| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В угрюмости зимы
Невидно солнца целый день,
В тяжелой мгле зима,
Темнел угрюмее туман,
Чернели тополя.
Взгрустнули серые стога,
Во мгле тонуло все,
Сгущались тени по полям...
Снег веялся свежо.
У круч густой, далекий лес,
Объятый мертвым сном,
Чернели хаты под горой,
В свинцовости небес.
Зима спешила до святок,
Хмурную сея муть,
Тянула вдаль, влекла к себе...
В туманный, снежный путь.
Смешался с мглистым небом вдруг,
Ненастный горизонт,
В гудящих метлах тополей,
Сереет снежный фронт.
Вдали все смутно, зыбко все,
В угрюмости зимы,
И гол... и низок был мой сад...
Под коркой льда цветы...
13.12.20 — 15.12.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Серебро из зимних фраз
Скрепил слюной,
Мороз ставок,
И синевой,
Звончей... помог...
Был воздух сух,
Ядрен мороз,
Зима вьет пух,
И сыплет с лоз.
В венце снегов,
Зернистый блеск,
Кристаллы льдов,
Цвет арабеск.
Высок и тих,
Морозный день,
В узорах пихт,
Дают что тень.
Как молоко,
Белеет снег,
В мое окно,
Несет он свет.
Немую даль,
Затерла мгла,
Вьет в синь спираль,
Дымок костра.
Цветами льда,
Засыпан сад,
В игре стекла,
Из — за оград.
Румяный рот,
Оскалил день,
Закат вот вот ...
Проглотит тень.
Был алый час,
Я за окном,
Из зимних фраз,
Лил серебром.
28.12.20 — 1.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Во власти сил темных,
В безумии пьяных веселий...
Как много... покойных...
Как мерзостен хохот... последний.
* * *
Пусть зреет слово в черной глубине,
Душа углем, а голос станет пеплом,
Мне хватит жизни лишь на жизнь вполне,
Лизать я раны буду незаметно...
Страница строк, бессонница моя,
В словах горчит минувший, некий сумрак,
Душа моя... как полная луна...
Пьет жадно свет и солнечный рисунок.
И пусть другим минувшего не жаль,
И пусть толпе грядущего не надо,
Я упаду... в себя или на ... сталь...
Вам не понять моих творений... стадо...
И если мне погибнуть суждено,
С пером в руках и белой, томной розой,
В мой мертвый рот провалится ... зерно...
И медь монет оплаканных березой.
В земле лежать не трудно будет мне,
И пусть в пустых зеницах нет сиянья,
Созреет слово в черной глубине...
Зашелестит над стадом нить сознанья.
1.1.21 — 4.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Полынь сухая стелется седая,
В ряд на холмах,
В степи траву последнюю терзая,
Сжег первый снег, с морозами ступая,
В тугих ветрах.
Терялся где — то убегая ветер,
В тот зимний день,
И все вокруг, вся степь в полынном свете,
И жидкий блеск в безжизненной планете,
Легли под тень.
Кусты и степь шумели очень остро,
Над тушью сел,
Мой шумный сад кругом чернел всем ростом,
В студеном, звонком воздухе с нахлестом,
Стал как шатер.
И проглянуло солнце еле еле...
Нахмурив тень,
Зима в степи, какая на пределе!
Дождей какие долгие... метели!
Все набекрень.
5.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Хмурые права
Дремлет берег над Днепром,
Клонит ветер ветку вишни,
Тучи реденьким гуртом,
Вот над кручами зависли.
Сорван, смят туманом лес,
Над землей дождем залитой,
Тьма и снег спешат с небес,
Приближаются сердито.
Мглой застуженных болот,
Зимний день омытый пахнет,
В царстве снега небосвод,
В густоте туч рваных гаснет,
Ждут безглазую метель,
Длинный, длинный, зимний вечер,
Сосен ежики... и ель...
С солнцем клюквенным на встрече.
Сонно шепчется река,
С ватой грязного тумана,
Это в хмурые права...
Вдруг зима вступает рьяно.
5.1.21 — 11.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
В окно светила полная луна,
И тишина была немая,
И ночь морозная была,
В узорах стекла покрывая.
Свет бледно — мягкой желтизны,
На пол ложился полосою,
В окно он лился от... звезды...
В латунной краске под луною.
Очаровательная ночь!
Мне холодком пахнула в душу,
Из хаты гнала меня прочь,
В тишайший снег... во двор... на стужу...
Дом зорко множеством окон,
В уюте звезд глядел в сад темный,
И снова ночь... и снова... сон...
В снегу, как пес дрожит бездомный...
17.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В тесноте
В тесноте затоптанных могил,
Безрассудна воля у толпы,
Как слюна, густые кровь... и жир...
Затоптали стриженные лбы.
Не бывает маленьких врагов!
Топчет крест лишь мелкая душа,
Инвалиды истины... рогов...
Чернозем кровавый... вороша...
В полусвет графитового сна,
Я бреду до вечной синевы,
С каждым шагом ближе, ближе я...
К голосам испитым... у черты...
Неизбежность ясности... ясна,
Не живем мы! А кипим в смоле!
Распьянилась! Пьяная страна!
Меж могильных улиц в тесноте.
Безголосый колокольный звон,
Он до боли, как багровый рев,
Беднотой подвальной... унесен...
В тесноту могильную... и ров.
И в победном шелесте знамен,
Крестобрюхий брешет Иерей,
Унавожен прахом мертвых он,
В тесноте у беленьких церквей.
Незабудки там цветут как кровь!
Топчут цвет жующие пшено...
Коридор столетний черный вновь...
В тесноте осатанел давно.
23.1.21 — 28.1.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Ночь синеет зимняя,
За моим окном,
В царстве роз из инея,
С желтым фонарем.
И до слез пустынная,
На руке луны...
Дремлет ночь полынная,
В струнах тишины.
Спит ивняк заплаканный,
В снежной белизне,
Хлопьями заляпанный,
С гривой на плетне.
Цепи бесконечные,
Вдалеке огней,
Поздние... не млечные...
Видел я в окне.
Траурные, пегие,
Спят поля вдали,
И деревья редкие,
В лунной спят пыли.
Звездные туманности,
В зримой синеве...
Льют в окно... неясности,
Слезы льют... по мне...
31.1.21 — 4.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Сиреневый сон
Задумчивое море, сиреневой равниной,
Обняло горизонты с трех сторон,
Струясь в отвесной бездне, раскинувшись картинно,
Муаром в тишине кедровых крон.
В молчании таежном, в лесной пустыне вечной,
Запели сладко черные дрозды,
В божественном молчанье, я слушал птиц беспечно,
Опершись, цепенея на кусты.
В час мира предвечерний, вдыхая запах хвои,
В медовом аромате сочных трав,
Мне говорили птицы, загадочно... о воле...
Немолчно в тишине среди дубрав.
4.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
За зеркальным стеклом
Пепел я настою,
На хмелю,
До трухи дела нет мне,
В раю,
Я из комнат гоню,
Тишину,
Взгляд обугленный,
Ближе к огню.
Я на части себя,
Поделю,
И по талому снегу,
Уйду,
Чтобы в скользких не жить,
Зеркалах,
Я ничью ненавижу,
И страх.
Дней былых мне до боли,
Не жаль,
Прощу я... а меня простит,
Даль...
Сном заклятым мне стала,
Свеча,
И лоб улицы в день,
Палача.
Снятся зеркалу лишь,
Зеркала,
От решетки мне тень,
На лице,
Мне сожженному снится,
Зола,
Волчья сыть на сгоревшем,
Крыльце.
И апостольский, белый,
Собор,
Где свечу с двух сторон,
Я зажег,
И трактирной толпы,
Приговор,
Из багрового мака,
Венок.
Я хмелея от водки,
Слегка,
Затерял где то имя,
Свое,
Этот сон разрывая,
Пока,
Корни горечи прячу,
В белье.
Не вернется утраченный,
Мед,
Все оконные стекла,
В пыли,
Торгаши и шакалы... народ...
Патриоты пищат,
У земли...
У меня околели,
Глаза,
Как веревка я стал,
Палача...
В ночь пропитую жить мне,
Нельзя...
За зеркальным стеклом,
Хохоча...
7.2.21 — 10.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Занесенный снегом дом,
Вечер, тишина,
Месяц розов янтарем,
За звездой звезда.
Заискрилась сея свет,
Блеск на тихий снег,
В трепет ночи... мне во след...
В мир лесов и рек.
И по пастбищам небес,
Бродят стада звезд,
Ночь косматая и лес,
В белом сотни верст.
На холодном серебре,
В молоке луны,
Ночь летит, летит... ко мне...
С запахом весны...
Сверлят звезды темноту,
И немую даль,
Спотыкаясь на бегу...
Сбросив в снег хрусталь.
В мягком свете лунный луч,
Просочился в ночь,
Навалил февраль из туч,
Снега... и шел прочь...
11.2.21 — 16.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Март светлоголовый
Ветер шапку рвет с меня,
Пахнет свежим снегом,
В шумных крыльях февраля,
И за мною следом.
Вьюгой жесткою свистит,
Под открытым небом,
День окрасив в малахит,
И свинцовым цветом.
И березу, и село,
Снегом неустанно,
Заносило, замело,
Снежной пылью рьяно.
Я смотрел в лицо зимы,
В снеговые горы...
Под навесами сосны,
В сад заглохший... голый...
И в крутящемся снегу,
Буйный пляс шамана...
Зверем... в поле... на бегу...
Бросил свист аркана.
Под окном пылит пурга,
Рвет февраль подковы...
С ветром шапку рвет с меня,
Март светлоголовый...
16.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Буд то
Буд то б над этим болотом,
Буд то бы солнце взошло,
Для тел глухих... для кого то...
Жизнь сожжена, где давно.
Клювы, готовясь к добыче,
Там... над обрывками скал...
Чистят стервятники... нынче...
Дрожью охвачен... финал.
Рушатся краски на город,
На спины мертвых полей,
Буд то бы пулей... распорот...
Буд то мой мир стал темней.
День, захмелевший тревогой,
Буд то затравленный пес,
Трусит неверной дорогой,
В мертвые годы из слез...
Ноет, болит пуповина!
Некому встретить меня...
Некому выйти с повинной,
Выплатить долг из огня.
Буд то вхожу в воздух черный,
Буд то в туманы конца...
В этом болоте, но вольный...
С солнцем, но жаль без лица.
19.2.21 — 24.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Молитва
Смилуйся небо к деревьям и хлебу,
За ради жизни прости,
В глине привычной открой мир... и вербу...
Жестокосердный в груди.
Над миром зла пусть блистаются звезды,
Мрак побеждая и тлен,
В непроходимые ночи на версты,
В камеру дай свет... и плен.
Души прости непотребные в черном,
Ненависть — смех сатаны...
Звездная книга ясна мне бесспорно,
Памятны небу и мы.
Я припаду к милосердным коленям,
Вечная память слезам! ...
В храм златокованый я по ступеням,
В памятный день приду сам.
Я по ночам попытаюсь стать добрым,
Боже! Продлите мне срок!
Мне умереть будет мало... покорным...
И будет мало жить в прок.
Сбрось с меня небо одежду печали,
Вынеси в небо волна ...
Мертвое, мертвое солнце из стали,
И отпусти мне с полна.
В знак веры прошлого корни и стебли,
В чистую влагу любви,
Ты отпусти... погружай чтобы крепли...
В нежной печали они.
25.2.21 — 26.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Мои строки
Заворожи губами мои строки,
Что было если можно не забудь,
Ведь я земной и надо мною... сроки...
А ты бессмертной держишь со мной путь.
Ты поделись со мной цветами щедро,
И золотистой оттепелью слов,
А я с целую иней незаметно,
С твоих ресниц озябших от снегов.
Иди ко мне неслышными шагами,
Твои я знаю шорохи шагов,
И я тебе свидание стихами,
Назначу там, среди весны... цветов.
Из рук твоих возьму я только жребий,
И не скажу тебе я ничего...
А напишу в строках великолепий,
На склоне лет портрет твой я легко...
В твои глаза задует нежно ветер,
Он не закроет в пыль твои следы,
Он сны твои разбудит на рассвете,
Перебирая хрупкие цветы.
Я разбужу все то, что незаметно,
И осторожно спрячу я тебя,
Я унесу тебя в куплетах ветром...
Скажу в строке приятные слова.
Я подарю тебе платок из мая,
Последний воздух зимний на двоих,
Я без земли... без влаги и у края...
Возьму себе, чтоб май твой не затих.
27.2.21 — 28.2.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
За хатой грифельный осинник,
Все голо и серо,
Овраг засыпан, как могильник,
Листвой что намело.
А в пне большом, что над оврагом,
Еще раскисший снег,
Лежал в воде, укрытый мраком,
Как будто на ночлег.
Из буерака в буераки,
С уступа на уступ,
Все лился паводок в овраге,
Из талых булькал губ.
Полны весны охапки веток,
В шеренгах тополей...
Зиме чернеют напоследок,
На пастбище камней.
1.3.21 — 2.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Ветры вернитесь
В черном весеннее дерево,
Ветер качает за окнами,
С холодом, с тучами, с севера,
Ветви мотает за стеклами.
Как пьяный грач потревоженный,
С веткой от ветра шатается,
Снегом весенним стреноженный...
На снег орет... к солнцу тянется.
Бледность за окнами вялая,
Свежих снегов в небе мартовском,
В мокром весна бродит талая,
И бренчит дождиком рядышком.
Солнце свисает свинцовое,
Тускло над тушью лесистою,
Чем то белесым суровое,
Небо замазано мглистое.
Дали весны тихо ждущие,
И горизонты днем скудные,
Ветром сипели потухшие,
В сырости мартовской мутные.
Ветры! Вернитесь прозрачные!
С запахом пыли дождливою!
И с небесами... удачными...
С розовой тенью под ивою...
Над скорбью рощицы сгорбленной,
Сучья где тощие, голые,
Ветры вернитесь веселые!
В гроздьях весны переполнено.
На ногах хрупких из воздуха,
Мертвые пальцы, иссохшие...
Сад оживите... черемухой...
Вишни и клены заглохшие.
2.3.21 — 5.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Я называю свет
Я называю светом свет,
А тьму считаю тьмой,
В пюре из лести не секрет,
Плюю живой слюной.
Отжившим и нежившим вам,
В сугробе гробовом...
Пишу, скитаясь... по углам...
Раздавленным пером.
Я клеветы змеиный зуб,
Считаю... клеветой,
Тех дней паденья боль и суд...
Я помнил за стеной.
Как огнекудрый сатана,
И кудлы у зверей...
Воняли псиною... сполна,
В обличии людей.
Мне время выгрызло дупло,
В расколотой душе,
По следу следа моего...
Догнало в вираже.
И ночь под грудой темноты,
Я называю... ночь...
Дразня усмешками ножи,
На рот я клею... скотч.
Песок и пыль чужих дорог,
Я называю грязь...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
