-Я хочу быть уверенной, что ты оставишь его в покое, Камила, он МОЙ и ничей больше!
-Приятного пользования! — фыркнула девушка, скрестив руки на груди, и с усмешкой и сочувствием посмотрела на одногруппницу.
Было видно, что Аделина так и давится собственным ядом, желая наговорить Камиле кучу гадостей, а может и подраться, девушка даже заметила промелькнувшие в ее взгляде огненные всполохи, но соперница все же смогла взять себя в руки и, гордо задрав подюородок покинула аудиторию.
"Неужели боится!?" — удивленно подумала Камила. — Да, в прошлый раз мне, действительно, удалось оставить ее на лице тонкий едва заметный шрамик, но она вполне могла отомстить за причиненный ущерб, могла натравить на меня своих поклонничков! И все же ничего этого не происходило, хотя и страха в ее глазах не было, — не было ведь..?"
Напряжение схлынуло, и девушка почувствовала легкую дрожь в теле: видимо, плохой сон и постоянное ожидание удара давали о себе знать.
"Нужно срочно взбодриться!" — с этой мыслью она поспешила в столовую, намереваясь успеть пообедать.
Как и обычно в это время все столы были заняты, кроме одного места напротив от мрачного и странноватого мага огня — теперь это было ее место, которое никто и никогда не занимал.
Аппетита не было, но запах свежесваренного кофе манил и притягивал.
Камила заняла очередь, заказала себе любимый горький напиток, и с удивлением отметила, что повариха на раздачи смотрела на нее, прищурившись и задумавшись о чем-то своем, да и кофе сегодня она делала чуть дольше обычного.
-Какие-то проблемы? — грубо спросила девушка, тоже нагло уставившись на хамоватую женщину сорока лет, которая, впрочем, тоже никогда не отличалась вежливостью.
-Никаких проблем у МЕНЯ нет! — в тон ей ответила повариха и едва ли не зашвырнула в студентку горячим напитком.
Камила ловко подхватила кружку и вернулась к своему месту, где уже принялся за завтрак ее "друг-недовампир".
Гров традиционно уплетал мясо с утра пораньше и запивал его какой-то бурдой из своего высокого хрустального бокала. Оба они молчали, не утруждая себя светскими беседами, так было всегда на протяжении всего этого месяца, часто рядом с ним или даже на коленях у парня сидела какая-нибудь восторженная поклонница его темной красоты и "мужественности", сегодня же он почему-то пребывал в гордом одиночестве.
Девушка отпила из кружки и недовольно поморщилась.
-Горячий? — участливо поинтересовался он.
-Поршивый на вкус, — возмущенно буркнула девушка, обернувшись через плечо, нехорошо зыркнула на повариху.
Та, в свою очередь, в это время с непонятным выражением лица разглядывала девушку, а, оказавшись замеченной, поспешно отвернулась от нее.
-Вот тварь! — с досадой бросила Камила тем не менее, продолжая пить — слишком важным был этот напиток для нее сейчас. Кофе всегда согревал ее: горький, ароматный и такой бодрящий — жизненно необходимый для такой как она. Сегодня же он был не таким насыщенным как обычно, да и привкус был какой-то кисловатый, — слабый, едва уловимый, но все же ощутимый.
"Наверняка решила напакостить и разбавила его каким-нибудь травяным чаем или еще чем похуже..." — мрачные догадки все же заставили ее оставить любимый напиток недопитым почти наполовину.
Девушка раздраженно швырнула чашку на поднос с грязной посудой и отправилась на занятия, настроение к этому времени было паршивым, а внутреннее напряжение, казалось, росло в ней с новой силой.
* * *
"Так тепло и никаких кошмаров...", — непрошенной гостью промелькнула мысль в ее голове, вызвав едва уловимую улыбку. "И в самом деле, когда я за последние недели просыпалась без кошмаров, не ощущая могильного холода в груди?".
"Как пить хочется! Надо отправить Шай за чаем, кажется, я сейчас готова выпить с десяток кружек ее излюбленной травяной гадости!" — Камила попыталась разлепить веки, но яркий свет поначалу заставил ее зажмуриться.
Она снова попыталась открыть глаза, намереваясь все же окончательно проснуться, и с удивлением уставилась на противоположную стену, украшенную голубыми обоями. Голова немного кружилась, девушка озадаченно зажмурилась, снова попыталась сфокусировать взгляд и с ужасом поняла, что стены здесь другого цвета! Камила так привыкла за этот месяц каждое утро видеть напротив от себя заспанную соседку, лежащую или сидящую в постели у противоположной стены их комнаты, что отсутствие таковой сейчас почти ввергло ее в ужас.
Сердце в груди стало биться чаще, не пуская пока в мысли страшной догадки...
ГЛАВА 5
Несколько мучительных мгновений она продолжала рассматривать голубые обои, боясь пошевелиться и столкнуться с реальностью. Камила зажмурилась, снова распахнула глаза, но картинка не менялась.
-И долго ты собираешь пялиться на стены моей комнаты? — прозвучал откуда-то со стороны окна, тягучий с явной издевкой голос.
Один этот звук заставил ее вздрогнуть всем телом, она почувствовала себя натянутой струной, которую грубо дернули и отпустили, позволяя дрожать от тупой и ноющей...боли? Девушка и в самом деле почувствовала боль где-то внутри.
Резко повернувшись в сторону своего врага и оторвавшись от подушки, Камила громко вскрикнула, сначала от испуга, когда поняла, что под одеялом совершенно голая, и оно безжалостно оголило ее прелести во время необдуманных попыток встать, а потом, от резкой боли пронзившей ее внизу живота.
Она испуганно уставилась на самодовольную морду принца, которой с ухмылкой сидел на краю письменного стола и явно наслаждался зрелищем. Сам он был без рубашки, демонстрируя девушке упругие мышцы живота и рук, в свободных, напоминающих тренировочные, брюках, со слегка взъерошенными волосами, которые в утреннем свете выглядели еще более черными и насыщенными, так резко контрастирующими с его светлыми глазами.
Камила впервые в жизни почувствовала, как краснеет от стыда и смущение, казалось, она готова в любую минуту сгореть заживо прямо на этом месте и без всякой посторонней помощи.
-Что ты СДЕЛАЛ? — севшим от ужаса голосом спросила она. Больше всего пугало, то что она уже знала ответ на этот вопрос, но при этом не могла вспомнить ни того, как попала в эту комнату, ни того, что он с ней сотворил. Словно в ее голове образовалась зияющая дыра, через которую просочились все воспоминания о случившемся.
"Может, он отравил меня чем-то, и я была без сознания! Извращенец! Упырь ненормальный!"
Поток мысленных оскорблений был прерван его голосом, плавным, удовлетворенным и так неотвратимо подавляющим остатки ее гордости.
-Ничего такого, чего бы тебе самой не захотелось, Огонечек! Признаться, было у меня вчера желание выставить тебя за дверь... но ты была ОЧЕНЬ убедительной, и я не смог устоять, каюсь... — он виновато опустил голову, нисколько не скрывая смешинок в своих глазах и подленькой улыбочки, играющей на его губах.
-Что ты городишь, придурок, как ты...как ты... — она испуганно замерла, казалось, только сейчас пришло окончательное осознание того, что в действительности произошло.
Девушка в защитном жесте подтянула к груди коленки и зажмурилась на мгновение, почувствовав себя самым беззащитным и уязвимым существом на свете. Она сжала голову руками и попыталась прогнать это наваждение, как дурной сон, которых у нее было задостаточно в этой жизни.
Даже если не принимать во внимание те наглые намеки, что он только что ей высказал, факт остается фактом — он поимел ее этой ночью, и она это точно знала, чувствовала каждой частичкой своего тела, словно на ней до сих пор горели его грязные прикосновения и эта дурацкая боль, что никак не унималась...
-Довольно, я не намерен выслушивать от тебя оскорблений, девчонка! Одевайся и проваливай! — голос его вмиг стал грубым и безжалостным.
Девушка снова распахнула глаза, которые уже начинали гореть от непролитых слез, готовых в любую минуту вырваться наружу. Она вздрогнула и почувствовала, как все тело покрылось мурашками, и даже как-то неловко под одеялом поджались пальчики на ногах.
"Почему я так реагирую на его голос теперь? Почему не могу ответить ему, почему не могу ударить, придушить, в конце концов, этого выродка?"
Но Камила и впрямь не могла ничего ответить ему, не могла даже пошевелиться, скованная одеялом, в которое замоталась до самого подбородка, страхом, болезненным ощущением, что там внутри нее что-то навсегда сломалось, надломившись напополам, а для него...для зарвавшегося сынка императора это всего лишь игра, мелочь, наверное, с такой же легкостью она днем ранее сломала карандаш в руках.
-Ты меня, вообще, слышишь? — явно теряя терпение, прорычал принц. Голос его был опасно предупреждающим.
-Кажется, это твое! — с этими словами он швырнул ей в лицо какую-то красную тряпку и не без удовольствия наблюдал, как расширились ее глаза, когда она принялась рассматривать платье и крошечные трусики, словно не понимая, для чего вообще нужны эти вещи.
-Это не может быть моим, я не надену эту мерзость, ты, чертов псих, верни мне мою одежду! — выкрикнула девушка, оборвав фразу едва слышным стоном.
-Какие мы грозные, что ж, если ты не намерена надевать это снова, можешь уйти так, без одежды, думаю, ты быстро найдешь себе новых поклонников твоей неземной красоты, Огонек! — он беззаботно пожал плечами, явно демонстрируя — ему и в самом деле ничего не стоит выставить голую девушку за дверь.
Принц многозначительно выгнул бровь, ожидая ее решения.
-Отвернись! — стараясь скрыть свой испуг и не покраснеть еще больше, произнесла Камила.
-С чего бы я должен проявлять к тебе хоть каплю учтивости, подстилка? — с усмешкой ответил он.
А Камила вдруг зажмурилась от боли, на этот раз совсем не физической, — "подстилка" — именно так она себя сейчас ощущала, грязной и использованной — подстилкой! Как она допустила ЭТО!
Девушка снова бросила взгляд на кроваво-красное платье, по текстуре и покрою больше напоминающее ночную сорочку, на тонких бретельках, с идиотским кружевом понизу, невообразимо короткое и вульгарное. Потом на не менее ужасные трусику представляющие собой маленький лоскуток ткани и пару ниток: "Для чего это нужно? Что, неужели кто-то по доброй воле может надеть на себя ТАКОЕ!!??"
Никогда, никогда в своей жизни она не одевала подобных вещей и не могла представить себе, что кто-либо сможет заставить ее сделать это, даже угрожая расправой, но оказаться голой за дверью общежития... этого она точно пережить не сможет!
Быстро натянув платье через голову, и, оправив его под одеялом, она попыталась сохранить хоть какие-то крохи самообладания, хотя бы видимое присутствие гордости, вот только плечи никак не распрямлялись, а глаза смотрели куда угодно, только не на НЕГО. Она не могла на него смотреть!
Словно поняв это, он спрыгнул со стола и, приблизившись к ней, жестко схватил за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза. Глаза цвета стали и льда — ледяная сталь, острая, холодная, беспощадная...
-Смотри на меня, девочка! Я хочу, чтобы ты запомнила раз и навсегда где твое место и кто ты на самом деле! — он брезгливо отдернул руку от ее лица.
А она впервые в жизни просто проглотила обидные слова, потратив последние остатки воли на то, чтобы беспомощно не разреветься.
Камила сделала неуверенный шаг в сторону двери и закусила губу — боль, ненадолго схлынув, словно окатила ее с новой силой.
"Почему это так больно? Что он со мной сделал?" — она не смела обернуться и спросить, не было ни единой мысли, чтобы привычно съязвить, подраться, просто пригрозить расправой!
У двери красноречиво стояли туфли на невообразимо высоких каблуках, того же отвратительного цвета, мимо которых она прошла не задумавшись:
"Уж лучше босиком чем в этом... Кажется, с этого дня красный цвет стал моим нелюбимым цветом", — подумала девушка.
Голова кружилась, перед глазами все расплывалось, и она слепо цеплялась за дверной косяк, потом за стены коридора — шаг за шагом, мечтая оказаться как можно дальше и в то же время, не в силах пересилить стыд, она то и дело одергивала подол, и прикрывала грудь, едва скрываемую за красноречивым и глубоким вырезом.
Камила уже с трудом разбирала дорогу и не замечала никого вокруг, но зато почти физически ощущала липкие взгляды парней, мимо которых проходила, колкие реплики, звенящие в мозгу и, заглушаемые лишь одним словом, сказанным ненавистным голосом — "подстилка".
Холодный ветер напомнил о том, что на дворе уже осень, и не стоило бы разгуливать босиком и в таком виде, но она не замечала и не чувствовала холода: только стыд и отвращение к себе.
Слезы катились с глаз, голова кружилась, в животе все ныло, жгло, а платье все время норовило поддаться неукротимой стихии. До третьего жилого корпуса было не так уж и далеко идти, но сейчас каждый шаг был болезненным, ноги подкашивались, и Камила понимала, что может упасть в любой момент.
Сойдя с тропы, она подошла к стоящему неподалеку дереву и медленно сползла на землю, довольствуясь надежной опорой за спиной. Платье было тут же натянуто на коленки, а руки судорожно обхватили плечики, уставшие и горящие глаза закрылись, поддавшись накатившей слабости.
"Как это могло случиться со мной!? За что, демон забери все, за что мне это!— в очередной раз причитала про себя девушка.— Почему мне так плохо? Разве это трагедия? Разве я не смогу жить теперь как жила раньше? Не смогу бороться, мстить, не стану злее???" — она не ощущала своего беспамятства и даже не помнила, как оказалась у того дерева: девушка вообще мало что сейчас понимала из того, что ее окружало и происходило вокруг.
Терзаемая собственными страхами и ощущениями, Камила не могла вырваться из этого омута и прийти в себя. Что-то внутри ее неумолимо менялось, а земля словно уходила из-под ног: весь мир разлетелся на части, разбившись вдребезги. Она и сама не знала, почему для нее так важно было сохранить эту внутреннюю чистоту и непорочность, но чувствовала, что проклятый ею сотни раз наследник престола забрал нечто большее, чем девичью честь...
* * *
"Странная! Что бы она ни сказала, ни сделала — никогда не могу заранее это предугадать: ни в первый день нашей встречи, когда эта паршивка отшила меня, как сопляка какого-то, ни вчера, когда пришла в образе невинного ангелочка, соблазнительного, так откровенного разодетого — ангелочка! Кто мог предположить, что ОНА может быть никем не тронутой? Как ей это удалось? Куда смотрели все эти недоумки? Да ей ради ночи ласки и нежности можно, пожалуй, простить и ее скверный характер и замашки дерзкой фурии! Хотя вчера она непросто была покорной и влюбленной — нет, тут было нечто бОльшее, чем рабское поклонение..." — он задумчиво прикусил губу, вспоминая прошедшую ночь.
Впервые за долгое время Рейтон жалел о том, что из-за собственных дурацких принципов не может ее повторить ... С усмешкой принц вспоминал, как еще недавно хотел вышвырнуть ее из своей постели и позволить проснуться в незнакомом месте, с незнакомым парнем — и без единого воспоминания о нем в голове, а потом...просто не смог, почему? Он и сам не понимал этого.
