Переход от сильного напряжения к внезапному удивлению оказался настолько резким, что Нарви не сдержал облегченного выдоха.
— Надо же, еще двое! То-то вожак был встревожен, — громко воскликнул он, тщательно маскируя от братьев секундную слабость в коленях.
Все чаще молчавший в последние дни Горм, и тот не удержался и пораженно сказал:
— Не знал, что гулоны так умеют.
— А они и не умеют, — спокойно ответил на это Хонир и слегка нагнулся, тронув тяжелое золотое украшение на шее зверя с рыжими подпалинами. Тот задрал острую морду, и что-то знакомое померещилось привратнику в необычных для этих существ светло-карих глазах. Он выпустил украшение и выпрямился.
Гулон неловко попятился, отодвигаясь от него подальше, и принялся за нелегкое обращение. Челюсти привратников медленно отвисали до самой земли.
— Не может быть, — только и смог выговорить Хонир и дернулся ко мне, чтобы обнять за плечи. — Боги, какой ты оборванный. Что с тобой сделали Единые?
— Не убили, а это главное.
Мне не особо хотелось вникать сейчас в подробности и объяснять, что пожаловал я сюда вовсе не из Убежища, вырвавшись из лап Веланда, а из совершенно другого мира, да и то посредством опасной сделки с лордом. Нечего забивать им голову новыми проблемами. Сам впутался, сам и буду думать, что делать дальше, а пока можно со спокойной душой отдаться минутному счастью. Как-никак мы наконец вместе, и хотя бы это обещание Севиал выполнил честно.
— Вот и мне улыбнулась звезда удачи, — тихонько сказал я, памятуя рассказ Кайра.
Хонир меня услышал, но пропустил фразу мимо ушей. Вместо этого раскрыл было рот, чтобы строго обо всем выспросить, но не успел. Ошалевшие от неожиданности Горм и Нарви быстро пришли в себя и кинулись меня обнимать, с ходу завалив вопросами. Хонир метнул на них гневно-возмущенный взгляд, но вклиниваться не стал, решив переждать шквал эмоций в стороне.
Отвечал я осторожно, выбирая наименее опасные темы и намеренно опуская многие детали, а сам видел только одно — как же они изменились. Наверняка и я не лучше, но это уйдет — грязь смоется, раны заживут. А вот привратники словно ссохлись, отчего одежда на них болтается мешком, на лицах резко прибавилось глубоких морщин, так что даже Нарви казался постаревшим сразу на пару десятков лет. Еще я заметил, что исчез их ореол Силы, совершенно невидимый, но всегда ощущаемый даже на расстоянии, словно несколько дней осушили хранителей до дна. А вместо их Силы я с тоской ощутил надтреснутость и затаенную боль, тщательно скрываемую за радостными улыбками.
Привратника, того самого, что успел нас предупредить, я заметил не сразу. Очевидно, он полностью оправился от ран, и теперь держался невдалеке и просто дружелюбно улыбался, хотя по лицу так и читалось, как его изумляет эта сцена. Похоже, он не привык к столь открытому проявлению чувств со стороны своих братьев и сейчас как мог, пытался скрыть неодобрение. Я принудил себя улыбнуться ему в ответ, хотя ощущение счастья резко пошло на убыль.
— Как ты нас отыскал? — спросил Хонир, едва заметив, что его строгий взгляд достиг цели. И тут же, сокрушенно покачав головой, принялся за долечивание. Похоже, мои методы его совершенно не устраивали, он даже пробормотал себе под нос что-то о "зверских опытах над собой".
Я стойко терпел врачебную магию привратников, отметив про себя, что она, оказывается, куда эффективней, чем моя, но и — очевидно, для равновесия — гораздо болезненней. Зато там, где после моего самолечения оставались шрамы и рубцы, теперь была гладкая кожа, да и самочувствие улучшилось буквально через пару минут.
Хонир удивленно глянул на меня, так и не дождавшись ответа, и я тут же спохватился, указав на золотую вещицу. Коротко пояснил:
— Треугольник Хандила помог. Сотворил Арку и привел нас к вам.
Маячивший за спиной Хонира Горм задумчиво кивнул, что-то припоминая:
— Да, был такой маг, только исчез очень давно. А как он к тебе попал?
— Да это я в одном мире на чужаком натолкнулся, вот они-то мне и помогли.
— Надо же, какой добрый нынче пошел народ, — ухмыльнулся Нарви.
— Ну, не совсем, — смутился я. — Мы, так сказать, обменялись — они мне помогают, а я им не мешаюсь.
— Что хоть за мир? — полюбопытствовал Горм.
Я хлопнул себя по лбу.
— Надо же, даже названия не спросил, — искренне удивился я. — А меня еще в гости заскочить звали. Ну ничего, теперь я знаю, как с этой штукой управиться, — взвесил я на ладони тяжелый треугольник, — так что как-нибудь отыщу. А что тут интересного у вас?
Привратники сразу помрачнели. Подошел четвертый, и Хонир коротко кивнул в его сторону:
— Зарон. — И помолчал. — А у нас все очень плохо, Арлин. До сих пор не разобрались, чем же воспользовался Хенигас. Расскажи, как все было, брат.
Тот кивнул:
— Когда обнаружилось исчезновение одного из братьев, мы сначала не хотели никого созывать, но он был одним из самых молодых и недавних. Привратники, к которым он попал, сильно обеспокоились, даже по прошествии первой сотни лет все еще чувствуя себя ответственными за него, как за наименее опытного. Они не предложили, нет, они потребовали созвать всех братьев. Мы, скрепя сердце, чего уж теперь скрывать, согласились. Ты видел то место, Арлин, хотя, возможно, и не успел его как следует рассмотреть. Это вторая по древности башня привратников — первая разрушилась очень давно, когда все привратники исчезли столь же внезапно, как сейчас, и совершенно непонятно, отчего. Точно известно лишь одно — к этому не прикладывали руку ни маги, ни кто-либо другой. Случилось это в далекой древности, детали крайне туманны, из оставшихся после их исчезновения рукописей сохранилось не более четверти. Остальные рассыпались или попросту пропали.
Он передохнул и продолжил:
— Понятия не имею, что там могло произойти, но к нынешнему случаю это точно не имеет отношения. Башня никогда никак не охранялась. Ничего важного или ценного там не хранилось. Мы привыкли никого не опасаться, зная, что сунуться в башню во время совета не отважится даже сумасшедший. Хенигас появился внезапно, я даже не успел разглядеть, что он держит в руках, как братья стали оседать. Неизвестные чары пробирались по их связи с телами, оставленными в своих мирах, и окончательно убивали. Меня почему-то чары обошли, и я смог вырваться из башни. Зная, что трое братьев не пришли на встречу, поспешил к ним. Вот, если вкратце, и все.
Кажется, он ожидал от меня вопросов, но я так и не нашелся, что сказать. Нарви кусал губы и смотрел куда-то в сторону. Ему явно тяжело было выслушивать это снова. Глаза Хонира, яростно горевшие на протяжении всего рассказа, вдруг потухли, и он горько спросил меня:
— Ты представляешь, сколько там находилось братьев? Сознаюсь, не все миры подвластны нам, лишь определенная их часть, за которую не можем выйти ни мы, ни ты, ни кто-либо другой. Мы просто знаем, что они есть и, возможно, их охраняют привратники вроде нас или совершенно другие существа, а может, они не охраняются вообще.
Я воззрился на него в немом обалдении, и Хонир тут же кивнул, подтверждая сказанное. Его голос, глухой и невыразительный, будто озвучивал мысли, мрачной тенью проступающие на хмурых лицах всех привратников.
— Я знаю, для тебя это сейчас полная неожиданность, как в свое время для нас, но коли ты наполовину привратник, — я поспешно скосил глаза на Зарона, но тот остался совершенно спокоен. Значит, уже в курсе... — то должен знать то, что знаем мы и более никто иной. Даже нам неизвестно, сколько всего существует миров и на сколько частей они поделены. Мы просто пытались ревностно защищать свою, но нам и это не удалось.
— Хенигас говорил мне про чары, — неловко произнес я. — Что-то про древность и неуязвимость, которые можно победить только еще более древним средством.
— Все это так, — согласился Хонир, — но чем именно? Веланд бывал во многих мирах. Никто не знает, где и что он мог откопать. Возможно, нечто наподобие твоего треугольника, хотя считалось, что вся коллекция Хандила давно погибла. А оказалось, нет — растащили да припрятали. А ведь сколько их существовало, магов, в десятки раз превосходивших возрастом Веланда. Половина умерла своей смертью, остальных убили и зачастую именно из-за их творений. Некоторые из старых магов питали сильнейшую неприязнь к отдельным привратникам и вполне возможно, долгое время отыскивали, каким образом можно от них избавиться.
— Все верно, Хонир, — внезапно вклинился в наш разговор Зарон, и неприятные интонации его голоса заставили меня невольно напрячься, словно предупреждая — теперь ничего хорошего точно ожидать не следует. — Очень давно, но уже во втором поколении привратников, исчезло несколько братьев.
Хонир резко повернул к нему голову, и в глазах зажглось нехорошее пламя. Ветер, лениво гоняющий желтоватую пыль, вдруг приник к земле и затих. Примерно это же захотелось сделать и мне просто потому, что ощущение невидимой, но яростной Силы словно воскресло, окутав привратника голубоватым ореолом.
Зарон запнулся, поймав устремленный на себя взгляд, но затем резко вздернул подбородок.
— Да-да, и нечего смотреть на меня с таким гневом, Хонир. Большая часть братьев ничего об этом не узнала. Не узнали бы и вы, но раз уж так все обернулось, будь добр выслушать меня и по возможности отнестись с пониманием. Дело было давнее, посвящены немногие, которые и рассудили между собой, что ни к чему сеять панику. Тогда пришло много молодых привратников, включая тебя, Нарви, и это могло на вас плохо отразиться. Так что историю благополучно замяли.
— Но ведь возможно... — начал Хонир.
— Да, — кивнул тот, даже не дослушав его до конца.
Следующий вопрос был уже наготове у Горма, который и задал его язвительным тоном:
— Кто им мог желать смерти, Зарон? Ты, я вижу, многое знаешь.
— Но, боюсь, не все, — сдержанно ответил тот и нахохлился, исподлобья взирая на братьев по ремеслу. — Жил один маг, но он давно мертв. Вроде бы умер сам, но поговаривали, что ему помогли. К сожалению, мы тогда не связали...
Его тут же перебил Хонир, не желая терять время, выслушивая скорбные оправдания:
— А место, где он жил? Его потомки?
— Вряд ли кто остался в живых. А что до дома... Кто знает, где он мог находиться в то время, когда еще слыхом не слыхивали о Единых. Когда любой маг мог преспокойно ходить хоть по всем мирам подряд. Он был даже старше Хандила, а про его коллекцию подобных творений вообще ходили легенды. Она считалась его страстью и одновременно орудием мести. Страшный был маг, скажу честно, не приведи Боги наткнуться на его призрак. А ведь он бродит где-то, я слышал краем уха.
— Плохо слышал, — упрекнул его Горм. — Имя хоть знаешь?
Зарон подошел еще ближе и произнес шепотом:
— Шеррай.
— Что, боишься, призрак сюда нагрянет? — скептически посмотрел на него Нарви. — Так он как раз нам и нужен. Ты вовремя появился, Арлин. Мы ведь не сразу сообразили, что ты нас обманул. Если б не мысль об оставшихся братьях, мы бы ни за что не оставили тебя один на один с Хенигасом и Едиными. Потом все хотели отправиться обратно, но Зарон чуть ли за ноги нас не хватал, лишь бы удержать. Говорил, что наверняка поляжем. Но раз так все обернулось, то оставаться здесь дальше не имеет смысла. Нужно убираться из этого мира и желательно как можно скорей. Я чувствую, Хенигас рыщет где-то совсем рядом и не удивлюсь, если у него тоже есть вещичка вроде твоей. Вот тогда нам точно не поздоровится.
— Надеюсь, что моя — в единственном экземпляре, — тронул я цепочку. — Может, попробуем с ее помощью отыскать хотя бы могилу Шеррая?
Зарона даже передернуло от моего предложения. На его лице немедленно проступило нечто вроде отвращения пополам со страхом.
— Тревожить покой древнего мага по крайней мере неосмотрительно, — категорично заявил он.
Я хмыкнул:
— Вы ж сами сказали, что его призрак давненько наводит ужас на людей. Так что тревожить его не придется — кто-то уже сделал это за нас.
Хонир поднял руку, призывая к тишине.
— Неплохое предложение, Арлин, — похвалил он. — Как сказал Нарви, уходить надо, но от Врат мы далеко. Да и Единые с чарами наготове прежде всего будут поджидать нас именно там. А твой Хандил позволит нам незаметно скользить по мирам. Главное, знать, куда его направить. Выхода нет. Новые привратники появятся нескоро, и вряд ли мы сможем рассчитывать на их помощь. Веланд поступил очень умно. Те, что придут вместо нас, будут полностью подчинены ему, уж он постарается.
— Поэтому выход один, — поддержал его Горм, — отправиться к могиле Шеррая. Будем надеяться, что она еще сохранилась.
Я кивнул и взял треугольник в руки. Бесцветный камень неохотно откликнулся на имя без образа. Точнее образ-то имелся — нечто среднее между обычной могилой и курганом. Я понятия не имел, как был захоронен древний маг, но Хандил этого и не требовал, словно уже сам знал, что и где искать. Камень помутнел и темная дымка расползлась внутри, отражая далекую пещеру. Я поднял голову и сосредоточился, вызывая Врата. Сила тонким ручейком утекла сквозь амулет и распахнула их перед нами в считанные секунды. Верный гулон, про которого я совсем позабыл, обошел Зарона по широкой дуге и метнулся ко мне, на миг прижавшись теплым боком к ногам, а затем тихо скользнул в сторону. Я понял, что он попрощался. Теперь мы больше не одиночки, и нам не нужна помощь друг друга. Каждый наконец-то оказался среди своих.
Я первым осторожно погрузился в черноту, загодя обшаривая еще не открывшийся мир в поисках наших врагов, но он оказался совершенно спокоен и холоден, как горная река. Колеблющийся мрак остался за спиной, а прямо перед глазами оказалась круто уходящая ввысь гора серо-рыжего цвета. Вспомнив про пещеру, мутным пятном проступившую в камне, я понял, что она находится где-то там, внутри, очевидно, хорошо сокрытая от чужих взглядов. Отойдя на пару шагов, я позволил вылезти остальным, и не мешкая, принялся обследовать ровную каменную поверхность. Хандил не мог меня подвести. Раз привел именно сюда, значит разгадка совсем рядом.
Оглянувшись, я так и застыл, удивленно воззрившись на Зарона. Тот, хоть и полез во Врата последним, к поискам приступил явно со знанием дела. Широко раскинув руки и мягко прикрыв глаза, он каким-то особым, привратницким способом нащупывал пустоту в горе. Почувствовав мой взгляд, привратник ненадолго прервался и пальцем поманил к себе.
— Хочешь помочь? — как-то уж очень сухо поинтересовался он.
— Хочу, — с готовностью откликнулся я.
— Тогда я иду в эту сторону, а ты в противоположную. Что делать, подскажет Нарви, а братья позаботятся о том, чтобы к нам никто не подкрался незамеченным.
Я молча кивнул и с помощью младшего привратника мысленно потянулся к пещере, представляя себе, как кончики пальцев проходят сквозь твердую шероховатую поверхность, ощущая враждебный холод. Но гора не поддавалась, сознательно уводя меня в сторону, отталкивая от себя. Постепенно холод, сначала просто неприятно покалывающий пальцы, пополз дальше и Сила, чужая, давящая, потянулась ко мне, внушая нечто, очень похожее на медленно разгорающийся страх. Я удвоил натиск — и меня словно ударило в грудь, откинув назад, прямо на Нарви.
