| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— А соблазнителя этого розничного фамилию не узнали?
— Кимпбелл, — сказал Четвертый Ыр.
— Ё...б твою мать! — сказал Сухой Ручей.
— Ш-ш-ш, — погрозил ему пальцем Цукерман со своего поста, закрыл глаза и улыбнулся во сне.
— А вот, посмотри, как интересно. Полотняный склад на северной стороне знаешь? Там, где три толстых феечки заправляют? Так там тоже приходил эльф, назвался опять-таки Кимпбеллом, хотел купить шестьдесят четыре ночных рубашки, но столько не нашлось. Он выбрал все подчистую: в горошек, в цветочек, в клеточку, с кружавчиками, — но набралось только пятьдесят пять. Поискать, где он еще девять рубашек покупал?
— Хрен с ними, ты давай, расскажи, про Кимпбелла не узнали еще чего.
— А вот еще интересно, у тебя в списке этого нет: один мужик рассказывал, у него соседу кто-то дал заказ изготовить шестьдесят с лишним зубных щеток. Точного количества он не знает, но я взял адрес, можно проверить. Он слышит, у того свинья визжит и визжит, а это, оказывается, ему полсотни щеток надо сделать. Можем заглянуть, узнать поточнее, и фамилию покупателя узнать.
— Загляните, — согласился Эльвин. — Чтыр, послушай, отправь сейчас же кого-нибудь в магистратский кондоминиум за миссис Кимпбелл. Я им покажу, как начальника городской стражи за нос водить! То он, понимаешь, потерялся, то трупом хотел вчера прикинуться, представляешь?
Чтыр бросил на возбужденного, то вскакивающего с места, то плюхающегося обратно на ступеньку, командира недоверчивый взгляд, но приказание исполнил.
— Чувствую я, непростой мужик этот Кимпбелл, — профессиональным голосом сообщил старшине Сухой Ручей. — И уж раз скинул свою преступную личину, жди беды. За день какие-нибудь происшествия в городе были?
— На девку одну восьмирукую в переулке напали, — подумав, сообщил Чтыр.
— Конечно! — обрадовался командир. — Доступ к жене мы ему перекрыли, а нездоровые инстинкты не дремлют! Изнасиловали? — с надеждой осведомился он.
— Нет. Банку с мочеными яблоками отобрали.
— Все равно он, — упрямо сказал командир. — Враг идет на все, чтобы посеять в городе панику.
— Да ладно панику. У нее еще семь банок осталось.
— А скажи-ка ты мне, не случалось ли чего необычайного в магистратской библиотеке — логове нашего бандита?
— Ты смотри-ка! А ведь случалось! — с уважением взирая на проницательного командира, воскликнул второй ротный. — У клерка кабачок фаршированный кто-то посреди бела дня стибрил! Он моим ребятам ныл про покражу, пока они ему взамен семечек не купили.
— Интуиция говорит мне, что на этот раз Кимпбелл тут не при чем, — глубокомысленно пробормотал Сухой Ручей.
Кимпбеллиха что-то задерживалась. Вместо нее в проходе нарисовался Гад Гидрус — в клетчатой кепке и шелковой фиолетовой мантии с отворотами. Оглядев двор, он с елейной улыбкой на выцветших устах направился в сторону дежурки, опасливо закладывая круг пошире вокруг вечерней линейки пятой роты.
— Здравствуй, Эльвин, — сказал магистратор своим самым добрым голосом. — Как служба? Устал, наверно?
С этими словами он вытащил из складок мантии небольшой термос, расписанный веточками сакуры, и улыбнулся так, что, кажется, с губ чуть липовый мед не закапал. А из носа — не посыпались ириски в мармеладе.
— А я иду мимо, дай, думаю, зайду, угощу нашего командира кофе, — залебезил Гидрус. — Приятного аппетита.
— Да у меня и кружки нет, — растерянно ответил командир, чувствуя, что голова у него начинает идти кругом.
— А я тебе в крышечку налью, — суетливо забегал вокруг магистратор. — Тут такое число Авогадро, что одного наперстка слону хватит, — злобно добавил он себе под нос.
— А себе как же?
— А мне не надо. М-м... Я уже много выпил, больше не хочу.
— Ну раз так, тогда давай, — согласился Эльвин, забирая у эльфа термос и начиная откручивать с него крышку. — Да, кстати, я тут поспрашивать у тебя собирался...
— Ты пей, пей, — нетерпеливо подначил магистратор. — Потом поспрашиваешь. Если не раздумаешь.
— Про Метрополитена, генерала попрандиевского.
— Смотри остынет.
— Он у нас в подозреваемых по делу об убийстве в "Клеверном Соне" проходит. И еще от граждан поступала информация о каком-то крупномасштабном злодеянии, которое подозреваемый готовит в отношении нашего города... — Эльвин наконец открутил крышку, вытащил зубами окантованную фольгой пробку и приладился было налить себе из термоса. Гидрус неожиданно выхватил у него одной рукой термос, а другой — крышку и принялся наворачивать ее обратно, оставив командира сидеть таращить на него обалделые глаза с пробкой во рту.
— Какое такое злодеяние? — встревоженно спросил магистратор, поднимая обе руки повыше, чтобы сидевший на ступеньке командир не дотянулся.
— Отдай термос!
— Сначала расскажи, что за информация!
Эльвин раздумчиво потеребил длинный нос и неохотно пересказал магистратору про свою встречу с загадочным кикиморским дедом и видение, которое тот на него наслал.
— Что же ты раньше-то молчал?! — возмущенно спросил Гидрус.
— А на хрена ты мне, старый бюрократ, нужен, чтобы ты поднял панику и начал меня гонять и отчеты требовать?!
Гидрус захлопнул рот, злобно сжал губы и решительно сунул командиру термос с кофе.
— И потом, я же не знал, что деда этого приезжего убьют на следующий... Отдай термос!
— Как убьют?!
— Ч-ч-ч, — прошептал Цукерман. — Никого не убьют. Мы на посту.
Его бойцы тоже открыли глаза и согласно закивали головами, отчего один троллиец слева упал на землю.
— Нашли его обгорелым с ног до головы, — понизив голос, сообщил Сухой Ручей, косясь на пятую роту. — Ты мне скажи, если пластиковую взрывчатку взорвать, много шума будет? В соседней квартире, например, услышали бы?
— В соседней квартире уже ничего не услышали бы, — также тихо ответил Гидрус, — потому что все соседние квартиры снесло бы в один момент. А вот на другом конце города, я думаю, слышно было бы очень хорошо.
— Тогда это не ты, — с сожалением ответил Эльвин.
— Ах ты, рыжая сволочь! — в сердцах прошипел магистратор. — Это ты меня в убийстве подозреваешь?! На тебе термос! Чтоб ты посильнее отравился!
— Ах ты, клизма в жопе! — рявкнул на него сквозь зубы, чтобы не разбудить Цукермана, Эльвин. — Это ты меня хотел отравить?!
— Алхимик — санитар общества! — гордо ответил магистратор. — Мы уничтожаем только слабых и больных — умом, я имею в виду.
— А вот я из тебя сейчас больного сделаю и Шишу для опытов отдам!
— Но-но-но-но! — Гидрус принялся засучивать на мантии широкие рукава, которые все время снова сползали вниз, а командира до поры больно припер костлявым коленом, чтобы тот не смог подняться с крылечка. Эльвин как раз собирался ущипнуть его под подолом, но тут обоих отвлек визгливый голос Занозы Кимпбелл, которая размашисто шагала по двору, вдоль шипящих и грозящих ей пальцами бойцов пятой роты. На локте у нее висел километр Дрибблусумус, облаченный в шикарный летний костюм из крепдешина цвета спелого персика.
— Где этот рыжий идиот?! — требовательно кричала Заноза. — Ах вот, вы где!.. Метр Гидрус, а вы что тут делаете?
— М-м... Мадам Кимпбелл, вам должно быть известно, что в городском совете я курирую работу органов внутренних дел, — несколько стесненно ответил магистратор, неохотно убирая колено с Сухого Ручья. В любом случае такой ответ был лучше, чем если бы он честно признался, что явился сюда отравить начальника городской стражи.
— Ну тогда все понятно, — сказала Заноза, бесцеремонно отворачиваясь от магистратора, который, обнаружив свою связь с городской милицией, безнадежно упал в ее глазах.
Гидрус хотел сказать что-нибудь саркастическое про "собаку" командира, которую он узнал, не смотря на крепдешиновую упаковку, но сразу не нашелся, а Дриббл, выхватив откуда-то гидрусовы любимые очки с трещиной, нагло напялил их на морду и принялся в упор лорнировать престарелого эльфа, так что от того окончательно отнялся язык. Лишь спустя томительную минуту магистратора осенило: он, ехидно прищурившись, проворковал "Кис-кис-кис" и поманил криббла термосом с отравленным кофе. "Гад-гад-гад," — тут же ответил ему Дриббл, карикатурно щуря свои бесстыжие плошки за украденными очками. "Мы учились в одном университете, — добродушно объяснил он удивленной Занозе. — Я был круглым отличником, а он — двоечником."
— Долго вы будете вторгаться в мою частную жизнь?! — приступила к командиру миссис Кимпбелл.
— И в мою тоже! — встрял Дрибблусумус.
— Я могу хотя бы один вечер спокойно провести дома?!
— В тапочках и в переднике, — поддакнул ее кавалер.
— И в тапочках?! — заинтересовался командир.
— Вам-то какое дело?! — возмутился Гад Гидрус.
— Гражданка Кимпбелл? — официально осведомился Сухой Ручей.
— Я требую адвоката! — заявила Заноза.
— Я здесь, любимая! — отозвался Дриббл. — Юстиция сум!
— У вас есть возможность оказать содействие властям, — многообещающе сообщил Сухой Ручей, но миссис Кимпбелл только фыркнула. — Или нам придется обыскать ваш коттедж на предмет обнаружения улик о причастности вашего супруга к делу о потраве шестидесяти четырех елок за южными воротами.
— Как вам это нравится? — строго спросила Заноза, обернувшись к Дрибблу и Гидрусу.
— Совсем не нравится, — подхалимски ответствовал Гидрус, — Однако интересно, — и он выжидательно уставился на командира.
— Вы у меня дома будете искать шестьдесят елок? — уточнила Заноза.
— Нет, елки мы уже срубили.
— А из ореха сплели корзиночки, — добавил недремлющий Адам. — По полушке за штуку. Никому не надо?
— Кроме того, гражданка, вам, может быть, интересно будет знать, что мы установили, где хранятся перламутровые гребешки в количестве шестьдесят четыре штуки, а также ночные горшки, хотя, вынужден вас огорчить, и в меньшем количестве! — с торжеством объявил командир.
У Гидруса и Занозы глаза стали размеров с дрибблусовы, а Дриббл в восторге разинул рот и поднял уши.
— Но вот шестьдесят четыре зубных щетки — это вам не иголка в стоге сена. Не так ли, миссис Кимбелл?
— Какие щетки? — обалдело спросила Заноза.
— Из натуральной свиной щетины!
Командир, счастливый, сидел на своей ступенечке, а трое его собеседников, выстроившись напротив, хлопали глазами. За ними наконец-то пробудившаяся пятая рота, цепляясь друг за друга, вставала на цыпочки и с любопытством заглядывала через головы. Ходившие на экскурсию в краеведческий музей, синеглазые становились на вечернюю зарядку, натыкаясь друг на друга, не глядя под ноги, все, как один, повернув бестолковые головы к дежурному помещению. Лесной тролль вышел после ужина посидеть на скамеечке и теперь ковырял пальцем в зубах и с наслаждением ждал, что будет. И в правду совсем не напрасно сходил он в этот раз в город. Среди всеобщего молчания тетка Мормотка заинтриговано проговорила: "Такь-такь". Эльвин не сразу понял, что его принимают за идиота.
— Чтыр! — заорал он. — Ну-ка повтори отчет по оптовым заказам, которые секретно осуществлял метр Секст Кимпбелл, якобы похищенный супруг присутствующей здесь гражданки!
Сидевший рядом с лесным дедом на скамеечке Чтыр вскочил и торопливо направился к начальнику.
— Почему Секст? — удивленно спросил он, подойдя. — У меня записано "Доминик".
Сказав так, второй ротный тоже встал напротив командира и принялся его разглядывать.
— Я тебя убью! — твердо пообещала миссис Кимпбелл Сухому Ручью.
— Если выпьет все без остатка, гарантирована мучительная смерть от обезвоживания, — напутствовал ее магистр Гидрус, с готовностью вручая свой термос.
Заноза одним движением отвернула крышку и выплеснула горячий кофе в рожу командиру. После этого она грохнула термос об мостовую, нецензурно выругалась, развернулась и зашагала к воротам, рявкнув "Ну-ка живо все сортир драить, дармоеды!", проносясь мимо пятой роты. Бойцы в панике расползлись и разбежались, а старшина отдал Занозе честь. Дриббл, и не думая заступиться за друга, устремился вслед возлюбленной, догнал у ворот и повис на локте. Сухой Ручей хватая ртом воздух и мотая ошпаренной физиономией, пытался приподняться, но поскользнулся в луже кофе и рухнул спиной об ступеньки. Над ним склонился Гад Гидрус и командир, с переломанным позвоночником, отданный на милость смертельного врага, начал уже прощаться с жизнью (прикидывая, однако, как половчее пнуть магистратора, когда он пододвинется поближе), но Гидрус подал ему руку, усадил Эльвина обратно на крылечко и тоже сел рядом.
— У меня химический ожог? — спросил Эльвин слабым голосом.
— Не будь идиотом, — строго сказал Гидрус. — Ни разу что ли баба в рожу вчерашним кофе не плескала? На, промокни... Ты что-нибудь о Доминике Кимпбелле знаешь?
Услышав слово "Кимпбелл", Эльвин вздрогнул, параноидально огляделся, потом вытер гидрусовым платком лицо и лоб, горестно высморкался в него и вернул владельцу.
— Я тебе рассказывал, что мы с попрандиевским Метрополитеном в одном университете учились?
— Да, только он был отличником, а ты...
— Он намного старше меня и знаю я его плохо...
— Поэтому, небось, он и жив до сих пор. Отравитель! Бандитская рожа.
— Да ладно тебе... С Метрополитеном ходили повсюду два приятеля, его однокурсники. Ну как — приятеля, характер у него не такой, скорее — адепты, приверженцы... Один из них живет в нашем городе — тот самый Доминик Кимпбелл — свекор, кстати, этой твоей обидчице, Занозе... ... ...?... Чего ты молчишь?
Гидрус подергал Сухого Ручья за рукав, командир сердито выдернул свой рукав от магистратора и нахохлился.
— Дожили, — наконец сказал он. — За каждой кочкой по кимпбеллу сидит и острый нож точит... Получается, Метрополитен ни при чем?
— Хотел бы я, чтобы Метрополитен был не при чем, — проговорил Гидрус и печально повесил свой гусиный нос.
— Конечно! Ты-то бы хотел в одиночку всех травить... и давить своими треугольными коленками... А почему ты так сказал?
— А? — Гидрус очнулся от раздумий и непонимающе посмотрел на собеседника. — Это не я сказал, это ты сказал, что у меня коленки треугольные. У самого-то, можно подумать...
— Ты сказал, что тебе хочется, чтобы Метрополитен был не при чем. Значит, ты все-таки думаешь, что каким-то боком он причем?
— Допустим, тебя на кухне стоит крынка сметаны...
— Ну да, а у тебя в кармане лежит кулек стрихнина! К сметане моей на сто шагов не подходи.
— Я тебе для примера говорю. Если есть сметана и есть, например, любимый кот-обжора. На кого ты первым делом подумаешь, если откроешь утром баночку, а сметаны и след простыл?
— Я — милиционер. Мне не думать надо, а улики искать... Если улик никаких не будет, подумаю на волшебника Метрополитена.
— А про кота никаких подозрений у тебя не появится? — раздраженно спросил магистратор.
— Ты мне лучше вот что скажи: допустим, есть погреб с пятью ящиками самогона и соленой воблой из Мохова. Заходишь ты утром в погреб, а твой самогон допивают сволочные кроты! На кого ты первым делом подумаешь?
— Гм. Я тебе приблизительно то же самое и говорю.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
