Северное солнце

— У нас такого нет, — далахер потер глаза. — Мы отсчитываем сразу пять лет. Я не так давно праздновал свою Пятилетку — Кьюгиар.

— Но тогда получается, что время бежит быстрее, — как-то ошарашено проговорил Кадир. — Пять лет... Мы ведь живем не настолько долго!

— Разве? — парень пожал плечами и вдруг замер. — Кадир, какая у вас продолжительность жизни?

— Кажется, самое большее — сто пятьдесят, — настороженно ответил юноша. — Хочешь сказать, что...

— Мой дедушка умер в триста лет, — прямо сообщил Кано. — Вернее, двести девяносто девять, но до кьюгиара не дожил всего два месяца.

Я закашлялась, во все глаза уставившись на друга.

— Сколько?!

— Триста, — растерянно повторил он. — Кадир, но ведь вы живете совсем мало... Наш предел, как говорит Шаман, — пятьсот лет. В таком возрасте умер отец нынешнего Повелителя. И мамин папа ушел к Гриану Да, кажется, в триста семьдесят лет. Тогда почему у вас так мало?..

Кадир схватился за голову.

— Подземная жизнь! — застонал он и чуть скатился в сторону, когда карету слегка встряхнуло из-за очередной кочки. — Мы совсем не живем под светом Солеа, и он не в силах питать нас жизнью. Мы должны, — выдохнул он и сжал руки опешившего Кано, — мы должны вернуться на поверхность, пока еще живем более ста лет. Я боюсь представить, что будет, если наша жизнь уменьшится лет до восьмидесяти. Это же...

— Страшно, — закончил за него тихо далахер. — Так мало, так быстро... Легче сразу умирать.

Я изумленно слушала их диалог и начинала чувствовать себя почему-то слегка ущербной. Пятьсот лет, сто пятьдесят лет — да для нас на земле такой возраст просто недостижим!

"А сколько вы живете? — озадаченно поинтересовался Сирше. — Сто тридцать?"

"Восемьдесят-девяносто лет, — весело ответила я. — Ну, есть уникумы, которые больше ста проживают, но это очень и очень редко. Один человек на шесть миллиардов".

Тупуа вдруг замолчал.

"Сирше?.."

Он появился передо мной в облике мальчишки, отчего Кано и Кадир резко вздрогнули, и бросился ко мне на шею, крепко обнимая.

"Это же плохо! Почему ваш бог так жесток? За что он не желает продлить существование своих детей и обрекает ангелов-хранителей на боль после расставания? Почему, Тали?"

— Тали? — осторожно позвал меня Кано, и я моргнула, чувствуя, что на глаза у самой навернулись слезы.

Духи-хранители не умеют плакать, но в голосе Сирше сейчас звучало такое отчаяние, такая беспомощность, что мне его стало жаль. Он обнимал так, словно хотел защитить от моего злого и нехорошего с его точки зрения бога, и ничего не оставалось, как обнять в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.

"Тише, Сирше... Для нас это нормально, слышишь? Мы всегда так жили, а раньше, много раньше, люди умирали в более раннем возрасте".

"Это страшно, — всхлипнул тупуа, хотя у мальчишки были совершенно сухие глаза. — Как же хорошо, что ты пришла сюда, Тали!"

Хорошо, да уж...

— Что случилось? — непонимающе спросил Кадир, встревожено глядя на появившегося Сирше. — Ему больно?

— Нет, он просто узнал, сколько живут люди в моем мире, — невесело усмехнулась я, не переставая гладить мальчика по спине. У него дрожали плечи, словно он действительно заходился в рыданиях.

— И сколько?..

— Девяносто лет.

Кадир только охнул, Кано ошарашено взглянул на меня, потом на Сирше и закусил губу. Не сговариваясь, парни встали и оба подошли ко мне.

— Что?.. — я недоуменно посмотрела на своих спутников.

Кадир уже сел рядом, Кано оказался с другой стороны, а потом уже я очутилась в крепких объятиях. Задушат ведь!

Но, похоже, для них это было страшно. Если уж Кано испугался, что Кадир может прожить всего сто пятьдесят лет, то что говорить о земных годах жизни? Учитывая, что до девяноста лет и то доживают немногие, особенно в здравом уме... Наверное, и правда лучше умереть раньше.

"Страшно, — снова всхлипнул Сирше, еще крепче обнимая меня, — не отпущу тебя обратно, Тали, ни за что..."

— Вы меня задушите, — едва сумела просипеть я, стараясь урвать хоть глоточек ценного воздуха.

Кано и Кадир тут же немного отступили, продолжая как-то сочувственно на меня смотреть.

— Мальчики, — я чуть прищурилась, оглядывая их, и усадила Сирше уже нормально на коленях. — Спокойно. Катастрофы нет, в моем мире все столько живут, и для меня это нормально. Понимаете?

— Нет, — глухо ответствовал Кано. — Ты ведь и здесь проживешь столько же... Байле говорит, что вряд ли Гриан Да сумеет что-то исправить.

— Сколько проживу, столько и проживу, — я погладила тупуа по плечу и снова посмотрела на спутников. — Простите, но придется вам смириться.

— Конечно, — раздраженно бросил далахер, усаживаясь на место. — То есть ты сейчас сообщаешь, что мы должны равнодушно относиться к мысли, что тебе осталось жить какие-то жалкие лет шестьдесят-семьдесят. Тали, ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Кано, — предупреждающе произнес Кадир, садясь с ним рядом и кладя руку на плечо другу, — ты слишком груб.

— Знаю, — огрызнулся парень, не сводя с меня взгляда. — Ты иногда слишком жестока, Тали, и поступаешь чересчур глупо.

Я закусила губу, не зная, как на это среагировать. Это Кано и Кадир жили так долго, я же — нет, но ничего страшного в этом не видела. Люди на Земле, которые хотели, успевали прожить счастливую жизнь, при этом умея построить свое время, как надо. Только как объяснить эту простую истину моим любимым друзьям?

"Ты не объяснишь, — вдруг сказал Сирше, внимательно посмотрев мне в глаза, — никогда не объяснишь, потому что вы живете в разном времени. И я не пойму, потому что для тупуа даже пятьсот лет — это не так уж и много. Понимаешь? Они просто осознали, внезапно поняли, что ты пробудешь рядом слишком мало. Драгоценный друг, с которым можно всем поделиться — такова для них ты, Тали. Таковы они и друг для друга".

"Знаю, — тихо ответила я, глядя на своих спутников. — Знаю, Сирше, но у меня нет слов для них".

"Иногда действия значат гораздо больше", — мягко, словно разговаривая с неразумным ребенком, заметил дух-хранитель.

Я только улыбнулась и ссадила его с колен. Мальчик тоже неумело улыбнулся в ответ и сел на сиденье. Кадир встревожено посмотрел на меня и едва не вскочил, когда я как была — в белом платье, в туфлях — опустилась на колени и, мягко взяв парней за руки, прижалась к их ладоням лбом.

— Я не знаю, как сказать, — зашептала я, чувствуя себя слегка глупо — пафосно было до невозможности, если честно, — но спасибо... спасибо, что вы здесь, со мной.

Я правда так считала, ну, что повезло с такими друзьями. Кано... Кано я была вовсе обязана жизнью, а Кадиру — знаниями о Лааде. Естественно, это были не равноценные случаи, но все же — они были моими друзьями, драгоценными, любимыми. И если я действительно остаюсь в этом мире навсегда, то знаю, к кому нужно обратиться.

Эх, вот все нормальные попаданки оказываются избранными какими-нибудь и сверхсильными божествами да царицами, одна я как была собой, так и осталась. Правда, с принцем знакома, он меня даже замуж звал. Только не потому, что влюбился, а потому что я в принципе от остальных девушек отличаюсь. Так что королевой мне не светит быть, богом тоже — тут и Гриан Да прекрасно справляется, а местный народ, как послушные дети, своему родителю помочь собирается. Неправильная я какая-то попаданка. Одно радует — Алиш меня спас, а не бросил там. Хм, наверное, в книге мне такое совпадение показалось бы роялем в кустах, а в жизни считаю счастливой — очень счастливой! — случайностью. Иначе быть бы мне в животе у туреху в разобранном и переваренном виде, а не ехать в красивом платье в удобной карете на прием к Повелителю. Эх, где-то остались мой университет и секция арниса... Кстати, надо спросить у Кано, есть ли здесь университеты какие.

— Вставай! — хрипло велел мне Кано, рывком поднимая.

Я не удержалась, наступила на подол и упала бы, наверное, не подхвати меня восемь сильных рук.

Восемь?!

Рядом с Кано довольно ухмылялся невесть когда появившийся Байле.

— Он опять читает нотации, — весело пожаловался далахер и вздохнул, погладив меня по волосам. — Прости, что накричал.

— Все нормально, — я только хмыкнула и обняла за плечо пристроившегося под боком Сирше. — Мне иногда полезно промывать мозги.

— Что, прости?.. — Кадир непонимающе моргнул. — Промывать...

— Это такое образное выражение, — пояснила я и вздрогнула.

Стало вдруг холодно. Так холодно, словно меня снова укусил туреху, и его яд сейчас норовил отравить мой организм.

— Что?..

Байле сжал руку Кано, далахер и Кадир тревожно переглянулись, а потом мы внезапно полетели на пол из-за резко рванувшей вперед кареты. Казалось, что колеса сейчас разлетятся в стороны, и мы упадем прямо в дорожную пыль, пересчитав друг другу кости, которые потом не соберем. Сирше и Байле приняли свой обычный облик и ярко замерцали, словно распушились, взлетев над своими хозяевами.

Карета остановилась так же внезапно, как и понеслась. Дверца тут же распахнулась, и взволнованный Томос оглядел нашу кучу-малу, которая охая и ахая пыталась встать. Я уцепилась за сиденье и наконец смогла ровно сесть, с сожалением оглядев помятое платье. Кадир и Кано остались пока сидеть на полу.

— Все в порядке? — выдохнул солдат.

— Что случилось? — Кадир нахмурился. — Почему карета?..

— Большая часть пейи, кажется, погибла, — неуверенно пробормотал Томос, — один из коней пропал.

Я вздрогнула, когда мне на руки слетел тусклый огонек. Не такой тусклый, как в пещере, но...

— Байле!

Тупуа Кано тоже неярко светился и вновь нехорошо посерел.

"Цепь, — едва слышно прохрипел Сирше. — Ата не желали впускать тебя... Поэтому атаковали. Пейи защитили, но погибли, и мы как могли..."

Я закусила губу, виновато поднимая глаза на Кано, но тот только оскалился подобно своему асхолу.

— Я все понимаю, — прорычал он, кинув взгляд на ничего не понимающего Кадира, — но с Шаманом мне очень хочется поговорить, — и сморщился. — Тали! Даже обессиленный, Байле все равно успевает ворчать!

Я только нервно рассмеялась и принялась объяснять Кадиру, что случилось.

Естественно, дальше мы не поехали. Оставшиеся пейи превратились в коней, которых вновь поутру запрягут в карету. Солдаты развели огонь и встали на страже: Кано высказал мысль, что могли напасть демоны, почуявшие загубленных духов. Я не то чтобы чувствовала себя виноватой... и уж тем более даже не думала, что не стоило бы мне ехать в Кашел, но на душе было паршиво. Кадир разговаривал с Томосом, Кано молча сидел рядом, наблюдая, как спит у него на коленях Байле в виде пятнадцатилетнего парнишки.

— Надо написать письмо, — вдруг проговорил он. — Прямо Повелителю отослать.

— Каким образом? — тихо поинтересовалась я, гладя прикорнувшего рядом Сирше-волка. — Здесь нет шамана, который бы отправил ата.

— Пейи, — задумчиво произнес парень, — как знак мирных намерений. Мы посылаем духа другой страны с мирным письмом. Дух не нападает, мы — тоже. Просто послы. Надо было мне сразу так сделать.

— Не думаю, что Цепь все равно так просто бы нас пропустила, — мягко улыбнулась я. — Кано, пейи можно послать, но нужен человек.

— Тогда я поеду, — пожал он плечами. — Я далахер, в конце концов, теперь еще и посол. Точно. Пойду поговорю с Кадиром.

Я хотела было остановить его, но не решилась. В чем-то Кано был прав. Он легко поднял на руки спящего Байле и пошел к костру, где сидели солдаты с Томосом. Значит, остальные четыре дня я поеду только в обществе Кадира. Что ж, это тоже неплохо.

Очень ярко, но каким-то серым светом сияла Гаелах Ан, грозно глядя на нас, людей, для нее, наверное, просто насекомых, ползающих по земле. Гриан Да тоже светил, но как-то совсем тускло, и, кажется, его глаз был плотно закрыт.

Наутро Кано верхом на коне-пейи уехал с письмом в столицу, а мы продолжили путь. Удивительно, что ночью не было нападений. Их не последовало и потом, в течение всех четырех суток, что мы неспешно ехали по песчаной дороге мимо Низинных поселений, не встретилось ни одного злобного духа. Или мы их просто не замечали?

Сирше почти восстановился, он теперь весело слушал наши с Кадиром разговоры обо всяких пустяках и напоминал, что я задолжала ему разговор о Гриане Да. Я помнила, но пока у меня не было никакого желания обсуждать религию и божественные сущности этого мира.

После полудня пятого дня мы подъехали к Кашелу. Стража на входе отдала нам честь и пропустила: похоже, Кано успешно добрался до Повелителя. Мы встретились с ним буквально сразу, как въехали и вышли из кареты. Далахер пришел все в той же официальной одежде Лаада и весело сообщил, что уже полтора дня ждет нас здесь, был на приеме у Повелителя и теперь нас ждут в Солнечном зале.

— Прямо сейчас? — удивилась я, надеявшаяся, что смогу хотя бы умыться и немного поесть.

— Через час, — вмиг посерьезнев, ответил Кано. — Вернее, мы сразу отправляемся во дворец, Повелитель приказал всем посторонним не тревожить нас этот час, а потом мы проследуем в Солнечный зал, и начнется официальная встреча. Повелитель Эреон очень хочет встретиться с тобой, Кадир, — он криво улыбнулся другу. — Сказал, что мечтает познакомиться с лаадцами, рискнувшими заявиться в его земли.

Кадир шумно вздохнул и тоже попытался улыбнуться. Я его понимала, но только беспомощно смотрела на Кано. Кажется, он тоже не особо был рад подобной скорой встрече, но если Повелитель пожелал с нами встретиться, то это уже плюс.

— Я видел Алиша, — шепнул неожиданно мой друг, подходя ближе.

— Правда? — как можно равнодушнее поинтересовалась я, глядя прямо в светло-зеленые глаза Кано.

— У него жуткий взгляд, — как-то удивленно признался парень. — И глаза... Мама говорит, что они почти постоянно темно-карие. И он очень много времени проводит у Шамана. Тали, будь осторожна.

— Буду.

Хотелось тяжело вздохнуть. Темно-карие — злость, насколько я помню. На что или на кого злился все это время Алиш? Ну... Я посмотрела на словно бы спящего Гриана Да, тускло светившего над нами, и почти подползшие к нему темно-синие грозовые тучи. Похоже, будет гроза. Ну что ж, идеальная погода для важной беседы. И Гриан Да как раз не услышит...

— Идемте, — позвал нас Кано, ставя ногу на первую ступень. — У нас не так много времени.

Я последовала за ним, вновь ступая по знакомой дороге. Ну, здравствуй Кашел. Надеюсь, на этот раз ты будешь ко мне более благосклонен.

Алиш. Выбирать легкий путь — не значит поступать правильно

— Мама, а почему Гриан Да не позволяет своей возлюбленной сестре светить и днем?

— Потому что он заботится, чтобы Гаелах Ан смогла отдохнуть, заснув, спрятавшись за братом от его яркого света.

— А как она спрячется? — нахмурил брови четырехлетний мальчик и недовольно посмотрел на трехлетнего брата, который опять нечаянно порвал его рисунок. — Кано! Ну не трогай мои бумажки!

Брат вздрогнул, испуганно уставился на него и разревелся. Агнесса оказалась сразу же рядом.