Лори смутилась, мысленно проклиная все вокруг, но ее больше интересовал Том, который продолжал ее упорно не замечать.
Когда они отошли чуть поодаль, направляясь к Огням, то Джерард приостановился, оборачиваясь назад.
— Знаешь, а я ему завидовал, — признался он после пары секунд молчания.
— Почему? — поинтересовалась Лори, наблюдая за группой маленький детишек, которые носились вокруг с котом и дергали его за хвост, при этом хохоча так невинно, что она чуть не подумала, что так и должно быть.
— Ну, он ведь маг! Ему дано могущество, о котором я только могу и мечтать. Видела, что он сделал с огнем? Сотворил из него настоящего живого демона. А что он сможет сделать, если действительно захочет? Построить корабль щелчком пальцев? Обрушить замок одним лишь словом? Или, может быть, стать другим человеком?
Лори с интересом посмотрела на его замечтавшееся лицо. А ведь все эти принцы и принцессы тоже в какой-то мере невольники. Да, может, им не суждено погибнуть от голода или холода, да и живут они всегда в роскоши, но ведь редко у кого из них есть самое главное право — право любить. Они женятся или берут в мужья по приказу, следуя интересам одного лишь государства.
— Проблема в том, что они... — принц вдруг замялся. — Ну, знаешь ведь?..
— Что?
— Эх, у вас, ведьм, все проще. А вот маги за свое могущество платят цену. Ну, только мужскую...
Вот он о чем! Она задумалась и поглядела на Тома. Если Джерард ведь всегда считал его магом, он что, думал, что они с Нессой просто в обнимку лежали ночи напролет? Лори фыркнула и скривилась — ревность кольнула ее сердце. Черт, и какой идиот ее только придумал?
Девушка вернулась к своим размышлениям. Ладно, тогда, но теперь ведь Том точно маг, поэтому ли он боится до нее дотронуться? Надо бы проверить...
— Ведь ты ему нравишься, — продолжал разглагольствовать Джерард, наблюдая, как медленно стекается к холмику с маленьким костерком народ с самыми разнообразными увечьями: от воспаления уха до распоротой ноги. — Может, даже больше, чем Несса.
— Вот как? Откуда ты это взял? — теперь уже Лори действительно заинтересовалась, поправляя позади хвост из порядком грязноватых и засаленных волос.
— Ну, он как бы от тебя отстраняется, словно боится получить нечто большее, чем просто товарищество. Я вообще заметил, что Том не очень-то и решительный, хоть и пытается таким казаться. Когда же дело доходит до чего-то подобного, у него голова вообще отключается, а язык будто отсыхает, но глаза-то не врут. Я видел, как он на тебя смотрит, и такой взгляд видел каждый день в зеркале, когда... — Джерард вдруг запнулся и помрачнел. — Не важно, короче. Но сам он первый шаг никогда не сделает. Эх, я б на его месте!..
Лори в раздумьях закусила губу, нервно теребя разорванный рукав.
Она тронула бок и нащупала сквозь тонкую ткань платья свой шрам. Хоть бы только он все не испортил! С другой стороны, Том же сам сказал, что ему все равно.
— Джерард, ты сможешь тут без меня обойтись? Мне тут кое-куда надо отойти.
— Да, конечно. Тем более я тут вижу довольно-таки интересную парочку, — принц довольно ухмыльнулся, наблюдая, как пляшут у костра две черноволосые близняшки в одних только длинных рубашках, едва доходящих до колен, от чего огонь игриво отбрасывал тени на их оголенные бедра.
Девушка ему с усмешкой кивнула. Кому что!
* * *
Том устало вздохнул и медленно провел ладонью по лицу, горестно завывая себе под нос. Конечно, надо было сразу послушаться Анну, и какого черта он взялся целительствовать? Приятно, когда тебе — мужчине, ведь ты не можешь быть ведьмой — доверяют собственные жизни в надежде на чудесное исцеление, а затем кланяются в землю и неустанно благодарят, но вечно такое продолжаться просто не может.
За час он успел избавить младенца от заячьей губы, еще троих спас от лихорадки, с пятерых снял простуду, одному залатал разорванное волком бедро, а десятерым позволил напиться до беспамятства и наутро проснуться без похмелья. По-настоящему несчастные люди ему попадались редко, и только под конец, словно стесняясь выйти из тени, попросила его помощи молодая и вполне симпатичная девушка. Округлые формы, мягкая кожа, красивые голубые глаза — ну, все в ней было ладно, вот только все лицо ее покрылось мелкими шрамами от перенесенной оспы.
Только прикоснувшись к ней, Том вдруг почувствовал все, будто бы сам прожил за нее всю жизнь, которая оказалась почти точь-в-точь похожей на его собственную. Так уж получилось, что мать этой девушки скончалась при родах, а отец — слабак! — не смог перенести горя и запил, совсем не заботясь о воспитании своей дочки, которым, собственно говоря, занимались две сварливые, но добрые тетки. Однако тетки эти жили далеко, и гостила она у них очень редко, едва ли успев отдохнуть от бесконечных побоев отца и его домогательств (в этом случае Тому повезло явно больше). В детстве девушка тяжело переболела оспой и оказалась обезображенной на всю оставшуюся жизнь, и из-за этих болезненных отметин все ее сторонились, а дети обзывали кикиморой и закидывали грязью. И вот, девушка в один прекрасный момент собралась и ушла прочь из дому, случайно попав на этот праздник, в котором нет места злу и мраку. Ну, и она как раз услышала о волшебнике-целителе, который изгоняет любую хворь за здорово живешь, и решила попытать счастье.
Том ощущал себя просто отвратно, все его силы ушли на больные горла да перепившие желудки, но помочь ей помог: такова уж женская доля, если не найдешь хорошего мужа, то проживешь остаток дней в сточной канаве.
Конечно, ему было невероятно приятно видеть ее чистое, здоровое лицо, светящееся счастьем и радостью, но он задумался. А что если она воспользуется его даром себе во вред? Вдруг станет творить плохие дела? Решит отомстить обидчикам, к примеру?
— А может... ну? — она зарделась, все еще недоверчиво ощупывая кожу, как будто она может вот-вот исчезнуть.
— Что?
— Может, мне вам отплатить? Ну, в смысле...
Том вздохнул. Неужели теперь только этой монетой все и меряется? После Нессы он еще не был ни с одной девушкой, да и не хотел. Несса ждала от него ответной любви, а он просто не смог ее дать, не смог вернуться, поиграл и бросил, словно надоевшую куклу, и больше всего его сейчас мучило сожаление и один вопрос: "А что если?". Что если бы он не отправился в шабаш, наплевал на все эти бабкины россказни о демонах и наследниках? Что если бы смог ее полюбить, вернуться? Да, как принцесса, у нее с ним нет никакого будущего, но она сама хотела сбежать...
— Нет, — он покачал головой. — Иди. И не натвори дел, договорились? Я сделал вклад в твое будущее, не в прошлое.
Девушка серьезно кивнула и умчалась вниз, к Огням, где одним рядом стояли пухлощекие купцы и зазывали к себе народ, расхваливая свой товар.
Том вздохнул.
— Ну, пока вроде все, — прошептал он самому себе и принялся как можно быстрее запихивать в рот свой недоеденный ужин, пока кто-то вновь не упился вусмерть.
"Не натвори дел", — так сказала ему перед смертью мать Анны, и он сделал все с точностью до наоборот. Перед глазами все еще стояли изувеченные тела гномов, которых он превратил в настоящий фарш, и мертвая женщина с растерзанной грудью, из которой вываливались внутренности. Что он должен был сделать? Съесть только сердце и попытаться взять себя под контроль. Что получилось? Ему захотелось еще и еще, и он впивался зубами в ее кости, пытаясь выжать хоть еще каплю крови.
Тома замутило, он передернулся.
Если ведьмам требовались заклинания, чтобы вызвать свою силу, то ему они были не нужны, однако слова использовались еще и для направления могущества, чего он и хотел достичь. Штригга обучила его пусть и не самим заклинаниям, но матрице, с помощью которой он частично обуздал мощь, кроющуюся в него в черных венах, и потребовала в награду его палец. Безымянный, чтобы никто не заметил подмены. Она хотела стать сильнее, и стала — все благодаря его костям. Даже сейчас он чувствовал, как она постепенно вытягивает его магический дар, пытаясь утолить свои неуемные амбиции. Ну, пусть пользуется, все ему не нужно, только малая часть, не способная разорвать его изнутри, как это чуть не случилось у перевала Ньорда.
Именно поэтому он попросил Анну идти с ним: Штригга, запустив неостановимый механизм обогащения своих магических запасов, может потребовать от шабаша больше, и это грозит всем его ведьмам смертью.
Откашлявшись, Том с усилием затолкал в глотку куски сушеной рыбы и запил все это дело большим глотком ключевой воды. Даже если не хочется, есть все равно надо, по-другому запасы энергии попросту не восстановятся, и это загонит его в гроб, от которого он так долго — и успешно — скрывается.
Надо же! Сколько раз он уже чуть не погибал? И каждая такая смерть вела его к чему-то новому, он ощущал себя так, словно перерождался, эволюционировал. Наверное, это и есть дар демона — если не вечная жизнь, то способность приспосабливаться и восстанавливаться. За последние два года он не встретил ни одну ведьму, способную избежать прямой смерти, и эта способность делала его необычным.
Даже сейчас, в семнадцать лет, он уже переставал ощущать себя взрослеющим, его тело будто бы замораживалось во времени... Может, он и стареть перестанет, как, например, Альма?
Том вспомнил про мать. Эльф сказал, что нужно торопиться, но Том, воспользовавшись магическим глобусом в Главном Доме, применил к нему все свои знания об ориентировочной магии и нашарил-таки незаметную для остальных пятисотлетнюю ведьму — тут как раз и помогла родная кровь. Как ни странно, она была в полном порядке: все тот же взгляд, все то же не стареющее лицо и отвратный характер, который, видимо, перешел к нему по наследству, так что время еще было. И вообще, что ей может грозить? Ей пять столетий, и большую часть жизни она провела в одиночестве, выживая в борьбе с монстрами, чуявшими ее кровь, и фанатиками, пытавшимися сжечь ее на костре.
Парень усмехнулся и вспомнил оторванную голову священника, от которой все так шарахнулись. Нет, конечно, это была всего лишь иллюзия. Сам священник теперь работает на тролльских рудниках, стараясь в поте лица, но никому об этом знать не следует, пусть уж лучше думают, что он опытный убийца. Такие же фанатичные до религии люди откроют на него охоту, но это не проблема: на рудниках просто станет больше рабочих рук.
Он задумчиво глянул на костры и отыскал среди сумасшедшей толпы Джерарда, который как раз пытался соблазнить сразу двух — причем близняшек! — девушек, упаивая их отборным вином и закручивая в хороводе танца. А где же Анна?
Том обеспокоенно поднялся и принюхался, стараясь найти девушку меж Огней, но тут за его спиной раздался тихий мелодичный голос пропащей особы:
— Не меня случаем ищешь?
Он измученно вздохнул и начал медленно поворачиваться.
— Анна, что за шутки? Нас, между прочим, пресле... — он осекся, не в силах вымолвить ни слова, а его нижняя челюсть медленно поползла вниз.
Девица расхохоталась, довольная результатом.
— Слюни подбери, пудель, — с насмешкой сказала ему она и вышла на свет, от чего ее волшебный вид стал еще прекраснее.
Ее черные волосы, еще влажные после купания, обрамляли светящееся хитрым азартом лицо и прямым потоком ниспадали на хрупкие бледноватые плечи, мягко серебрясь в свете растущей луны, а пухлые розовые губы были обведены откуда-то взявшейся вызывающей ярко-алой помадой, которая придавала ее слегка угловатым и хищным чертам лица страстные нотки женщины-вамп. Изящные тонкие пальчики, сложенные на талии, красовались кремового цвета идеальными ногтями (раньше она о них особо не заботилась), а вместо обычных остроносых туфель из-под подола выглядывали носки новеньких "лодочек", от чего она по росту почти поравнялась с ним.
А платье! Господи, какое на ней было платье! Тоже красное, как кровь, оно в своей красоте не уступало и самым лучшим нарядам принцесс и королев, а может, даже и оставляло их далеко позади. Слегка маловатое для ее размера, оно плотно облегало фигуру девушки, подчеркивая всю прелесть ее форм, и едва держалось на ее груди, и Тому уже думал, что вот еще чуть-чуть, и оно окончательно с нее спадет, но этого не происходило.
Он невольно перевел взгляд чуть ниже и стиснул зубы. Платье доходило до самых лодыжек, но имело глубокий длинный вырез с правой стороны, доходящий почти до самого верха бедра и открывающий всему миру маленькую игривую татуировку в виде одного лишь язычка пламени, который разгорался чуть выше колена и шел прямо...
Странно, а он ведь раньше ее не видел!
Том зажмурился и сглотнул, пытаясь прогнать наваждение.
— Что, не нравится? — обиженно сказала девушка, подходя чуть ближе, и он ощутил слабый, но приятный аромат жасмина и фиалок. — А продавец сказал, что никакой мужчина не устоит. Врал, наверное, а? — она нахально ему улыбнулась и подмигнула, словно нарочно сгибая правую ногу в колене и осторожно вынося ее вперед, от чего вырез становился только больше.
— А? Ну да, ну да, — Том торопливо закивал и кинулся упаковывать вещи. — О чем это я? А, ну да! Я тут вроде бы закончил, так что можем идти дальше. Пока вы собираетесь, я как раз найду ваших лошадей!
— Том! — пожалуй, слишком резко окликнула его Анна, и он вздрогнул. — Разве нам есть, куда торопиться? — она тут же исправилась, положив руки на его плечи.
Она медленно, растягивая секунды, закрыла глаза, так что ее ресницы затрепетали, и вдруг стала быстро приближаться к нему, пытаясь поцеловать.
Том закусил губу, резко присел и ловко выбрался из ее объятий, хватая свой лежащий на земле посох правой рукой.
— Ну, пожалуй, нам уже пора идти, наверное. Да?
В следующую секунду произошло то, чего он ожидать никак не мог, — Лори вспыхнула, а затем вдруг горько заплакала, размазывая слезы по щекам.
— Ну, чего тебе не хватает, а? — она со злостью топнула ногой. — Чего ты боишься? Почему бегаешь от меня? Может, я какая-то прокаженная, а?
— Нет-нет, все не так, — поспешно заверил он ее, стараясь сгладить обстановку — издалека...
— Тогда почему? — она всхлипнула. — Заперся в своем собственном мирке, как улитка, и не вылезаешь оттуда! Думаешь, ты такой особенный, о людях заботишься? А кто же позаботиться о тебе? Хватит уже изображать из себя падшего ангела, довольно!
— Я... я... — он застыл, не зная, что ответить.
— И вообще, знаешь, что? — воскликнула Анна, сбрасывая с ног обувь. — Я тебя ненавижу, слышишь?
Выпалив это, девушка развернулась на пятках и ушла, гневно сыпля проклятьями, от которых даже самый уважаемый в мире тролль зарделся бы и смущенно курил в сторонке.
— Ну куда же ты... — слишком поздно опомнился он, провожая ее взглядом, и вздохнул: — ...босиком.
— М-да, — вдруг раздался за его спиной слегка заплетающийся голос Джерарда, ведущего под руки двух сестер-близняшек, которые с хохотом на спор мерились друг с другом количеством веснушек на румяных щеках и с томным придыханием проводили по его груди шаловливыми ноготками. — Знаешь, Том, ты совершенно не умеешь разговаривать с девушками! Чего стоишь? Догоняй!
