— Понятненько... Те, кто напал на караван, были такими измененными?
— Скорее всего. Наши друзья, Хранители земли, не дают силам Хаоса распространяться и поражать новые жертвы. Но они не всесильны...
Асаль-тэ-Баукир заставил щит отбросить солнечный зайчик на Валиса, ехавшего неподалеку от меня. Древний витязь прислушивался к нашему разговору и теперь церемонно наклонил голову.
— Но если прекратить бесконтрольный приток энергии Хаоса, то оставшиеся в этом мире силы лучше воплотить. Так будет возможность быстрее с ними справиться, — продолжил маг.
— Или сделать частью этого мира, — эта мысль давно крутилась у меня в голове, и вот я наконец высказал ее.
— То есть? — заинтересовался Асаль-тэ-Баукир.
Я помедлил, но все же ответил как смог:
— Воплощение сил Хаоса — это его обуздание. То есть контроль.
Мертвый маг хмыкнул:
— Что ж, посмотрим, что получится. Неожиданная мысль, так что эксперимент может оказаться интересным! Уже недолго осталось ждать.
Глава 25
Асаль-тэ-Баукир был прав — мы вскоре оказались у истоков Неры. У меня даже было время, чтобы полюбоваться на невоплощенные силы Хаоса из безопасного места.
На пятый день пути мы достигли урочища Шерик-Ше. На мой взгляд, это было никакое не урочище, а древний кратер с крохотным озерцом посредине — тем самым истоком реки Неры, о котором рассказывала старая Апа-Шер.
Из озерца вытекал ручей. Вода за столетия источила одну из стен кратера и небольшим водопадом сбегала вниз. Через много дней пути эта жалкая струйка достигнет подножия гор, но там она будет уже широкой рекой. А пока — лишь тоненький ручеек, который, как говорят, курица вброд перейдет.
Но сейчас меня больше интересовал не пейзаж, а возможность проникнуть в урочище. Духам проще — они уже приготовились сорваться со скал вниз и атаковать заполнявший кратер невоплощенный Хаос. То, что толпилось вокруг озерца, на мой взгляд, больше всего напоминало перекормленных лярв. То ли змеи, то ли крокодилы, то ли кальмары: длинные веретенообразные тела, хищные пасти, ноги-крылья-хвосты-жвалы-щупальца, бессмысленно шевелящиеся тела усеяны какими-то безобразными выростами.
— Мы вычистим все вокруг озера, — прошелестел мне на ухо Валис. — Но успеешь ли ты добраться до истока, пока не нахлынут новые орды? Ниже по течению ручья тоже достаточно невоплощенных.
— Я попытаюсь отвлечь тех, кто внизу, — ответил я. — Тогда вы сможете взять на себя то подкрепление, которое проникнет из Иномирья.
— Хорошо, — кивнул дух. — Как только ты доберешься до входа в урочище, мы начнем.
Взгромоздившись на Маню, я осторожно спустился к ручью. Силы Хаоса уже ощутили мое присутствие и начали приближаться, томимые жаждой получить воплощение.
— Не, ребята, сначала пообщайтесь с милыми цыпами!
Конечно, я не думал, что духи Хаоса меня поймут. Но этого и не требовалось.
Я вытряхнул из мешка недовольно квохчущих кур, стойко перенесших путешествие. Впрочем, особых тягот в дороге птицы не испытывали. Дрыхли целыми днями, а на привалах я вытаскивал их на свежий воздух и кормил вымоченным в "универсальном исцелителе" зерном. Посему мои хохлатки имели вид бодрый и даже воинственный.
Одну за другой я бросил кур в том направлении, где духи Хаоса сбились в плотную толпу. И началось то веселье, на которое я рассчитывал.
Невоплощенные накидывались на кур, стремясь проникнуть в живую плоть и трансформировать ее, сделать частью измененного мира. Однако птицы были так накачаны моими эликсирами, что у них, как говорится, разве что в ушах не булькало. Вместо того чтобы быть поглощенными Хаосом, ошалевшие несушки словно губки впитывали его сами. С заполошным кудахтаньем они метались вдоль ручья, увлекая за собой духов.
При этом куры упрямо не превращались в неведомых чудовищ, по-прежнему оставаясь тем, кем были всю жизнь, — упитанными и тупыми птицами. Именно на эту тупость я и рассчитывал, придумывая, как выиграть нужное мне время. Управлять безмозглым существом гораздо труднее, чем тем, кто пытается сопротивляться.
Однако от энергии трансформаций несушек распирало, они стремительно росли, моментально став размером с откормленных страусов, но по-прежнему заполошно носились вдоль ручья, увлекая за собой толпы жадных до живой плоти духов.
Под шумок, почти не замеченный, я по руслу ручья проскользнул в кратер.
Там невоплощенным тоже было не до меня.
На каждом клочке земли кипела призрачная битва.
Вот Валис на манер Георгия Победоносца на московском гербе пронзает копьем какую-то рептилию. Вот Подгорный Дед охаживает кайлом безумную помесь медведя с бегемотом. Вот Эффейэ врукопашную сцепился с какой-то почти человекообразной сущностью, добрался до вражеского горла и впился клыками — и не поймешь, в ком из этих двух бойцов больше Хаоса, кто большее чудовище. А рядом черный пес рвет многоногого змея.
Вот гибкая девушка с двумя саблями крутится волчком, разбрасывая вокруг ошметки отрубленных лап и щупалец. Вот живший когда-то маг-человек колотит направо и налево посохом. Вот еще полдюжины гномов — прижались спиной к спине, выставили вперед щиты и теснят тварей Хаоса, освобождая мне проход. Вот крылатая лучница с утонченным и благородным лицом осыпает врагов бесконечными стрелами, ловко уворачиваясь от каких-то крикливых неопрятных птиц...
Сотни схваток, тысячи ударов, вой, грохот, брызги искр, всполохи каких-то заклятий...
Мне ни та, ни другая из враждующих сторон не могла ничего сделать, но и помочь горным и степным хозяевам я не мог. Моей задачей было лишь не обезуметь посреди этого торнадо, не кинуться прочь, обхватив руками голову, которая вдруг стала ощущаться как огромный колокол или пустое ведро, насаженное на швабру шеи...
Но черт с ней, с головой, главное — добраться до источника Хаоса и выполнить задуманное.
Обогнув озеро, я направил Маню к заметной издали трещине в стене кратера. Мой бедный зверь дрожал от охватившего его ужаса, хрипел, капал слюной, но все-таки слушался команд.
В метре от цели я спрыгнул на землю и, резко выкрикнув заклинание исцеления, плеснул в темноту провала зельем из бурдюка. Ответом мне был вой, раздавшийся то ли из-под скал, то ли из другой вселенной.
Вслед за первой порцией зелья в расщелину полетела вымоченная в нем же шерсть и заклинание "заполнения доступного пространства". И снова — брызги лекарства, заклинания и — поток исцеляющей силы, которую я ощутил как пронесшийся сквозь меня огненный вихрь.
В один миг трещина забилась плотным войлоком, словно канализационная труба, — неизвестно откуда попадающими в нее нитками и прочей дрянью. И вот уже и трещины нет — пропитанный магией клочок шерсти, увеличиваясь в размерах, застывал, превращаясь в плотно спрессованные и каменно-твердые нити.
Теперь оставалось разобраться с запертыми в этом мире силами Хаоса. То, что мне предстояло сделать, мы не раз и не два обсудили с духами. Их задачей было вытеснить противника из кратера. Моей — быстро добежать до прохода и ударить в толпу призраков-пришельцев заклинанием воплощения. Правда, я рисковал тем, что меня там же и сожрут. Но Асаль-тэ-Баукир показал, как установить "сети силы" — мощное охранное заклинание, которым можно перегородить проход по ручью и на несколько мгновений задержать любую атаку. Рассчитывал я и на то, что След Создателя в щите сделает меня не особо привлекательным для порождений Хаоса. По идее, приобретя материальность, духи будут испытывать некоторую растерянность от новых ощущений, и в таком состоянии их будет легче напугать.
И теперь я со всех ног бросился к проходу. Выбрав момент, я соединил берега ручья "сетью силы" и тут же послал в толпу невоплощенных "зайчик" лазерной указки.
Точнее, я ожидал, что результатом моего заклинания станет танцующее по толпе полупрозрачных монстров световое пятно. Однако то, что произошло после этого, слегка напугало меня самого. После нескольких дней "запитки" от Следа Создателя придуманный земной девушкой "воплощатель" стал мощнейшим артефактом. Моя рука превратилась в ошалевший от напряжения прожектор, по сравнению с которым те, которые освещают летное поле в Домодедово — карманные фонарики. Световой хлыст плеснул вдоль ручья и умчался за горизонт. Пахнуло сухим жаром. Берега взбугрились судорожно мечущимися тварями. И тут я ощутил дикую боль в плече. Автоматически долбанул за спину щитом — правую руку с зажатой в ней лазерной указкой было уже не поднять.
Последнее, что я запомнил перед тем, как потерять сознание, — это ошеломленная морда Мани. На клыках — моя кровь, а в глазах — страх и виноватое выражение: "Что ж это я наделал?"
— Сука! — простонал я и отключился.
Глава 26
А когда пришел в себя, то увидел то, что меньше всего ожидал: полуобнаженную красавицу-эльфийку, деловито смачивающую какую-то тряпицу остатками моего "универсального зелья".
— Очнулся! — услышал я мужской голос.
Эльфийка в этот момент рта не раскрывала, поэтому я, превозмогая боль, повернулся на бок, чтобы понять, кто еще толчется вокруг меня. Лицо мужика в доспехах, но без шлема показалось мне определенно знакомым. Хорошее такое лицо, красивое, волевое, с синими глазами и короткой русой бородкой.
— Вы... кто? — выдавил я из себя.
Мужик удивленно взглянул на меня, зато подал голос мой щит, валяющийся рядом:
— Разуй глаза да посмотри! Валиса не узнал?
— Ва... лиса?
Я со стоном опустил голову на мой мешок, заботливо подложенный кем-то для моего удобства.
— Ну-ка, повернись, я закончу перевязку, — скомандовала эльфийка.
Только тут я заметил, что раздет до пояса и лежу на собственном халате, расстеленном на мелких камнях у кромки воды.
Пока девушка обрабатывала мои раны, Асаль-тэ-Баукир со смехом рассказал, что же произошло:
— Твой зверь все же нацеплял эманаций Хаоса, поэтому чуть не взбесился. Бросился на тебя, словно им управлял кто-то, очень на тебя обиженный. Однако ты сделал единственное, что возможно, — воздействовал на пораженное Хаосом существо силой Следа Создателя...
— Чего? — не понял я. — Какой силой?
— Какой-какой, приличной такой силой! От всей души ты щитом врезал! Но пока ты бил Мане морду, размахивая кулаками и заодно — твоим "воплощателем", заклинание продолжало действовать на все, до чего касался световой поток. В результате проявленными в этом мире оказались не только силы Хаоса, но и Хозяева земель...
— Все? — с испугом спросил я, представив толпу призраков.
— Нет, только некоторые, — съехидничал Асаль-тэ-Баукир. — Им теперь придется прожить еще одно воплощение в этом мире.
— А что с Маней? Я теперь его бояться буду, наверное...
— Да ничего с твоим зверем не случилось! — расхохотался щит. — Ты вышиб из него всю заразу, навернув по башке Следом Создателя. Нет, я слышал о самых разных способах борьбы с начавшимися изменениями, но чтобы так... В общем, он теперь совершенно нормален и чувствует себя виноватым. Пока ты его не простишь, не появится...
Эльфийка закрепила пропитанный зельем компресс и презрительно спросила:
— Оденешься сам, зеленокожий?
— Попробую, — пожал плечами я.
Движение вызвало боль, но все-таки не такую сильную, как можно было ожидать. Поэтому я добавил:
— Вроде рукой двигать уже могу.
Натянув рубаху и халат, я сел на валун и осмотрелся. Мани нигде не было видно, зато у берега озерца скромно сидели еще четыре незнакомые фигуры.
— Эй, Маня! — позвал я. — Иди сюда, чудо в перьях!
Не знаю, как ему это удавалось, но оказалось, что зверь прятался среди валунов, которые, когда он встал, оказались ему хорошо, если по колено. Теперь он всем своим видом демонстрировал то, что жутко извиняется: башка опущена, нос чуть по камням не скребет, хвост — между ног...
— Иди сюда! — повторил я.
Маня подполз ко мне на брюхе и улегся кверху пузом, заглядывая мне в лицо.
— Ладно, забыли, — примирительно сказал я. — С кем не бывает...
Зверь тихонько заскулил и осторожно лизнул мне руку.
— Дурик, — сказал я, потрепав его по ушам.
— Ну, вот и хорошо, мир заключен, — прокомментировал происходящее Асаль-тэ-Баукир.
Глава 27
В урочище Шерик-Ше пришлось задержаться.
Маня умудрился очень неудачно меня пожевать. Или, если судить с точки зрения того, кто был бы рад сжить меня со свету, — весьма удачно. Я едва шевелил рукой, так что в ближайшие дни о путешествии по горам не могло быть и речи.
И это мне еще фантастически повезло. Так фартит только полным идиотам.
Одной из воплощенных оказалась светлая эльфийка. Да не просто светлая, а жрица Матери-Земли, то есть умелая целительница. Тысячу лет назад Миллинитинь жила на берегу реки Борисы — одного из крупных притоков Неры. Когда Темный Властелин захватил эти земли, гордая эльфийка предпочла плену омут под обрывом — и стала духом реки.
Орков Миллинитинь по старой памяти не любила, но мне помочь согласилась. Подозреваю, что по ходатайству моей "пациентки", той самой Земли-Матушки. Однако, несмотря на божественное покровительство, Миллинитинь не спешила менять свое отношение к "зеленокожему зверю".
— Кости я срастила, мышцы собрала, а дальше — пусть сам разбирается, — ворчливо отчиталась она перед Валисом и демонстративно ушла к берегу озера.
Я с удивлением взглянул на красавицу.
Если верить ей, то у меня были раздроблены ключица и лопатка, сломано несколько ребер, клыки Мани зацепили легкое... При этом после битвы с легионами Хаоса прошло от силы несколько часов — солнце только начинает садиться. Но я уже могу шевелить рукой! Вот это возможности! За что же мою родную Землю лишили магии? Если бы хоть что-то из местных рецептов удалось заставить работать дома!
Я тяжело вздохнул.
Рыцарь Валис — единственный среди воплощенных, философски отнесшийся к произошедшим с ним изменениям и активно заботившийся обо мне, пока я пребывал в виде полутрупа, подумал о другом:
— Миллинитинь — хорошая Хранительница. Добрая. Если бы она не была доброй, она убила бы тебя, пока ты был без сознания.
— Ее племя воевало с орками? — полувопросительно произнес я.
В принципе о причинах того, почему красавица воротит от меня нос, догадаться не сложно. Вся история — это обычно череда набегов и войн. На Земле за пару сотен лет, когда умрут внуки внуков тех, кто убивал друг друга, враждовавшие когда-то народы могут стать лучшими друзьями. Но если представить, как бы чувствовал себя в современной мне России, например, темник из войска Чингис-хана, возроди его кто-нибудь к жизни... Он небось будет рад обратно в могилу закопаться. А эльфийка просуществовала в виде духа больше столетий, чем прошло с Батыева нашествия.
Валис подтвердил мои догадки:
— Да. Орки для нее — не просто враги. Всех ее сородичей уничтожил Темный Властелин. Те, кто остался жив, — потомки предателей. Поэтому она — одна на целом свете.
— Да, не позавидуешь...
Я приподнялся и посмотрел на притулившиеся у берега фигуры:
— Рыцарь Валис, а остальные ненавидят меня так же сильно, как Миллинитинь?
