Труффальдино Её Высочества

  Но в любом случае на внешности сходство Ферелдена с Мондштадтом (неважно, было ли оно на самом деле или нет) по большей части всё и заканчивалось. Вместо вина с бардами ферелденцы увлекались пивом, собаками и мордобоем. Намного более достойные вещи! Бардов они, кажется, даже недолюбливали, поскольку тех особо привечали в соседнем Орлее, с которым Ферелден был на ножах. Впрочем, само понятие имело несколько иной смысл, чем на родине. Бард, или, если точнее, орлейский бард здесь — это в первую очередь шпион и убийца, который прикрывает свою деятельность выступлениями. Каким-то образом в здешних краях такой подход настолько распространился, что само название стало нарицательным. Как? Почему? Зачем? Непонятно.

  "Интересно, эти шпионы пользуются этим, чтобы подставлять ни в ч"м неповинных скоморохов и музыкантов? Должны бы, по уму. А плохую репутацию поддерживают целенаправленно, чтобы портить жизнь безопасникам, которым волей-неволей приходится особо пристально приглядывать за целой оравой народу... Или я думаю совсем не в ту сторону, и эта известность — какой-то странный элемент политической игры? Если судить по обмолвкам, в Орлее дрязги высокородных, шпионаж и заказные убийства — это чуть ли не национальный вид спорта. Если так, то бяда-печаль, мне ж с ними ещё работать. Чую, то, что их знать превратила серьёзное дело в опасное развлечение, станет той ещё морокой", — рассеянно размышлял Ярослав, разглядывая далёкую твердыню. Это было лучше, чем думать о щемящем чувстве в груди, что снова возникло вместе с мимолётной мыслью о родине.

  Сам Редклиф, крепость, в честь которой называлось всё поселение, имя своё оправдывал. Монументальное сооружение из красноватого камня возвышалось на такого же цвета скале, которая клином выступала вглубь озера, прикрывая городок от западного ветра. Цвет намекал на большое содержание железа в здешних породах, хотя никакого заметного металлургического производства в окрестностях видно не было. По крайней мере, пока.

  В любом случае со стороны сочетание построек и природного ландшафта смотрелось достаточно живописно.

  Архитектура скорее напоминала что-то из т"мных врем"н междуцарствия, чем то, что было принято строить в Тайване последнее тысячелетие (за вычетом идейных любителей определённых стилей), но выглядело достаточно надёжно. В зависимости от технологий и эзотерических искусств, применяемых в строительстве фортификаций, подобные эргономики могли неплохо держаться как против современной артиллерии, так и против стихийных монстров, а может быть и аллогенов средней руки... Или сложиться как карточный домик от неловкого чиха, коли расчёт был на один только м"ртвый камень. Последнее тоже вполне возможно, учитывая то, что он успел узнать об отношениях между властными структурами и ограниченной популяцией местных магов.

  Впрочем, не вс" так однозначно. Если есть известный источник энергии, найдутся и пытливые умы, стремящиеся его обуздать, невзирая ни на какие опасности и врождённые ограничения. В Тейвате магические науки всегда сводились к способам подчинить человеческому разуму силы природы, которые в обычном своём состоянии недоступны и смертельно опасны для большинства. Кхемия, технос, музицирование, онмё, флогистонные письмена и многие-многие иные течения рождались из этих стремлений, часто подкреплённые древними первоосновами, меняя людей и становясь фундаментами цивилизаций. Врождённые дары и небесные благословения всегда являлись маяками, разжигающими амбиции людей, что посвящали жизни и целые поколения стремлению достичь и превзойти их. Более того, случалось так, что те самые пытливые умы своими усилиями создавали целые подвиды, наделённые врождёнными способностями. Его альвийские соотечественники тому наглядный пример.

  То, что в этом мире вс" устроено схожим образом, говорит хотя бы существование храмовников. Люди, лишённые дара, которые с помощью тренировок, ритуалов и опасных веществ получают навыки для того, чтобы побороться с теми, кто от природы наделён большей силой, и с ужасами из снов. Буквально то же самое, что делают и продолжают делать множество самых разных сообществ Тейвата.

  По крайней мере, он надеялся, что продолжают. Если вс" пошло по плохому сценарию...

  Ярослав тихо выдохнул, опустив бинокль и позволив тому свободно повиснуть на ремне, устало помассировал веки. Пальцы другой руки крепче впились в старое дерево борта, от чего оно протестующее заскрипело. Он поспешил ослабить хватку. Не хватало ещё что-то сломать по неосторожности. Всем хороши его биомоды, вот только интерфейс с настройками не поддерживают, из-за чего бывают эксцессы.

  Снова вздохнув, Лоуренс повёл плечами, пытаясь расслабиться. Он был о своей выдержке лучшего мнения, и вот поди ж ты. Неправильные мысли не ко времени — всё, что понадобилось, чтобы раскиснуть на ровном месте.

  А хуже всего то, что в этом нет и не может быть никакого конструктива. У ковчегов просто отсутствует возможность связаться с прародиной, и таковой, даже в идеальных условиях, не появится в ближайшие столетия. Нет смысла гадать о том, чем всё закончилось, жива ли родина... живы ли родные. И тем более нет смысла разводить сопли по этому поводу.

  Вся суть создания ковчегов заключается в том, чтобы дать шанс истории народа продолжиться несмотря ни на что. Семь шансов, восемь, считая изначальную Снежную. Всем поровну и для каждого свой.

  Те, кто отправился во тьму космоса, и оставшиеся на Тейвате равновероятно могут исчезнуть без следа или преуспеть. Родные в доме клана Лоуренс и его старшая сестра Мирослава, что оказалась приписана к другому Лепестку, равновероятно могут как погибнуть, так и выжить. Любовь Царицы к своим подданным холодна, но справедлива. И только по воле слепого случая славное семейство Лоуренс оказалось обласкано милостью Архонта поболее других, ведь три шанса бросить кости против предначертанного конца — это много больше, чем иной раз получали целые народы. Мечтать о большем — проявление воистину несусветной жадности пополам с гордыней, а впадать в такое непотребство он совершенно не желал.

  Ярослав слегка мотнул головой, обозначая завершение самокопаний. Хладнокровие помаленьку возвращалось к его мятущейся душе, что радовало. Тем не менее сейчас лучше было бы отвлечься, чтобы не словить приход страха за покинутую родину и родных или, того хуже, апатии от собственного бессилия.

  Ни к чему это.

  Мужчина поднял бинокль к глазам, вновь сосредоточив внимание на Редклифе.

  Взглядом солдата он осмотрел фортификации, походя подмечая особенности архитектуры и возможные слабые места для штурма с учётом доступных сил.

  Впрочем, вс" это было малоинтересным баловством. В конце концов, просто так со стороны особенно много не разглядишь. Вот знай он здешние особенности или имей на руках хотя бы условные планы застройки, можно было бы и развлечься, кой чего прикинув, а так...

  Бинокль двинулся дальше, перескакивая от зубцов к бойницам, от одной постройки к другой, постепенно взбираясь выше по головам редких стражников и неровностям кладки, пока не остановился на крыше центрального строения.

  Там, на последних вздохах умирающего ночного бриза, реяли цветастые флажки и три знамени с разномастной геральдикой.

  "Что ж, мало что способно сильнее загрузить голову, чем невербальная политота. В самый раз будет".

  Выше всех находилось знамя с парой псов на бело-песчаном поле. По крайней мере, он предполагал, что это псы, а не танцующие хиличурлы без масок, поскольку логика подсказывала, что на вершине должен располагаться герб страны или как минимум правящей династии. Ну и не зря же у здешних людей репутация идейных собаководов, верно? Да и хиличурлов в этом мире нет. Что, безусловно, плюс.

  Похоже, просто ручная вышивка в таких масштабах штука довольно ограниченная, что и приводит к таким страшненьким результатам. Хотя, может быть, всему виной устоявшиеся каноны изображения этих конкретных зверей.

  Чуть ниже расположилось полотно с башней на красной скале. Простенькое стилизованное изображение. Никаких излишеств, вс" грубо, ч"тко и по делу. Даже особо задумываться не надо, к чему вс" это, учитывая самоназвание твердыни и реальную внешность.

  Последним реял стяг с чем-то вроде округлой бронзовой подковы отверстием вниз на бледно-алом фоне — традиционный знак Круга Магов, который достаточно часто фигурировал в книгах, чтобы его запомнить, даже особо не стараясь.

  Общая композиция легко читалась. Маги подчинялись власти здешних владык, что, учитывая идущий бунт, смотрелось несколько странно. Особенно учитывая, эта страна призна"т главенство духовной иерархии, против которой маги бунт и подняли.

  "А может, у нас тут эдакая повстанческая солидарность? — лениво подумал Ярослав. — Вроде же ферелденцы около полувека назад сами бунтовали против Орлея. Совсем недавно! А Церковь Света с этим самым Орлеем накрепко связана..."

  — Любуешься видами? — внезапно раздался голос у него за спиной.

  — Ух "! — едва не подпрыгнул Яр, поспешно убирая наглазники от лица. — Не подкрадывайся так! Фух, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

  — Что, правда? — восхитилась Эвелин, примостившись спиной к борту справа от него. — А какое из?

  — Все, — фыркнул тот. — Ты зачем крадёшься по этому скрипучему корыту?

  — Я не кра-а-а-дусь, — продавила она сквозь зевок, прикрыв рот тыльной стороной руки. Вид у девушки был несколько помятый и всклокоченный. Сразу видно, что только из гамака вылезла. — Нормально хожу.

  — Тогда я завалил, значит, по ситуационной осведомлённости. Печально, — Ярослав вздохнул, неуклюже мешая два языка в одной фразе. — С добрым утром, кстати.

  — И тебя, — откликнулась та.

  Говорили они на местном диалекте, без Горна. За прошедшее время Лоуренс продвигался в изучении торгового языка семимильными шагами. Узы, связавшие его с Тревельян, действительно радикально ускорили процесс, чему он был несказанно рад. Словарный запас ещё требовалось расширять, но последние пару дней проблем с общением практически не было.

  Хотя во вновь обретённой разговорчивости имелись некоторые минусы. Например, теперь нужно постоянно следить за собой, чтобы не сболтнуть лишнего, а по возвращению его точно жд"т более плотное общение с Жозефиной и Лелианой. Дипломатический корпус и разведка трудятся аки дружинники во время облавы. И, похоже, настолько же въедливы.

  Он, конечно, подготовился, составил список, постарался заучить то, о ч"м лучше даже не упоминать, но...

  "Эх, вот чувствую, вс" равно же облажаюсь, — про себя вздохнул Яр. — Одно вселяет надежду: скрывать нужно не так уж много. Главное, о межмировых путешествиях помалкивать и о божественности не распространяться. Местный-то владетель, похоже, ближе к худшим проявлениям Селестии, чем к условно понятным Архонтам. Такое откровение точно всех взбаламутит... Ну или меня объявят психом. Тоже возможно".

  В общем, ему предстояло много недоговаривать и кое-где проверить, что ну совсем не его профиль. Пусть некоторые считают, что все снежнявцы те ещё хитрованы, но реальность имеет мало общего со стереотипами. В частности, он в таких делах силён никогда не был. Благо, перекрёстных источников у барышень-начальниц нет, поэтому и поймать на слове его не смогут, если он не начн"т противоречить сам себе. С этим хотя бы можно работать.

  Одна беда, Эвелин его юления точно почует, их эмпатическая связь это обеспечит. К счастью, девушка уже показала, что совсем не против его прикрывать и не слишком-то привязана к их бывшим пленителям. Итак, лучше ничего не утаивать, хотя он немного опасался её реакции на раскрытие божественности сути Третьей Царевны. Всё же она плоть от плоти общества, в котором бог, похоже, нечто далёкое и непостижимое. По крайней мере, такое отношение постулировал их главный религиозный текст. Впрочем, общие секреты — это неплохой цемент для совместных дел, да и узы — это штука обоюдоострая, если в милой головке Тревельян начнутся нездоровые брожения, он тоже это заметит.

  Кстати о ней.

  Пользуясь затишьем в разговоре, та повернулась к берегу и сейчас пристально его разглядывала. Внешне ничего особо заметно не было, но Ярослав чётко ощущал, что на душе у девушки неспокойно.

  Ещё миг понаблюдав за ней, Лоуренс скинул с шеи ремень и протянул соседке бинокль.

  — Держи.

  — А? — Обернулась та, чуть растерянно хлопнув глазами и явно привычным движением заправив единственную свободную алую прядь за ухо. Большая часть е" огненной шевелюры была скручена в небрежный клубок на затылке. — Кхм... Спасибо. — Благодарно кивнула она, принимая тяжёлое устройство.

  Немного повертев его в руках, девушка подняла бинокль к глазам.

  — Ух, какой мощный лорнет, — пробормотала она, осторожно смещая направление взгляда то в одну, то в другую сторону.

  — Это необычно? — полюбопытствовал Яр.

  — М, может быть? — откликнулась та, слегка д"рнув плечом. — Я в руках держала только штуки три, и все были куда скромнее. Но это вряд ли показатель, — ответила Тревельян, на миг оторвавшись от обзора. — Для двух глаз этот вообще первый, хотя слышала, что и такие бывают.

  — Хм. — Ярослав вдумчиво кивнул.

  Новая информация о возможностях здешнего производства — это хорошо. В сочетании с примером кинетической механики, что демонстрирует арбалет Варрика, так и вовсе замечательно. Приятно знать, что он не полностью зависит от тех скудных запасов, что оказались в его хранилище. Яр уже прикидывал, что можно соорудить из доступных комплектующих с помощью имеющихся инструментов, но возможность купить или даже заказать недостающее сильно расширит его возможности. Те же линзы сносного качества ему всяко пригодятся.

  Ещё одной и куда более насущной проблемой был источник энергии. В запасе кое-что имелось, но сущая мелочь. Предполагалось, что в новом мире правила взаимодействия стихий могут радикально измениться, поэтому в индивидуальные комплекты добавляли только то, что не страшно потерять, если состояние, в котором существует энергия в элементе питания, не поддерживается текущей реальностью. Вроде пиросферы паяльной иглы.

  Тот уровень изоляции от внешних факторов, которым обладает азатитовая батарея УТК, очень затратен в производстве, поэтому делать это массово никто и не пытался. Вместо этого решено было положиться на микрокосм ковчега. После высадки специальная группа должна была провести освидетельствование и определить, можно ли вообще извлекать большие генераторы и накопители со складов или лучше срочно начинать исследовать то, что есть на месте, а имеющиеся запасы использовать в изолированной среде судна.

  Для его собственной уникальной ситуации вс" это означало только то, что он максимум может побаловаться заводной механикой и прочими ручными приводами. Такое себе развлечение, хотя в справочниках, конечно, найдутся полезные схемы на все случаи жизни.