Змеиный бог, книга 1

— Тут с весны никто не бывал, пута соврет, — сказал мексиканец.

— Это неправильно, — отозвался Буйвол. — Поистине ужасные времена настали. Храм осквернен и заброшен. Бронзовый Койот предал Несущего Знание и отдал жизнь ради своей гордыни.

— Вот как, — сказал Пепел. — Что ж, Пако тут интересовался, зачем я вам нужен. Кто из вас знает, что такое "шагающий понтон"?

>>>

На станции Трикси продала их обоих в рабство.

— Ты должен стать сильным, — прошептала она в ухо Джошуа напоследок. — Эти люди научат тебя, как жить в прерии.

— Я не хочу в прерию, — сказал он тогда, затравленно озираясь. — Я вырос в прерии. Я хочу с тобой, в город.

— Ты еще не готов, — сказала она.

— И когда я буду готов?

— Ты поймешь. Когда ты будешь готов, ты сможешь сам пойти и разыскать меня. Если это твоя следующая мечта. Но сначала ты должен научиться выживать.

— ТЫ моя мечта! — чуть не заорал он. — Ты! Поняла? Ты! Ненавижу тебя!

Трикс положила тонкие пальцы ему на губы.

Потом поцеловала его, слегка укусив, и он понял, что не может разозлиться на нее по-настоящему. Даже за Камато. Даже за рабство. Тем более, что Лоуренс Майкл Мэй тоже ушел итальяшкам за скромную цифру, и скулил, а потом верещал как свинья. Джош не хотел, чтобы Трикси запомнила его таким.

— Как я тебя найду? — спросил он.

— Я скажу тебе мое настоящее имя.

Она склонилась к его уху и прошептала:

— Триксепочтекайотль.

И ушла. Он не видел ее шесть с небольшим лет.

— Ну, красавцы. — Прораб по имени Капо Марио обращался к ним так все годы службы. Он был неплохой мужик, хоть и черствый. Тогда, на самом первом их построении, он сказал: — Не расстраивайтесь. У них там, в Нью-Йорке, такие же условия, только помощник называется "клерк", а инженерная артель — "корпорация", а вместо тумаков язвы и нервы.

— Я хочу на свободу! — снова загорланил Лоуренс Майкл Мэй. Капо Марио сделал несколько ленивых шагов в его сторону, оправил потную рубаху и не без удовольствия засветил деревянной киянкой ему промеж глаз — крак!

— Увянь, — приказал он. Лоуренс Майкл увял. Капо Марио покряхтел и сказал: — Отлично. Теперь, красавцы, я расскажу вам кое-какие вещи, которые мои предки древние римляне добыли и изучили давным-давно, в Затонувшем Свете. В частности, один несговорчивый парень по кличке Архимед Сиракузский был известен среди них тем, что делал любопытные такие машины и краны из самых простых, самых подножных материалов, стволы деревьев, сосны, крючья. Мы с вами первым делом научимся строить такие же. Теперь, кто из вас знает, что такое "шагающий понтон"?

>>>

Позади на Т-образном каркасе из бревен закреплено по две пары железных бочек, вместо поплавков. На каждой едет стоя по одному пассажиру — бочки Ревущего Буйвола уравновешены камнями — Пако тяжелее. Они двое придают плоту устойчивость.

На вершине Т-образной конструкции едет слингер. В его руках — руль из двух продольно установленных поплавков, насаженных на бревна-ходули. Ходули двигаются раздельно; так, что поплавки-бочки могут отдельно шагать по каменным порогам, волоча плот за собой — поэтому такой понтон никогда не застрянет.

Всё это когда-то рассказал юным новобранцам-помощникам тип по имени Капо Марио, отличный мужик, хоть и любящий чрезмерное рукоприкладство.

БУММ! КРАК! Конструкция дала первую серьезную течь как раз тогда, когда долгожданная пристань была рядом. Очень большая удача — все трое были совершенно измотаны, и каждому давно требовался основательный отдых.

Над лесом таинственно звенела полуденная мошкара. Осенний воздух был прохладен и неподвижен. Пока трое путников шагали сквозь осоку и мелкую скользкую грязь, погода испортилась окончательно. Вдали рокотал гром, в воздухе пахло грозой, а над чередой горных пиков в вышине уже сверкали первые молнии. Пепел до последнего пытался утащить с собой хотя бы бочку и пару бревен, на будущий плот, но раздавшаяся река вывернула у него из рук жалкие останки их трудов — вырвала и унесла вдаль, в серый неподвижный плёс, где над ровной водяной гладью кружили стрекозы и носились низкие предгрозовые ласточки.

Прямо впереди виднелось целое поселение, поляна с местом для костра и пять больших старых шалашей полукругом.

— Пусто. Давно покинуто, — сказал Пепел. — Не нравится мне это.

— Тебе, слингер, всё не нравится, — сказал Пако. Он позвал: — Слышь, дон Пендехо, вон жабы квакают. Жратва.

— Нельзя, дон тио Рамирес, — ответил Ревущий Буйвол из камышей по соседству. — Лягушек нельзя есть, они ядовитые.

— Да шучу я, балда, — сказал торговец. Он прошелся мимо шалашей, заглянул в каждый и добавил: — Мне лично всё нравится. Я вот в этом ночую.

Лагерь оказался таким же нищим и покинутым, как храмовый навес с бочками и сам храм. Пока мексиканец разводил огонь, Ревущий Буйвол и слингер обследовали каждое из скромных лиственных жилищ на предмет полезной добычи, но нашли только старый шахтерский заступ, несколько ржавых жестянок (в которых, впрочем, они закипятили чай из коры), да еще странную шарообразную конструкцию из хвороста, нечто вроде гнезда, внутри которого обнаружились кости и череп молодого козленка, собранные в небольшую пирамиду. Пеплу эта находка особенно не понравилась — не потому, что это были кости и череп, а из-за странной формы вязанки и особенно ее аптечного, йодистого запаха.

— Тут есть дикие звери. Почему ты не охотишься с ружьем, дон тио Рамирес? — спросил индеец. — Я ведь не могу каждый раз доставать для тебя еду. Ты должен учиться охотиться.

— Он не охотится, потому что патронов нет, — сказал Пепел, сам забираясь в пустой шалаш и вытягиваясь на прекрасном ароматном ковре из листьев и хвои. — Отчего, думаешь, он так затвором всё время щелкал? У него пусто в затворе. Я сосчитал.

— Спасибо тебе, слингер, — проворчал Пако в стороне. — У меня патронов нет, у тебя патронов нет. Теперь нас голыми руками брать можно.

— За себя я не волнуюсь, — ответил стрелок. — Меня не убьешь. Я же говорил.

— Вы оба такие странные люди, — сказал индеец.

И больше они не разговаривали. Под вечер Буйвол собрал несколько горстей кислых ягод, а торговец изжарил на костре пару больших древесных грибов, оказавшихся горькими, но сытными. После этого все трое, вяло отбиваясь от комаров, полезли устраиваться на ночь.

>>>

Ее лицо снова рядом.

— Твой конь, наверное, наступил на змею, — говорит Трикси. — Он нам больше не нужен. Он умирает. Можно, я убью его?

"Нет. Это ты его отравила. Ты", — хочет сказать Джошуа, но молчит.

— Чтобы стать настоящим стрелком из пустошей, ты должен научиться убивать загнанную лошадь. Ты не можешь убить своего коня сейчас. Можно, я убью его?

Еще вчера с Камато было всё в порядке. Но, стоило этой маленькой ведьме заговорить о жертвах, и Камато немедленно слег, отравленный каким-то неизвестным Джошу ядом, может быть, и правда змеиным, но...

— Мальчик должен умереть, — говорит она. — Но мальчик не умрет, пока не научится хоронить своих друзей.

Она почти не скрывает, что отравила Камато своими руками.

— Можно, я убью его?

Джошуа втягивает носом воздух, осторожно, чтобы не подать виду, как он расстроен и слаб.

— Можно, я убью его?

А он-то думал, что она говорит о Лоуренсе Майкле.

Они съели жареную ногу Камато вдвоем, Трикс и Майк. Джошуа так и не смог откусить ни кусочка, хотя был зверски голоден. Рано утром они пришли на станцию — туда, откуда в девять отбывала дрезина. Рядом уже сидела какая-то каторжная артель.

— Это помощники итальянских хозяев, — сказала Трикси. — Они помогают людям спасти мир. Вы хотите спасти мир?

— Я хочу убраться из этой дыры поскорее, — сказал Лоуренс Майкл Мэй. — Дать тебе денег на билеты? Возьми для нас что-то в первом классе. Для меня и себя. А этого...

Он кивает на Джошуа. Тот сжимает кулаки в карманах. Но Трикси улыбается ему — ему, а не Майку, и Джош расцветает.

— Этого можно в третий, — говорит Лоуренс Майкл Мэй.

— Дай мне деньги. — Трикси протягивает руку. Она добавляет: — Лучше дай все. На сохранение.

— Это еще зачем? — малолетний конопатый шулер Лоуренс Майкл смотрит на нее, улыбаясь своей кривой ухмылочкой. "Она обманет его", — думает Джош не без удовольствия.

Раз она могла сделать такое с Камато — от этой ведьмочки можно было ждать чего угодно. Ему даже немного жаль этого несчастного паренька из глубинки, такого же деревенского лопуха, как его клиенты.

— Вы стойте здесь, — говорит Трикс. — Мне нужно исполнить то, что должно быть исполнено.

Она улыбается через плечо им обоим.

— Мне нужно исполнить ваши мечты. А потом я поеду обратно, в город. Вы поможете мне, и мир будет спасен.

Трикси идет в сторону станции. Они радостно скалятся ей вслед, потом смотрят друг на друга — и продолжают улыбаться, помимо воли.

Каждый думает, что избран он, а второй будет обманут.

>>>

Когда слингер проснулся, снаружи уже рассветало и накрапывал дождь.

Он выбрался из палаша и замер.

С-с-с-с! Целое кольцо из змей извивалось у его ног, и всё новые твари прибывали из каплющего леса, сползаясь к их теплому костру.

— Пако! — крикнул Пепел. — Пако, где индеец?

Мексиканец выполз из палатки и замер. Он сказал что-то, но рядом сверкнула молния — КРАК! — и его голос утонул в грохоте ближнего грома.

— Что?! — крикнул стрелок, осторожно пробираясь мимо змей.

С-С-С! Одна из них, медноголовая гремучка, кинулась ему под ноги, и слингер едва успел отскочить назад.

"Проклятие", — подумал он.

— Что-что! — наконец долетел до него голос торговца. — Сбежал твой кукарача, говорю! Что! Сам виноват! "Патронов нет у него"! "Затвором щёлкает он"! Кто за Ве-егас, поднимите руки. Ушел. Всё.

— Что с обувью? — Пепел кивнул на ноги мексиканца — одна босая, сапог нахлобучен только на левую.

— Не могу достать! — крикнул тот. — Гады налезли, не видишь?

Стрелок увидел. Сапог Пако валялся недалеко, у костра... он был странно выпучен. Змеи лезли в него одна за другой, стараясь изо всех сил поместиться внутри все сразу.

КРАК! Еще раз сверкнула молния. Рядом оглушительно грянул гром.

"Что за свистопляска", подумал слингер.

— Дай мне нож! — крикнул он.

— Что?

— Я пробьюсь, отгоню их! Дай мне нож!

Пако секунду поколебался, потом бросил мачете к ногам слингера, — тот самый, черный нож с золотой отделкой и змеиной головой на рукояти.

"Как уместно", — подумал стрелок. Он пригнулся и разрубил одну змею. С-с-с! Другая собралась в кольца, потом кинулась на него — но с опозданием. Крак! Слингер разрубил и ее.

Хруп! Крак! Хруп! С-с-с! Он пробирался вперед, кромсая змей направо и налево, пока не понял, что мексиканец что-то кричит, стараясь привлечь его внимание.

— А?! — Стрелок повернулся к нему.

— Что ты делаешь, балда?! — Торговец орал изо всех сил. — Ты посмотри! Что ты делаешь?!

Слингер глянул под ноги и понял. Не все змеи были обычными. Среди гадин оказалась парочка темно-зеленых, почти черных, как пиявки. "Бессмертные", — подумал он.

Таких змей рубить было опасно. Он успел располовинить одну, и каждая половинка теперь атаковала его сапог по отдельности — даже хвост пытался прокусить его каблук своими костяными обломками и брызгал фонтанчиками черной ядовитой крови на твердую обувную кожу, которая размягчалась и темнела под его воздействием.

— А, ч-черт. — Слингер посмотрел на мексиканца. Тот хотел сказать еще что-то, потом развернулся и пропал. Стрелок остался под ливнем один.

Хруп-с-с-с! Он растоптал останки бессмертной змеи каблуком и двинулся дальше. Крак! Хруп! Хруп! Он принялся рубить и топтать вдвое осторожнее. Сапог торговца уже лежал под ногами. Стрелок поднял его за каблук и тряхнул, выбросив на мокрую землю целый клубок озверевших и спутанных рептилий.

С-С-С-С! Хруп!

Пепел отскочил назад.

Вслед за клубком змей наземь плюхнулось что-то странное.

Это была каменная или керамическая статуэтка какого-то индейского божка, тяжелая, размером с крупный портсигар, только намного толще.

"Это точно не Шочипилли", — подумал слингер.

Это был Кецалькоатль. Конечно это был Кецалькоатль.

Но что всё это могло значить?

Он поднял статуэтку. Она гудела и дрожала, так сильно, что у слингера заныли пальцы. Пепел выронил божка в грязь.

Шлеп! У-у-у-у-у! С-С-С-С!

Он почти чуял ногами, как гудит статуэтка, лежащая на земле. Вода в мелкой лужице рядом пошла рябью, и змеи совсем озверели. Они кидались ему под ноги ракетой, и стрелок едва успевал отбиваться, уже едва отличая смертных рептилий от бессмертных.

Хруп-с-с-с! Хруп-с-с-с! Крак-С-С-С!

Змеи сползались теперь отовсюду. Они падали в грязь с деревьев. Они приплывали по бушующей реке. Они лезли и лезли, бесконечным потоком, заставляя слингера исполнять в их кольце сложный танец смерти.

Признаться, он даже начал получать от него наслаждение.

Наконец гудение стихло, и змеи заметно успокоились, хотя странная статуэтка по-прежнему влекла их и заставляла кидаться.

Но Пепел хотя бы мог перевести дух. Он тронул шляпу и вытер лоб тыльной стороной ладони.

КРАК! БАБАХ! С-С-С-С!

Молния шарахнула совсем рядом. Стрелок обернулся. Его шалаш полыхнул огнем, и вся сосна за ним вспыхнула. Жаркие искры взметнулись к небу, шипя в струях ливня, и стрелок загородился рукой, не в силах смотреть на яркое пламя.

[ФОН] /// Angry River /// THE HAT

Шмяк!

В тот же миг что-то шлепнулось ему прямо на голову. Пепел махнул рукой, пытаясь сбить внезапного гостя с полей шляпы... и мелкая дрянь тут же вцепилась ему в правую руку, в кожу между большим и указательным пальцем.

ХРУП!

Он тут же убил маленькую змейку ударом кулака, но ее вид не оставлял сомнений.

Маленькая. Пёстрая. Смертельно ядовитая болотная гадюка.

Пепел выронил нож в грязь под ногами.

Он сунул руку в рот и попытался высосать яд. Губы слингера моментально онемели.

— Тьфу! — он сплюнул ядовитый плевок под ноги. Еще и еще. Змеиный яд обжигал как самый огненный мексиканский перец и был горек как худшее в мире лекарство. Стрелок плюнул еще раз: — Тьфу!

И понял, что слюна у него закончилась. Губы отказывались его слушаться, онемел рот, онемело горло. Рука его одеревенела от запястья до самого плеча, но горела при этом адским пламенем, будто жарилась на сковороде, готова потечь и лопнуть.

— Я не могу умереть, — скорее подумал он, чем прошептал. — Не могу. Проклятие. Умру не я. Я не могу.

>>>

Он вспомнил, как увидел Трикси в последний раз. Она пыталась выскочить за этого барыгу, Альвареса. Якобы чтобы помирить семинолов-экотеррористов с наркокартелем... но Фриско знал: всё это было лишь ради того, чтобы избавиться от него, ее жениха, готового на всё, лишь бы вернуть ее.