Цивилизаtion (полная версия)

— Когда отдашь мои штаны?!

Цак, думая, что к нему уже больше не вернутся, испуганно вздрогнул и выронил на прилавок керамический горшок, устроив черепичный звон. Тыкто снова погрузил молодого торговца в практическую конфликтологию.

Я пожал плечами и мечтательно растекся в улыбке. Ничего. Перебесится. Мой праздник он уж точно не испортит. После согласия Лии его теперь ничто не сможет испортить.

Свадьбу я назначил в день ярмарки — через две недели. Можно успеть подготовиться. Ну а пока хорошо бы навестить родителей невесты. Посвататься.

Все эти приготовления и обряды казались мне немного наигранными и оттого еще более забавными. Я ходил по лагерю с глупой улыбкой и собирал обоз подарков, через два дня планируя отправиться к команчам предлагать руку и сердце. Интересно, что я должен говорить? Все-таки Кава... чай, не простой жених.

Несмотря на брачную договоренность с Лией, она не переезжала ко мне. У нее тоже были свои заморочки и традиции, напрочь отсутствовавшие в племени Тыкто или Ыкаты. Но тем лучше. Традиционность дисциплинирует. Я не давил и не форсировал. В конце концов, ждал полтора года — подожду еще пару недель.

Через два дня праздничная процессия с тюками подарков, висевшими на спинах ослов, двинулась в сторону племени Чука. Где-то на середине пути я вдруг понял, что самым расстроенным в этой ситуации будет Валу, и пожалел, что не взял с собой Быка. Кто знает, что придет в голову этому вспыльчивому влюбленному. Мда. Не словить бы копье на волне аффекта. И бронежилет я свой не надел из-за жары. Дела...

Гонец убежал вперед, чтобы известить племя о приходе Кавы. Когда оставалось пройти всего километра три, навстречу нам уже бежали братья Лии. Но радости на лице мальчишек я почему-то не увидел. Они сразу бросились к сестре и что-то быстро залопотали, растирая по щекам слезы. По изменившемуся лицу моей будущей жены я понял: случилось что-то ужасное.

Отца Лии заломал медведь. Бывшие рядом охотники рассказывали, что после получения в подарок от Кавы медного топора, поведение храброго воина стало и вовсе безрассудным. Уже убив однажды этим топором медведя, он, похоже, решил, что оружие придает ему неуязвимость, и вчера поплатился за свою самоуверенность.

Лиа с матерью рыдали в углу пещеры, а я вновь поражался проискам судьбы. Топор был подарен мной и принес смерть обладателю за день до того, как я собирался просить руки его дочери. Конечно, оружие служит лишь одной цели — убивать. И взявший его в руки должен быть готов, что теперь смерть всегда будет с ним по соседству. Но почему именно он? И почему сейчас?

Мне принесли топор с пятнами крови на рукоятке. Толпа людей молча стояла и смотрела на меня, ожидая какого-то решения. Проглотив ком в горле, я обратился к восьмилетнему сыну погибшего:

— Твой отец был храбрый воин и убил много зверей. Этот топор сделал его сильнее, но он не сделал его непобедимым. Здесь следы крови твоего отца, а значит, его дух будет рядом.

Мальчик смотрел на меня ясными глазами, преисполненными доверия. Мне было стыдно, так как я понимал, что своей речью прежде всего пытаюсь выгородить себя, а вовсе не занимаюсь воспитанием пацана.

— Возьми этот топор и стань таким же сильным и храбрым охотником, но помни, что одной храбростью врага не победить.

Пора было заканчивать. Сейчас договорюсь до того, что погибший был глупым и самоуверенным. Торжественно передав оружие в руки ребенка, я поспешил ретироваться.

Оставив родственников хоронить главу семьи, я вновь брел по полю, причесывая руками траву. Уж больно много паршивого лиха связано у меня с команчами. Что ни год, то нервное потрясение. И надо же было случиться этому именно сейчас, когда я только обрел душевное спокойствие и, казалось, нашел свое простое доисторическое счастье.

— Ты издеваешься, да?! — прокричал я в небо, будто ожидая ответа. Облака кучками ваты безмятежно плыли над головой. Птица боролась со свежим летним ветерком. Ответа не было. Похоже, что все-таки издевался. Я вернулся в племя.

О свадьбе не могло быть и речи. Я считал, что месяца через два-три Лиа должна будет отойти от горя, и можно будет снова вернуться к этой теме. Но все оказалось гораздо хуже. По законам команчей девушка, потерявшая отца, должна целый год носить траур, который не допускал брачных отношений. Вот и посватались...

Слоняясь по стойбищу, я зашел в лавку Ахомита. Несмотря на то, что цены в ней устанавливались высокие, оборот явно был лучше, чем в государственном магазине, организованном однокашником Валу. После разговоров выяснилось, что Ахомит подходит к торговле более ответственно, выбирая самый хороший товар для закупки и отказываясь от плохого. Государственный же магазин работал по фиксированным ценам, покупая все подряд, и поэтому часто занимался списанием испорченных продуктов. Люди предпочитали покупать дороже, но качественнее, наполняя карман Ахомита. Придется отправлять неудачливого коммерсанта на стажировку к Цаку. Пусть делится опытом. Благо отсутствие продавца не сильно отразится на снабжении племени.

Когда я пришел к студенту рассказать о своем решении, то застал управляющего магазином сидящим в расстроенных чувствах около корзины с рыбой. Увидев меня, парень вскочил и тотчас же пожаловался, что ему тяжело работать.

— Принесли корзину рыбы, а хорошая — только сверху. Внизу все тухлое. Как я это продам?

Да, тебе бы поучиться на наших рынках, где подбрасывание тухлятины происходит в ту секунду, когда покупатель моргает.

— Ты знаешь того, кто продал рыбу?

— Конечно!

— Идем со мной.

Похоже, пришло время создавать прецедент.

Мы взяли Чука, двоих солдат и отправились на поиски поставщика морепродуктов. Через десять минут он уже был на главной площади, а я громко объявил собравшейся толпе суть провинности.

— Сколько стоила рыба? — спросил я торговца.

— Две руки и две ноги, — понуро ответил тот.

— Верни!

Двадцать чатлов перекочевали в карман хозяина магазина.

— За обман при торговле на двадцать монет — наказание двадцать ударов!

Я огляделся, чтобы понять, чем следует отходить преступные телеса. Плетей изобретено не было, розги тоже отсутствовали. Взгляд упал на посох одного из воинов, стоящего среди зевак.

Позаимствовав палку, я выдал ее Чуку с просьбой исполнить наказание посредством ударов по спине. Под крики осужденного я размышлял, что вместе с введением денег непременно должен появиться свод законов. Нарушивший правило должен знать, чем ему это грозит. Штраф, удары или даже смерть. Похоже, меня ждала творческая работка не на один день.

* * *

Глава 45

Чтобы отвлечь Лиу от тягостных мыслей, я попытался целиком погрузить ее в работу. Наступило время сбора налогов, и девушка старательно обходила дворы, записывая, кто сколько сдал или задолжал. В моем племени это было не так сложно, ведь число работников не превышало сотни. А вот Валу с ребятами я бы не позавидовал.

После оброка казна значительно пополнилась, а должники получили шанс отработать недоимки на полях — через две-три недели начинался сбор урожая.

Налоги нужно было обязательно потратить, вернув деньги обратно в экономику. Часть дани, собранной с людей Чука, была отправлена в его племя. Свой резко наполнившийся сундук я пустил на увеличение государственных запасов разных непортящихся вещей, вроде горшков, дров или веревок. К тому же снова наступала пора заготовок на зиму сушеных ягод, грибов и груш. Цак получил дополнительный оборотный капитал на закупку всего вышеперечисленного и принялся за работу.

Так как Лиа еще год не могла жить в моем доме, я решил построить для нее собственный. Все-таки негоже главному казначею, налоговому инспектору и невесте Кавы ютиться в шалаше. Началось спешное возведение еще одного каменного здания в нашем городе, которое расположилось к северу от моего забора. За основу была взята хибарка Цака. Строительство контролировал я лично, так что, несмотря на быстрый темп, получалось очень аккуратно.

Прошло примерно две недели, когда Цак пришел просить еще денег.

— Постой, ты же работаешь с прибылью. Это я должен у тебя забирать. Зачем нужны деньги?!

— Команчи приносят много крапивы для веревок. Я уже заполнил склад, а они все несут. И ягод с грушами уже некуда девать. Тоже от них привозят.

— Построй еще амбар. Если люди приносят хороший товар — надо скупать. Они же работали.

— Я построю. Мне деньги нужны, — снова повторил Цак.

Выдав ему тысячу чатлов, я вскоре забыл об этом разговоре. Большие запасы — залог стабильной экономики.

Наступил август, и я понял, что одним дополнительным амбаром обойтись не получится. В среднем мы снимали два с половиной центнера с гектара, и получалось, что должны собрать почти десять тонн зерна. Стройка плотины была остановлена, многие другие работы — тоже. Все племя, включая гастарбайтеров от Чука, работало на уборке урожая.

При нормальном потреблении зерна в полкилограмма на человека в день выходило, что за вычетом семенного фонда я мог обеспечить примерно сорок человек круглогодичным рационом из хлеба и каши. Конечно, мои жители были мясоедами, да и море давало много рыбы. Но все равно полей нужно иметь минимум в три раза больше.

Обильный урожай позволял выделить на семена не меньше трех тонн. Я твердо решил, что сельское хозяйство должно стать массовым занятием и был даже готов применить первые в истории агро-дотации. На очередной ярмарке, собрав активное население, я выступил с лекцией о преимуществе выращивания злаков. Студентов-агрономов было не так много, чтобы создать массовую популярность этого занятия, поэтому пришлось прибегнуть к небольшой пропаганде.

Растить зерно и правда получалось выгодно. Один гектар человек подготавливал к посеву примерно за десять-пятнадцать дней, в зависимости от почвы. Еще три дня на посев, пять дней в сезон на прополку сорняков, от семи до десяти дней на уборку и пять — на обмолот. Получалось около сорока дней, при этом хлеба с гектара выходило пара центнеров. То есть трудодень простого рабочего равнялся пяти килограммам зерна. Если учесть, что сейчас зерно стоило двадцать чатлов за килограмм, то заработок мог быть сумасшедший. Сто чатлов в день! Конечно, после массового производства цена на зерно упадет, но сейчас туземцам знать об этом было совсем не обязательно.

Популярно объяснив все преимущества жизни фермера, я немедленно предложил практическое решение. Рядом с моими полями будут нарезаны несколько участков, гектаров по пять каждый. Так, в случае засухи, можно будет провести ирригацию от арыков. Но, если фермер захочет, он может сделать поле и около своего жилища. Это было особенно важно команчам, пока не желающим переезжать в мой лагерь.

Тот, кто согласится обрабатывать поле, получает бесплатно двести килограммов зерна на семена. Правда, пятую часть урожая после уборки следовало вернуть. Такое количество выдаваемых семян на пять гектаров предполагало более плотный сев, чем тот, что я раньше использовал, но этот подход должен дать и более высокий выход зерна на единицу площади.

Разжевав бизнес-идею и предупредив о наказании за нецелевое использование субсидии, я указал на студента, ответственного за выдачу семенного фонда и выделение участков. Выразив надежду, что предпринимательская жилка пробудится у нынешних собирателей и охотников и мне удастся создать класс хлеборобов, я закончил лекцию и пошел по своим делам. После красноречивого выступления ко мне подбежал Ахомит.

— Я хочу получить зерно, — с комсомольской готовностью заявил он.

— Отлично. Подойди вон к тому парню. Он даст тебе участок, если, конечно, хочешь сеять здесь.

— Нет, я хочу сеять на своем поле. И мне нужно все твое зерно.

Я внимательно посмотрел на Ахомита: не шутит ли он. Но туземцам юмор вообще был не свойственен.

— Ты все не посеешь. Это гектаров на сто, — улыбнулся я. Похоже, дикарь ошибся в подсчетах. Ну, ничего, бывает.

— Посею, — услышал я в ответ.

— Не говори ерунды. Для ста гектар нужно минимум человек пятьдесят. Придется целый месяц выбирать камни, разравнивать и перепахивать такое поле. А потом еще следить за ним.

— Я смогу, — упрямо повторил Ахомит. — Дай зерно.

Его настойчивость начала меня раздражать.

— Давай так. Получишь двести килограммов, как все. Этого хватит гектаров на пять, может на десять, если сеять пореже. Покажешь готовое поле — получишь еще.

— Договорились, — Ахомит быстро распрощался и отбыл на запад.

— Чудак, — только и нашел я, что сказать ему вслед.

Через две недели он снова поймал меня и попросил сходить посмотреть на новое поле.

— Быстро ты! — удивился я. Видимо, подрядил пятерых работяг, проныра.

Взяв пару студентов-агрономов, чтобы на примере полей Ахомита показывать, чем отличается хорошо обработанный участок от сделанного дилетантом, мы двинулись по направлению к команчам. Через четыре часа ходьбы мы немного свернули в сторону гор, и вскоре я увидел огромное вспаханное поле. На первый взгляд его размер был гектаров пятьдесят, но затем, померив границы шагами, я понял — не меньше семидесяти. Несмотря на то, что перепахано было весьма посредственно, камней на участке не было. Работа была проделана колоссальная.

— Ты здесь целый год, что ли, готовился? И с кем?

Ахомит стоял и скромно улыбался.

— Дашь зерно?

Передо мной красноречиво лежали гектары свежевспаханной земли. Уговор Ахомит выполнил, но что-то здесь было не так.

— Дам. Половину, — коротко сказал я.

— Не хватит!

— Хватит. Сеять будешь редко. Я же не могу полагаться только на тебя. Надо раздать и другим. А на следующий год засеешь из урожая сколько хочешь.

Возвращаясь к себе в город, я не переставал думать, каким образом этому пройдохе удалось подготовить такое огромное поле. Надо будет понаблюдать за тем, как он будет сеять.

* * *

Глава 46

Цаку в очередной раз притащили скирду сушеной крапивы. Плетельщицы не справлялись, хоть и работали не покладая рук. Склад был забит не только стандартными веревками, но и канатами всевозможных толщин. Видя, что скоро мы по уши погрязнем в крапиве, я сказал Цаку, чтобы не отдавал поставщику деньги. Возник ожидаемый конфликт, в который пришлось вмешаться.

— Больше крапивы не нужно, — втолковывал я команчи. — Приносите грибы, дрова, орехи. Крапивы хватит! За эту заплатим, но потом, в следующий раз, когда принесете что-то другое.

— Заплати сейчас! Ахомит заругает, — взмолился предводитель носильщиков. Меня аж передернуло.

— Ахомит?! Так это он заваливает нам склады? Передай ему, пусть придет сам. Я лично хочу с ним поговорить.

Носильщики потоптались и ушли, а я ходил по лагерю недоумевающий и злой. Ну, надо же! Опять этот жучара. И даже Цак не знал. Ничего, придет — выведу его на чистую воду. Но Ахомит не пришел ни в тот день, ни на следующий, ни через один.

Я послал гонца к Чуку со срочной просьбой привести ко мне Ахомита. Прибежавший на следующий день скороход передал следующее:

'Ахомит и Зот ушли к вам с отрядами две недели и три дня назад'.