Князь Барбашин 4

Внезапно оказавшись под подобным давлением, Филипп Гессенский решил не испытывать дальнейшую судьбу, и, к облегчению многих сторонников и друзей, пошёл на предложенное ему соглашение. Все захваченные протестантской армией в ходе двухлетнего противостояния земли были возвращены их владельцам, а наёмная армия, пожиравшая ландграфскую казну словно саранча, распущена. Однако, получив на руки императорское прощение, молодой аристократ тут же укрылся в своих владениях, отказавшись участвовать в тех бурных дебатах, что сотрясали имперский рейхстаг, а также не стал выделять на борьбу с Сулейманом никаких денег. Впрочем, свою посильную ношу он всё-таки внёс, так как оставшиеся без найма отряды бывшей гессенской армии были тут же оприходованы другими аристократами и отправлены вместе с имперской армией на помощь Вене. История, сделав крюк, вновь постаралась вернуться в привычную колею. Но всё же не до конца. Чтобы не разрушить наступивший хрупкий мир, подробного разбирательства о событиях 1528 года на этот раз решили не проводить, и Отто фон Пак не превратился в гонимого беглеца, но, правда, вынужден был сменить господина и теперь служил уже не герцогу Саксонскому, а ландграфу Гессенскому. И по-прежнему лелеял мечту столкнуть католиков и протестантов, так как считал, что отказ от силового противодействия католической реакции только губит дело нового евангелического вероисповедания.

В общем, на время внутренние дрязги в Империи были прекращены ввиду страшной угрозы с востока, но искры, породившие их, отнюдь не погасли и по-прежнему тлели в душах людей, ожидая своего часа...

А пока в мире вершились подобные события, Андрей продолжал сидеть в Барселоне, разрешая самые разнообразные вопросы. Деньги, выделенные казной, давно уже закончились, и теперь посольство существовало за счёт тех средств, что были получены в результате продажи привезённых с собой товаров или взяты из личных княжеских средств. Но князь не роптал, ведь находясь в Европе, он мог много чего сделать для своих далеко идущих планов.

Кроме того, марран Рикардо Нуньес, нанятый сразу по прибытию в столицу Каталонии, сумел договориться с берберийцами и под конец июля в старинный каталонский город прибыл первый корабль, привёзший пленников для обмена. Князь, не желавший, чтобы его "кинули", первым делом обменял простых пиратов, хотя противная сторона и требовала начать с капитанов. Но Андрей был непреклонен и первые сто семь берберийцев убыли, наконец, домой, оставив на руках у князя сто семь русичей и литвинов вполне работоспособного возраста. При всём своём человеколюбии, выкупать стариков он не стал, так как весь обменный контингент был предназначен для колоний, для которых полтысячи рабочих рук стало бы хорошим подспорьем.

Правда, тут же встал вопрос их вывоза, для чего на Русь был отправлен скорый гонец с требованием прислать в Барселону несколько больших расшив из тех, что Викол строил на княжеские деньги. Всё же пайщики-судовладельцы в торговых компаниях получали больше, нежели простые пайщики. А деньги Андрею были нужны всегда. Ну а чтобы хоть немного отбить затраты и не гнать их через всю Европу совсем порожними, на расшивы загрузили найденные в спешном порядке товары, пользующиеся хоть каким-то спросом в южноевропейских странах. Тут определённую помощь сыграли существовавшие в Португалии, Кастилии, Арагоне и Неаполе большие вывозные пошлины, которые приводили к тому, что товары, поставляемые на рынки мимо этих стран, стоили много дешевле. К примеру, иной раз было выгоднее доставить в Венецию польское зерно, чем растущее куда ближе сицилийское. А голландские и французские рыбаки стали постепенно вытеснять португальских и баскских коллег, подвозя треску прямо от Ньюфаундленда. Так что, если хоть и не окупить переход, но существенно снизить собственные потери князь надеялся.

И именно так и произошло! Благополучно достигнув Средиземного моря и удачно продав свой товар, расшивы прибыли в Барселону очень вовремя. Окончив все свои дела русское посольство как раз собиралось домой...

Глава 4

Тем временем на другом краю света вершилась своя политика.

Без помощи от Демака Бантен продержался недолго. Подвергнутый безжалостной бомбардировке, он сдался даже раньше, чем у него кончились припасы. Мог бы сделать это и быстрее, но уж больно условия, выдвинутые раджой, были суровыми. Никакой религиозной терпимостью в них и не пахло: мусульманское население города, не пожелавшее сменить религию, подлежало депортации, а все торговые дела отныне могли вести только купцы-индуисты и новые союзники Сунда. Зато город избегал разграбления, а его жители насилия.