— Жду ваших соображений насчёт увиденного, — улыбаясь, сказала я.
— У меня только одно соображение, — угрюмо начал Матвей и, помолчав немного, сокрушённо закончил: — Пить надо меньше.
— Иван?
— У меня тоже только одно соображение... это волшебство, — сказал Иван и растерянно посмотрел на нас, очевидно сам не понимая, как мог сказать такое.
— И тебе тоже, — угрюмо пробурчал Матвей, косясь на Ивана.
— Что мне тоже? — не понял Иван.
— И тебе тоже пить нужно меньше, — так же угрюмо пробурчал Матвей и совсем сник.
— Я что, тоже перебираю со спиртным? — прыснула со смеху я. — Простите, но я сегодня вообще ни капли не выпила. Дыхнуть?
— Тогда, может, сазан был галлюциногенный? — не унимался Матвей.
— О да-а-а... — поддержала я его шутку, едва сдерживаясь от смеха. — Наверняка наркомана слопал.
— Тогда твоя версия?
— Без понятия, — откровенно призналась я. — Если притяжение ещё и можно было бы с натяжкой объяснить действием каких-нибудь магнитов, то появление резьбы и укорачивание... Разве что завял и усох.
Ребята вскинули на меня удивлённые глаза, и, как по команде, мы весело расхохотались.
— Нашла петрушку, — хохотал Матвей, откровенно потешаясь над моей идеей.
— В общем, так, — твёрдо сказал Иван, снова становясь серьёзным. — Предлагаю перестать ломать мозги и на этом закончить, потом подумаем.
— Дело говоришь, — охотно согласился Матвей и юркнул в ванную комнату.
По правде говоря, я не чувствовала никакой угрозы — по крайней мере, для себя лично — от браслета, но его живучесть меня немного смущала. Поразмыслив, я взяла с полки банку с растворимым кофе и пересыпала содержимое в пакет; потом сняла с руки браслет, положила его в небольшой чистый целлофановый пакетик и аккуратно опустила на дно банки, а банку закрутила крышкой. Теперь пусть попробует выбраться... хотя если он умудряется оживать, то может найти способ и выбраться. Бррр, лучше не думать об этом, иначе такого понапридумываю, что единственным способом обезопаситься от украшения сочту не что иное, как снова затолкать его в рот проплывающей мимо и ничего не подозревающей громадной рыбине...
Этой ночью я долго не могла уснуть — снова калейдоскоп мыслей, рисующих в воображении сменяющие одна другую картинки. Вначале это был браслет, превращающийся в прекрасного Ивана-царевича, слепящего голливудской улыбкой; затем сазан, подобно сказочному киту, проглотившему целую флотилию кораблей, заглатывающий в Карибском море царскую яхту с прекрасным принцем на борту... на руке принца, разумеется, мой браслет; потом ещё какая-то белиберда... Понятия не имею, как я умудрилась заснуть, но точно помню, что во сне, до самого утра, наслаждалась просмотром многосерийного приключенческого фильма о похождениях бравого волшебного браслета...
ДЕНЬ ТРЕТИЙ. Знакомство с Машенькой и... не только с ней
Я проснулась от странного ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит. Быстро скользнув полусонным взглядом по сторонам, я упёрлась в... Баксика, скромно сидящего у изголовья кровати в ожидании моего пробуждения и тихонько жалобно поскуливающего, переминаясь с лапы на лапу.
— Привет, малыш, — ласково сказала я и почесала за ушком мигом подскочившего ко мне щенка.
Счастливый Баксик уткнулся мордой мне в лицо и принялся поспешно — пока не прогнали — его вылизывать своим тёплым, шершавым языком.
— Говоришь, умываться пора? — засмеялась я, отворачивая лицо в сторону — точно дырку пролижет. — Сейчас я тебя выпущу, — сказала я и, спустив ноги с кровати, влезла в тапочки.
Баксик, радостно тявкая, опрометью бросился к закрытой двери и застыл рядом с ней в позе спринтера, готового по сигналу сорваться с места.
Быстро набросив халат, я открыла дверь в кухню-прихожую, потом — на улицу. С радостным визгом-рёвом щенок слетел по ступенькам и скрылся за домиком. Проводив его взглядом, я огляделась по сторонам — красота! Солнце уже давно встало, но до полуденного пекла было ещё далеко — самая комфортная погода. Ни ветра, ни облаков, воздух уже прогрелся, но ещё не настолько, чтобы загнать измученных зноем людей и животных — кого в помещение под кондиционер, а кого и в прохладную воду реки. Вокруг не наблюдалось ни души, похоже, все рыбаки давно покинули базу и в данный момент сидели в заякоренных лодках где-нибудь у камышей, терпеливо ожидая поклёвку. Из села доносилось недовольное кудахтанье потревоженных кур и пронзительные крики голосистых петухов; где-то мычала корова, явно чего-то требуя от нерасторопного хозяина. Кра-со-та. И этим всё сказано.
В отличие от тех, кому в такую потрясающую погоду нужно было работать, нам повезло: сегодня мы проведём целый день в безмятежном отдыхе на пляже, периодически регулируя тепловой баланс организма в чистой, проточной воде красавицы Волги. Хотя... кто сказал, что на пляже или рядом с ним нельзя будет половить рыбу хотя бы на обычную поплавочную удочку? Это же Волга!
Появившись из-за угла, тяжело двигая непомерными бёдрами, ко мне подошла пышнотелая женщина — по-моему, горничная. Мне показалось, что она ждала появления кого-нибудь из нашего домика. Скрестив руки на груди и рассерженно сдвинув брови — и когда это она с утра успела разозлиться? — женщина заговорила тонким писклявым голосом, никак не вязавшимся с её внешним видом, кивнув в сторону появившегося из-за угла Баксика.
— Ваша Жучка... — начала было она...
— Жучок, — я осторожно поправила её, приветливо улыбнувшись. — Зачем в такое замечательное утро портить друг другу настроение?
— Какая разница? — возмущённо продолжала женщина. — Ваш щенок не дал мне убраться в домике! Сначала он не хотел пускать меня на порог — рычал и пытался укусить за ногу. Ладно, я всё же зашла. Но щенок не дал мне даже пол помыть — вцепился зубами в тряпку и чуть её в клочья не порвал! Или избавьте меня от его присутствия, или я отказываюсь у вас убираться!
— Простите, пожалуйста, мы забыли проинформировать его о том, что вас можно впускать, — я попыталась обратить разговор в шутку, но, увидев, что от моей шутки лицо горничной начинает покрываться багровыми пятнами, быстро добавила: — Ещё раз простите, он больше вас не тронет, обещаю.
Бурча себе под нос что-то непотребное, тётка удалилась.
— Малыш, ну что ты, в самом деле, — укоризненно качая головой, обратилась я к подбежавшему щенку. — Почему не дал тёте убраться? Ты что, косточку где-то в углу заныкал и боялся, что горничная её стащит? Так не бойся: та косточка уже наверняка давно протухла, и если тётка её и съест — ей же хуже, как пить дать отравится.
Щенок радостно тявкнул, словно предвкушал, как будет от боли кататься по полу, держась за живот, вор, лишивший его вкусненького.
— Не трогай, пожалуйста, больше эту тётю, — нравоучительным тоном продолжала я воспитание щенка. — Если она перестанет у нас убираться, мы зарастём грязью, а ты нацепляешь блох. Всё понял?
Щенок снова радостно тявкнул, на этот раз будто соглашаясь со мной.
— Вот и умница, беги, гуляй, — я потрепала щенка по голове и какое-то время ещё постояла на крыльце, с умилением наблюдая за тем, как он гоняет по двору бабочку.
В приподнятом настроении я шмыгнула в ванную комнату. Пока ребята спят, можно будет, не торопясь, привести себя в порядок и подготовиться к поездке. Я подошла к умывальнику и взяла в руки зубную щётку... браслет! — немедленно пронеслась в моём сознании ассоциация. Ах да... Я положила щётку на место и не спеша подошла к кухонной полке, на которую вчера вечером поставила банку с браслетом. Внешне ничто не изменилось — банка стояла на том же самом месте картинкой с дымящейся чашкой кофе ко мне, как я её и поставила. Взяв банку в руки, я медленно, словно опасаясь, что украшение вцепится мне в нос, открутила крышку и с опаской заглянула внутрь. Завёрнутый в целлофановый пакет браслет спокойно лежал на дне, признаков борьбы и попыток выбраться наружу не наблюдалось и не ощущалось. Нормальное такое неодушевлённое украшение, не более. Как мне вообще могло прийти в голову, что он ночью "оживёт" и попытается выбраться? Бредятина несусветная.
С лёгкой душой водрузив банку с браслетом обратно на полку, я снова вернулась в ванную, теперь уже не утруждая себя мыслями ни о чём в предвкушении удовольствия от ободряющего утреннего туалета...
Договорившись за завтраком с дежурным егерем Алексеем, нашим знакомым, что он подбросит нас на лодке до пляжа, а вечером по звонку привезёт обратно; нагруженные сумками и шезлонгами, с большим розовым пляжным зонтом, всё время норовившим приземлиться кому-нибудь на голову, около одиннадцати часов мы спустились на причал.
— Ты всё же решила его надеть? — кивнул на браслет, красовавшийся на моей руке, Иван, принимая и размещая в лодке передаваемые Матвеем вещи.
— Ага, — смутилась я. — Не смогла набраться смелости и оставить его на целый день в домике под охраной одного только Баксика, гоняющегося по всей базе за кротами и бабочками.
— Может, оно и к лучшему, дёргаться не будешь... да и мы вместе с тобой, — резонно заметил Иван, укладывая сбоку мои удочки. — Зачем ты удочки берёшь? Мы же купаться собрались.
— А вдруг мне половить захочется? Я ж от тоски помру.
— Ну что, готовы? — спросил Алексей, спускаясь в лодку и занимая своё место рулевого.
— Вперёд, командир! — скомандовал Матвей, помогая мне сойти в лодку и запрыгивая вслед за мной.
— Щенка не берёте? — спросил Алесей, стартуя двигатель.
— Оставляем на хозяйстве, — рассмеялась я, поудобней устраиваясь в пассажирском кресле рядом с Алексеем.
Взревел мотор, лодка медленно сдала задом и, вырулив, понеслась вперёд, рассекая воду высоко задранным носом.
Мимо проносились сельские дома, каждый из которых имел собственный выход к воде; рыболовные базы, поля, где неспешно бродили и жевали сочную траву коровы. Тут и там на пути попадались местные жители, проверявшие расставленные с вечера ловушки для рыбы.
Не прошло и пятнадцати минут, как Алексей сбавил скорость и начал причаливать к берегу. Поняв, что прибыли в место назначения, мы начали осматриваться. Река в месте планируемой стоянки соединялась с широким притоком, образуя подобие т-образного перекрёстка. Место стыка представляло собой относительно мелкую, размытую течением косу из плотно спрессованного песка без единого камушка, плавно переходящую в пологий песчаный берег, который действительно напоминал пляж, но не искусственный, устроенный человеческими стараниями, а самый настоящий, задуманный и реализованный матушкой-природой.
Пляж был небольшим, около десяти метров в длину и пяти — в ширину, и располагался в ложбине между двумя высокими пригорками, окаймлявшими его сзади и справа и соединявшимися наверху достаточно широкой площадкой, покрытой травой, кустарником и редкими деревьями, постепенно переходящими в негустой лесок. Слева от пляжа берег был обрывистым, но достаточно низким для того, чтобы можно было найти ему применение в качестве причала для швартовки небольших лодок и высадки пассажиров. Восемь метров швартовочного берега — и теперь уже другая река, составлявшая вторую, перпендикулярную, часть Т-образного водного перекрёстка. Пригорок, прилегающий к пляжу справа, отвоевал приличный кусок у реки, врезавшись в неё на несколько метров, и заканчивался крутым обрывом, возвышавшимся над водой не менее чем на четыре метра. У самого края обрыва, словно упрочивая власть суши над водой, возвышалась древняя ива, простиравшая к побеждённой густые, длинные ветви-плети.
На верхней, пологой части берега, среди редких деревьев, возвышалась туристическая палатка-шатёр. Нравятся мне такие шатры — в них предусмотрены не только спальные отделения, но и просторный тамбур, позволяющий наслаждаться походным отдыхом в любую погоду. Рядом с шатром, за небольшим складным столиком, вольготно развалившись в мягких брезентовых креслах, семья из трёх человек наслаждалась поздним завтраком. Из-за шатра выглядывала часть тёмно-зелёного внедорожника с регионом 33 на номерных знаках.
— Гляньте, соседи, владимирцы! — удивлённо воскликнул Иван. — Судя по всему, надолго здесь обосновались. Вот молодцы! Не то что мы — в домике живём, как пижоны несчастные.
— Зато змей и лягушек из постели не выковыриваем, — нравоучительным тоном заметила я.
Тем временем лодка пристала к берегу немного левее от пляжа — там, где позволяла глубина. Быстро перетаскав вещи на песок, мы распрощались с Алексеем и принялись обустраиваться. Поскольку верхнюю часть берега заняли туристы, а, кроме них и нас, вокруг больше никого не просматривалось, мы решили расположиться непосредственно на пляже. Глубоко воткнутый в песчаную землю зонт от солнца, три пластиковых шезлонга с полотенцами, рядом с ними — сумка с напитками — вот, собственно, и всё наше обустройство. Оставшиеся сумки и удочки до поры до времени перекочевали подальше от воды и солнца в тень, под ближайшие кусты. Раздевшись и напялив на носы очки от солнца, мы обмякли в шезлонгах, в первый раз с момента приезда предоставив возможность солнечным лучам от души поупражняться в живописи с нашими бледными телами-холстами... точнее, с телами ребят, поскольку своё я, как обычно, спрятала под солнцезащитный зонтик.
— Чем займёмся? — спросил Иван, потягивая воду из пластиковой бутылки и провожая взглядом летящую по воде моторную лодку с рыбаками.
— Пойду половлю немного, пока жары нет, — сказала я. — Егерь сказал, что у той коряги, — я указала рукой на торчащий из воды слева, у самого берега, обрубок ветвистого дерева, ветвями уходящего в глубину, — трёхметровая яма, в которую отдыхающие обычно пищевые отходы выбрасывают, так что рыба там стоит постоянно.
— Сразу рыбачить? — удивлённо протянул Иван. — Не, я — пас. Может, ближе к вечеру.
— А я и не приглашаю, — фыркнула я и показала ему язык. — Мне больше достанется.
— Не обольщайся, котёл-то общий, — улыбнулся Матвей и встал, сладко потягиваясь. — Короче, пошёл я знакомиться с соседями, может, удастся раскрутить их на футбол или волейбол.
— Правильно мыслишь, — согласился Иван, глядя в спину удаляющемуся Матвею, и, порывшись в сумке, вытащил книгу. — А я пока почитаю.
Расчехлив удочку и отсыпав в пластиковый стакан консервированной кукурузы, я надела белую футболку и зашагала в сторону ямы, на ходу нахлобучивая на голову широкополую соломенную шляпу.
— Ты поаккуратнее там, — отрываясь от книги, сказал мне вслед Иван. — На запах еды не только рыба идёт, но и змеи.
Я застыла на месте и резко повернулась к мужчине. Увидев, как мой рот начал открываться, а взлетевшие вверх брови показались над стёклами очков, Иван рассмеялся и торопливо добавил:
— Да не волнуйся ты так! Просто, выбирая место, не наступи змее на хвост — и всё. Завидев тебя, они сами расползутся кто куда от страха.
— Я что, такая страшная?
— Для змеи любой человек — страшила, — смеясь, ответил мужчина. — И ещё. Они умеют плавать, но только по поверхности, высоко подняв над водой голову, так что если увидишь — не удивляйся и не пугайся, стой спокойно и не дёргайся, и змея проплывёт мимо. Если близко от тебя проплывать будет — лучше спокойно выйди на берег и пережди, запомни: спо-кой-но. Начнёшь орать благим матом и топать по воде, как слонёнок, — испугаешь её, она от страха потеряет ориентацию в пространстве и вместо того, чтобы удрать, — метнётся к тебе.
