот — и снова мотоцикл мчится на частокол пик.

Когда Большое Жало проткнуло пятую мишень, борнийцы сменили тактику. "Планета" в очередной раз летела к ним, Шура уже примеривался к очередной цели. Но строй солдат вдруг рассыпался и борнийцы, как один, яростно бросились навстречу мотоциклу. Только куда им было тягаться с бывалым найтом, у которого великолепный рулевой!

Дико ревел мотор, закладывал виражи Заг, одной рукой успевая шибать дубинкой по шлемам. Большое Жало работало как наконечником, так и тупым концом. "Планета" сбивала подвернувшиеся тела самых ретивых и они с воплями разлетались в стороны.

Борнийцы гонялись за мотоциклом, оставляя на дороге следы в виде стонущих раненых и безмолвных трупов.

Когда двигатель "Планеты" от перегрева уже возмущенно цокал, оставшиеся в живых солдаты запросили пощады. Шестеро уцелевших побросали пики и мечи, заложили руки за головы и стали на колени. Они-то знали, что убегать теперь бесполезно. Кролики хоть в норы могут укрыться, а куда спрятаться им?

Заг дал мотору поработать на холостых оборотах, потом попробовал выключить зажигание. Мотоцикл продолжал рычать. Рулевой долго не мог заглушить перегретый двигатель, крутя плоскогубцами обломок ключа. Разгоряченный мотор отказывался слушаться и все тарахтел, захлебнувшись лишь через несколько минут.

Пока рулевой возился с мотоциклом, Шура с копьем наготове следил за пленниками. С виду люди как люди. В глазах — обычный человеческий страх. Затравленно глядят на острие Большого Жала.

- Че вы сюда приперлись? Вам что, своей земли мало?

Борнийцы смиренно молчали, упираясь коленями в утоптанную землю. Они смотрели на дорогу, устланную неподвижными или еще подрагивающими телами, оброненным оружием и сбитыми шлемами. Между ними рассы?пался круглый горох и продолговатые черные семена подсолнечника; вперемешку с вином и черепками валялся изюм и желтоватые головки лука. Куриные тушки лежали вповалку с человечьими. Смекалистые козы разбежались, и лишь вдалеке, на поле, можно было разглядеть парочку мирно пасущихся животных.

Глядя на преклонивших колени борнийцев, Шура вдруг вспомнил Вайса. Когда он жил в Маленьком Мире, они с Учителем каждый день играли в игру. К ветке дерева на уровне головы была привязана дощечка с дыркой размером в кулак. Шура с Вайсом становились друг напротив друга так, чтобы дощечка была перед ними. В руках — заостренные палки-копья. Требовалось попасть своим острием в дырку, одновременно не позволяя сделать это противнику. Поначалу Шура яростно пытался "проткнуть" дощечку, успеть быстрее Вайса. Да не тут то было. Дощечка оказалась вертлявой, все норовила отвернуть свою дырку в сторону. А копье Вайса почему-то всегда находило это проклятое отверстие! При этом палка Шуры всегда отлетала в сторону от легкого движения встречного древка. Когда Шура немного поднаторел, он уже мог немного соперничать с палкой Учителя и даже иногда втыкал свое копье в дощечку. Конечно, если Вайс при этом не старался сильно мешать.