Ностромо очень быстро покинул этот кабачок, моментально рассудив, что самому ему не решить проблему с троллем, удачно разминулся с патрулём, совсем не успевшим хоть как-то отреагировать на шустрого гнома... Лишь когда начало светать, Ностромо, трижды подравшись и дважды сбегая от стражи, добрался до места их остановки в Ремесленном квартале, чудом преодолел ворота, миновал собак, и, стоило упасть на тюфяк, как тут же отрубился, словно закончился завод.
Обеспокоенный Худук предпринял несколько попыток вернуть гнома к состоянию речепроизводства, но того не проняла ни холодная вода, ни остро-ядовитый язык, ни обещания кар и немедленных очень болезненных процедур. Лишь после упоминания щекотки гном чуть встрепенулся и выдал речь, смысл которой сводился к тому, что он просит прощения за лишение невинности Рохлей... Гоблин был в ярости.
Утро выдалось пасмурным. В смысле настроения, а не погоды. Компания была в неполном сборе (учитывая ещё не пришедшего в себя гнома). Худук с красными глазами, чернее тучи — типичный образчик людского фольклора с участием нечисти. Эльф скоропостижно прервал свои амурные блуждания; на самом деле он бродил у ворот королевского дворца, в надежде увидеть отбытие амазонок и сорвать ещё одну мимолётную улыбку... Ну прямо заробевший мальчишка! Он не мог представить(!), как подкатить к этому неземному существу с невинной просьбой об общении и... хотя бы пару ударов сердца побыть в лучах света, запаха, речи... перезвонов колокольчика — в общем, это тоже не добавляло ему оптимизма. А Ройчи был как никогда собран, не шутил, не улыбался, что само по себе было нехорошим признаком — видимо, кольчужка его гуманности и человеколюбия, несмотря на профессию, выбравшую его, не до конца поборовшую его первичную пацифическую натуру, изрядно прохудилась, и срочно требовалось кого-нибудь пришибить, дабы вернуть доброе самочувствие, интерес к жизни, шуткам и любовь к ближнему. Похитители (совратители?) Рохли очень хорошо попадали под эту категорию. А учитывая, что долгожданное покидание Агробара в связи с этим откладывается на неопределённый срок... И вообще, как там себя Рохля чувствует?
Ностромо тоже не был в духе по многим причинам, перечислять которые не стоит в силу их серьёзности и явственности. Вместо того, чтобы забиться под одеяло, предварительно потребив пивка и приложив к голове нечто холодное, с него сдёрнули последнюю тряпичную защиту и пришпилили взглядами к стене. Честные, замутнённые головной болью и приступами стыда глаза гнома лишь мгновение бродили по лицам товарищей в поисках сочувствия. Последовавший допрос самочувствия не улучшил, лишь добавил тёмных красок в основном, конечно, во внушительный нос, красноречиво сигнализировавший окружающим о том, что хозяин очень раскаивается.
Услышав версию событий, Худук с Ройчи подозрительно переглянулись, а эльф отправился на поиски Мириула, в случае, если тот дома, чтобы просветил относительно заведения, которое они накануне посетили. Остывший немного гоблин приблизился к гному, сделал несколько пассов руками, покрутил носом, принюхиваясь, и, поджав губы, согласно покачал головой: Ностромо (и, естественно, Рохлю) опоили. Кто? Зачем? Причём веществом не снотворного или успокоительного действия, а прямо противоположного — придающего силу, энергию и... мужскую силу. В этом месте гном вновь густо покраснел и поневоле добавил к своему рассказу несколько любопытных штрихов, о которых изначально хотел умолчать.
Прибывший поспешно сын хозяина разрешил некоторые сомнения друзей. Трактир, который по незнанию посетили друзья, являлся местом сбора, общения, неким неофициальным клубом честных, абсолютно приличных... работорговцев. Запрещённых в Агробаре, но тем не менее. Почему 'приличных', потому что здесь встречались не головорезы, рядовые бойцы призовых команд, не матросы, глотающие морскую соль, а люди, под чьим началом пребывали небольшие флотилии, солидные вооружённые отряды и прочие предприятия сопутствующего толка.
К призыву Ностромо: 'Идём морды бить!', друзья отнеслись с пониманием. Ясно ведь, что личности вне закона, причастные к исчезновению одного из них — более значительные фигуры для 'пристального' внимания, нежели он. Опять же, 'бить' и 'больно' — это всё само собой разумеется, но вот как сделать так, чтобы не спугнуть раньше времени виновных, а главное, не навредить Рохле? Тут следует подумать. Но уже на ходу. Эльф с Мириулом отправились в заведение в качестве очень голодных посетителей, в надежде выяснить что-нибудь интересное, а Худук с Ройчи в качестве силовой поддержки намеревался отыскать тролля... в столице. Как он собирался делать это, неважно, главное, чтобы человек не путался под ногами, никому не давал путаться под ногами, а всех запутавшихся отправлял к дракону на собеседование на предмет занимания вакантной должность ароматной и свежей драконьей какашки... Вот такой инструктаж получил человек (кстати, знаменателен этот момент утра тем, что Ройчи наконец-то ухмыльнулся, что вряд ли бы придало работорговцам оптимизма, лицезрей они этот шедевр обещаний. Гнома же оставили дома копить праведный гнев и накачиваться бесплатной, но при выбросе достаточно мощной злостью.
Худук напряг свои шаманские навыки, родственные узы (вроде и смешно: ну каким родственником может быть тролль гоблину? Всё равно что породнить облако и солнце — типа, рядом бродят, но, тем не менее, связь именно как у близких людей между ними присутствовала, но эта генетически-философская тема пока не ко времени) и вышел в город. Ройчи следовал чуть сзади, шагах в трёх...
В общем, исколесили они очень много улиц, ноги отваливались, но к обеду Худук, почуявший Рохлю, привёл их к портовым складам. Где, чуть побродив, они пересеклись... с эльфом и Мириулом, отлично позавтракавшим, отдохнувшим в прохладном и, что и говорить, уютном месте, несмотря на периодическое там появление неких криминальных элементов. Денежные клиенты, вдобавок ищущие специфические связи с людьми, которые могут помочь в деликатных проблемах приобретения и сбыта, очень понравились хозяину заведения. Путём непрямых наводящих вопросов выяснили примерное расположение необходимых им пакгаузов. Которые тут же решили лично осмотреть и удостовериться в их... надёжности.
Вскоре Худук с полной уверенностью указал место нахождения Рохли. Но попасть внутрь, не привлекая внимания не было никакой возможности, вернее, она конечно же была, но поднимать лишний шум было не резонно. Вокруг крутилась, бродила неимоверная толпа народу, в основном голоторсые грузчики и моряки, шумели импровизированные торговые ряды, шла разгрузка крутобоких купцов. Нужно было дождаться вечера, о чём и порешили, отпустив Мириула, с долей брезгливости оглядывавшего отнюдь не чистое пространство, с просьбой передать гному привет, и в случае, если он желает присоединиться, постараться доходчиво объяснить их местонахождение, что в принципе было не очень сложно — выходишь к порту, и вправо, если смотреть на море, искать склады и пакгаузы попроще... Ничего, прогулка на свежем воздухе ещё никому не вредила. Если, конечно, лицо не вызывающее и бегаешь быстро... А сами устроились под импровизированным бесхозным навесом, вытянули натруженные ноги.
Наконец потемнело, народец рассосался, кто вглубь города, к общественным питейным заведениям, кто вернулся на корабли, и они решили пробираться внутрь.
Ностромо, молчаливый и обиженный поначалу, к вечеру отошёл — он вообще не умел долго злиться. Худук, кстати, тоже как бы не имел претензий к нему. Но тут свои нюансы: желание 'землеройки' сделать из его Рохли 'настоящего мужчину' — это... Над этим стоило подумать дополнительно. Будучи 'мамой' рыжего, Худук о просвещении в этом направление своего дитяти не думал... пока. Неужели ему ещё и этим заниматься?! Поиском достойной пары?! Не-е-е, надо подумать. А что Ностромо влез в это дело раньше его... А, ладно, к дракону размышления, придёт время — будем решать.
Эльфу не повезло нарваться на не очень опрятного и приятного во всех смыслах сторожа — Худук, Ройчи и Ностромо искали другие входы на склад. Листочек пересёк тёмное пространство, что-то вроде неширокого холла с несколькими дверями вправо и недлинным коридором прямо, в конце которого горел свет. Эльф решил вначале прояснить ситуацию на самом складе — ему казалось, что вряд ли в конторах, которые наверняка находились за дверьми, есть что-либо интересное кроме списков, бухгалтерских отчётов и прочей макулатуры, совсем не нужной честной боевой компании. В конце концов, они же не таможенно-налоговая служба Агробара — или кто там выполняет подобные фискальные функции в королевстве.
На непосредственном входе в резко расширяющееся пространство склада никого не было. Одинокий факел служил скорее ориентиром в темноте, нежели добавлял необходимый свет — то выделяющееся пятно, падавшее от него было так мало и неярко, что только на фоне всеобщего мрака выглядело заметным. Слева обрисовывались контуры телег, на которых развозились товары непосредственно здесь, внутри. А вообще четырёхугольник склада имел внушительные размеры, и если бы не приглушённый гомон голосов, Листочек бы озадачился, где искать в этих завалах, тюках, ящиках и прочих упаковочных атрибутах Рохлю.
Неслышно скользя навстречу звуку, эльф почувствовал движение навстречу и легко ушёл вправо, в перпендикулярный ход. Мимо, неся в руках факел, прошло существо с устойчивым алкогольным перегаром, при этом оно ещё с садистской периодичностью икало, отчего эльфа передёрнуло от отвращения, и гнусаво подпевало портовую скабрезную песенку-считалочку. Следовало собрать всю волю в кулак и не дать рукам пустить вдогонку стрелу, чтобы прекратить это безобразие.
Открывшаяся картина поразила эльфа. Но коль часто это чувство посещало его в последнее время, тем легче было справиться с собой. И, мысленно придавив лишние эмоции и ухмылку, Листочек постарался подобраться к увиденной колоритной компании так, чтобы слышать разговор, при этом удерживая на виду их и проход. Это было не очень сложно.
Отвлёкшись от происходящего, окинул взглядом окружающее пространство, выискивая товарищей. Мимолётное — сигнальное — движение — это под потолком, на стропилах устроился человек. Гном, значит, где-то рядом, но внизу. Худука вряд ли получится обнаружить. И не мудрено: гоблины — одни из лучших разведчиков, искусство мимикрии и слияние с местностью у них в крови. Впрочем, Ройчи, не махни он ему, тоже вряд ли удалось обнаружить. Листочек продолжительно неслышно выдохнул, напряжение дня отпускало его, тем более ситуация ничего неординарного и опасного не предполагала, встряхнул плечами, откинулся назад, стараясь опереться спиной о деревянный короб с неизвестным содержимым, как о некую спинку в зрительной ложе, и постарался насладиться картинкой происходящего.
В свете нескольких факелов и тлеющей жаровни вокруг импровизированного стола, на ящиках расположилось четверо: огромный волосатый мужик с бородой и заросшими по самые плечи чёрными, жёсткими волосами, руками, в платке, невысокий крепыш, лысый, с овальной серёжкой в ухе, третий — чернокожий гигант на этот раз с кольцом в носу, и четвёртый... Рохля, скромно сидящий рядышком с ними, с интересом поглядывал за игрой в кости и усердно при этом поглощал солёную рыбу с пивом. Судя по количеству голов и хвостов с его стороны 'стола', это длилось долго и плодотворно. Никаких удерживающих факторов, как то: цепи, кандалов, меча над головой вокруг тролля не наблюдалось, поэтому сам собой напрашивались вопросы: отчего Рохля спокоен и почему не уходит? Собственно, это главное. Особенно, учитывая, что никакой прямой смертельной опасности не было. Следовало послушать разговор местных бандитов.
— Твоя бьёт мою... — последнее слово эльфу не было знакомо, но, судя по интонации, аналог дракона с иного материка, так как прозвучал в устах чернокожего.
— А в уху не хо-хо? — это лысый.
— Моя не жалко. Толька пальцы плакать захотят, — блеснул белозубой улыбкой тот.
— Ты не правильно делаешь, — бурчал здоровый, запуская лапищей игральные кости, — хребет вынимаешь, спинку — в рот, косточки вынимаешь — бочки в рот, — это он тролля поучал, как нужно есть рыбу. Безуспешно, так как Рохля продолжал отрывая рыбе полюса, а тело сжёвывать целиком. И то сказать, его немаленькие колбасообразные пальцы вряд ли бы справились с хрупкой операцией по извлечению косточек.
— Ма-ма мне тоже говор-ит: кушай аккуратно, не спеша-а, жрать охота, кости выбрасывай...
— Смотря какие кости, — вставил своё слово лысый. — Эй, Чумазый, якорь тебе вместо... ты шо делаешь? Вешаешься?
— ... только я люблю косточки — они сла-адкие, — задумался, — и хрустят аппетитно.
Теперь здоровяк в платке почесал затылок.
— Это точно, — согласился тот, кивнул бородой, — приятно, когда хрустят, — запустил руку в таз на углу стола между ним и троллем, извлёк рыбу. — Если б ещё визжали...
— Рыба? — удивился тролль.
— Ну да, есть такая рыба, — ответил тот, не отрывая взгляда от бросков товарищей по игре, при этом начав жевать рыбу с головы.
Коротышка открыл рот.
— Ты чего несёшь, Борода? Тебя что в детстве о якорь зацепили? Какая рыба визжит? Может она ещё и разговаривает? — попытался пошутить.
— А ты заткнись, Бородавка. Не знаешь, так и молчи, — зло бросил тот.
Коротышка вовсе оторопел. Чернокожий заухал, изображая смех и лупя себя по ляжкам.
— Ты шо, Борода, давно головою не болел? — внезапно угрожающе чуть ли не зашипел тот, и понятно было, что это не пустая угроза, а возможность воспользоваться неким даром. — Больно будет даже в носу ковыряться.
— Да я что, — пошёл на попятную здоровяк. — Только парня жалко, — лёгкий кивок в сторону тёмного и смачно сплюнул в сторону тем, во что превратилась голова рыбы после непринуждённой работы зубов. — Людей не жалко, а вот его... Дитя дитём, зато — ого-го силища! — посмотрел в сторону от подельников. — Взял бы его на воспитание — настоящий мужик вырос бы, не то, что... — многозначительный и быстрый взгляд в сторону Бородавки. Тяжело вздохнул — огонёк факела напротив заволновался. — Чую в нём родственную душу.
— У-ха-ха! — заухал в повторном приступе чернокожий.
— Родственную? — скривился коротышка. — Конечно. Потому что ты такой же тупой, как и он, — у здоровяка непроизвольно сжались кулаки, в одном неприятно скрипнули игральные кости, из второго выдавились остатки многострадальной рыбы. — Ты спроси, кто его мама. Спроси, спроси, — настаивал тот.
Борода удивился: в чём тут подвох? Вроде на очередной розыгрыш вредного коротышки не тянет, поэтому решил не выделываться.
— Кто твоя мама? — хмуро обратился к Рохле.
Тот невинно так улыбнулся, если вообще возможен подобный эпитет, применительно, к примеру, акуле или носорогу, изо рта выпал кусочек рыбного хребта.
— Худука.
— Это человек? — уточнил коротышка.
— Ты что издеваешься? — разгневался здоровяк.
— Да подожди ты, — не унимался Бородавка. — Отвечай, — потребовал у тролля.
Несмотря на не совсем корректную интонацию, за которую можно и схлопотать, Рохля благодушно почесал живот и ответил:
