"Годы "Халкиона""

Она смотрела на диктофон со смирением, грустью и какой-то далекой, угасающей искоркой нежности. — Не то чтобы мои воспоминания о Ноа нуждались в еще большей мрачности.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вернувшись на кухню в квартире Литца, Юрий нажал кнопку воспроизведения. За дымчатым стеклом начали жужжать маленькие катушки. Из диктофона, стоявшего на его столе для завтрака, донеслись звуки. Шорох, писк, приглушенный мужской голос.

— Джулиана? Вы меня слышите? Это доктор Тридуэлл.

— Доктор... — послышался слабый, невнятный голос девочки-подростка. — Вы снова здесь. Где я?

— Вы в полной безопасности. Вы проходите курс реабилитации в клинике Глейдвью. С вами случилось плохое за пределами корабля. Вы помните, не так ли?

— Да, я так думаю. Где Рэндалл?

— Рэндалл в полной безопасности. За ним присматривают в клинике на другом конце корабля, в той, которой пользуется семья Урри.

— Вы уверены?

— Да, совершенно уверен. Мои коллеги сообщили мне, что он находится в безопасности.

— Лживый хорек, — прокомментировал Литц, останавливая воспроизведение. — Возможно, он и не знал, что парень мертв, но, черт возьми, был уверен, что за ним никто не присматривает. Он лжет даже о своей собственной фамилии!

— Не хочет, чтобы на пленке осталось что-то, что может быть использовано против него, — сказал Юрий. — Тридуэлл, должно быть, вымышленное имя или фамилия другого врача в Глейдвью.

— Я мог бы свернуть ему шею, если бы он уже не был мертв.

— Чтобы сотворить мир, нужны разные люди. Ноа изначально не был плохим человеком. И он был шантажистом, а не убийцей.

— Что не ставит его в один ряд с ангелами.

Литц возобновил воспроизведение.

— Спасибо, доктор Тридуэлл.

— Все в порядке, Джулиана. Вы помните что-нибудь из наших предыдущих бесед? Вы говорили о том, что увидели, когда встретили Рэндалла возле корабля.

— Мы несколько раз выходили наружу.

— Да, выходили. Можете ли вы вспомнить какие-нибудь из этих экскурсий? Я понимаю, Рэндалл смог рассказать кое-что, но, конечно, было бы полезно, если бы вы могли что-нибудь добавить к его рассказу.

— Ну, да... Рэндалл проболтался?

— Да, это так.

— Разве они не пытались остановить его, доктор Тридуэлл?

— Насколько я понимаю, сейчас он рассказал свою историю слишком многим людям. Ваши семьи начали понимать, что, так сказать, "правда должна выйти наружу". Конечно, это по-прежнему ставит Рэндалла в неловкое положение. Было высказано предположение, что он, должно быть, все это выдумал.

— Это не так.

— Возможно, тогда вы могли бы снять с него часть давления, подтвердив его историю? Считаю, это очень помогло бы.

— Да... да, конечно. Вы уверены, что наши семьи не набросятся на нас, доктор Тридуэлл? Вы не видели их так близко, как мы. Вы не знаете об этом Замысле.

— Замысел? — мягко спросил он.

— Об этом ходят слухи. Рэндалл говорит, что у Урри тоже есть такое. Это то, о чем узнаешь, когда станешь достаточно взрослым.

— И сколько же это будет, Джулиана?

— Восемнадцать. В это время ты прощаешься с беззаботной жизнью и принимаешь на себя ответственность за свою семью. Рэндалл близок к этому, и я тоже.

— Но вы еще не перешли этот конкретный рубикон.

— Я не уверена, что знаю, что такое рубикон, доктор.

— Это не имеет значения. Давайте вернемся к вашим экскурсиям за пределы корпуса. Почему вы начали это делать?

— Потому что мы хотели быть вместе, и это был единственный способ сделать это, не находясь под носом у наших семей. Мы видели друг друга на тех общественных мероприятиях, на которые нас заставляют ходить — на тех, где Делроссо и Урри в конечном итоге смотрят друг на друга с противоположных концов большого бального зала. Между нами что-то было, доктор. Я поняла это сразу, как только увидела Рэндалла, и он почувствовал то же самое. Нам было суждено быть вместе. Так было предначертано звездами.

— Я понимаю, какие трудности это могло вызвать в ваших семьях. И, учитывая ваши общие знания систем "Халкиона", шлюзов и шахт доступа, было нетрудно организовать тайное свидание, не так ли?

— Да, совсем не сложно. И что бы они там ни говорили, я не напутала со скафандром. Я не настолько глупа. На нас напали, доктор.

— Как вы думаете, почему?

— Потому что мы увидели то, чего никто не должен был видеть. Когда рабочие бригады выходят наружу, все строго контролируется. Они не замечают ничего необычного. Но мы были снаружи по своему расписанию и увидели фиолетовые огни.

— Продолжайте.

— Нам пришлось выйти еще пару раз, прежде чем мы поняли, что происходит. Свет исходит от противостолкновительных пушек.

— Обычные защитные действия по разрушению налетающих частиц?

— Нет, доктор, это выглядит совершенно по-другому. То белые искры, очень быстрые, яркие и близкие. Мы видели несколько таких вспышек, и они являются обычной частью работы "Халкиона". Я говорю о мягких пятнах фиолетового света, расположенных далеко. Они появлялись и исчезали примерно за секунду. Они вызваны не тем, что фотонная пушка попала в какой-то небольшой обломок, пролетающий мимо "Халкиона".

— Что тогда?

— Там что-то есть. Я не знаю, как далеко это находится, но, должно быть, за тысячи километров. Они стреляют из пушек, и когда излучение попадает на эту штуку, оно отражается к нам фиолетовым сиянием. Это значит, что это должно быть что-то большое, доктор.

— Большое?

— Пушки его не уничтожают. Оно достаточно велико, чтобы поглотить энергию импульса и переизлучить ее обратно к нам. Так Рэндалл назвал это. Переизлучение.

— Да, я думаю, он говорил что-то подобное. Как вы думаете, Джулиана, что там, снаружи?

— Стена, доктор.

— Стена?

— Пушки стреляют во все стороны. И мы видели эти фиолетовые пятна, появляющиеся со всех сторон неба. Это означает, что там есть что-то, что полностью окружает нас.

Он услужливо спросил: — Что-то вроде сети? В этом должны быть пробелы, Джулиана, иначе мы не смогли бы видеть звезды.

— Я полагаю, вы правы, доктор. Пробелы должны быть.

— Вам так кажется.

— Потому что альтернатива... — Она сделала паузу. — Есть еще кое-что. На этот раз они заставили выстрелить в нас одну из противостолкновительных батарей. Мне повезло: они попали прямо в Рэндалла, но мой скафандр только повредили. Полагаю, повреждения его скафандра не могли быть такими серьезными, как казалось, иначе он бы никогда не смог... Он все-таки вернулся внутрь, не так ли?

— Уверяю вас, он вернулся. Что же все-таки вызвало такое насилие? Конечно, ваши родственники могли бы просто запереть вас и убедиться, что дальнейших свиданий не будет? В конце концов, вы заметили всего несколько любопытных пятен.

— Мы видели кое-что еще, доктор, в позапрошлый раз. Вот почему мы должны были умереть. Они позволили состояться нашему свиданию, потому что это обеспечило идеальное прикрытие для того, чтобы убить нас. Или, по крайней мере, попытаться это сделать.

— И что же вы видели?

— Клеменси. Мы оба это видели. Но только я знала, что это такое. Рэндалл никогда раньше этого не видел, но я сразу узнала это и поняла, что такого здесь быть не должно.

— Что такое Клеменси, Джулиана?

Она начала отвечать. Раздался щелчок магнитофона. Послышался треск и шипение.

— Джулиана? Я думаю, вы меня слышите. Это снова доктор Тридуэлл. У вас все хорошо.

— Вы передали сообщение Рэндаллу?

— Да, и он был очень рад получить от вас весточку. Он просил передать вам свои наилучшие пожелания и сказал, что с нетерпением ждет, когда вы снова будете вместе. — Итак, Джулиана, вы помните, что говорили мне о стене вокруг нас? Давайте повторим это еще раз.

Литц поставил запись на паузу.

— Он стер все, что она сказала.

Юрий кивнул. — Да. Он, должно быть, слышал ее ответ, но не хотел, чтобы это записывалось на пленку.

— Он придерживал это, — вслух размышлял Литц. — Эта запись, то, что он мог бы использовать против Делроссо — это уже динамит, — но жабе нужно было что-то про запас, что-то, что лежало у него в заднем кармане, на случай, если он попадет в передрягу.

Они прослушали оставшуюся часть записи. В ней было шесть разных фрагментов, шесть эпизодов, в которых Эйполиси общался с осознающей себя, но сонной Джулианой Делроссо. Вопросы, которые он задавал ей, всегда были одинаковыми, но он понемногу развивал их от сеанса к сеансу. Его вопросы были уточняющими и наводящими на размышления, провоцирующие ответы полусонной пациентки. Он скрупулезно избегал любого упоминания своей настоящей фамилии и всегда стирал все, что имело прямое отношение к Клеменси.

Юрий воспользовался телефоном Литца, чтобы узнать, как там Ведетт. Телефон сразу же переключился на автоответчик. Он оставил сообщение.

Литц вернулся из аптеки, куда они отвезли кассету с пленкой перед похоронами. Он швырнул конверт с проявленными отпечатками на стол, прежде чем Юрий повернулся, чтобы налить себе чуть теплого кофе.

— Давай, чемпион. Ты потел ради них.

— А что, если они нам ничего не скажут?

— Тогда мы не в худшем положении, чем были раньше.

Юрий протянул было руку к конверту, но остановился. — У меня такое чувство, что Милвус должен быть здесь.

— Будем считать, что он здесь по духу. — Литц принес чашки с кофе и сел лицом к Юрию. — Продолжай. Я могу выдержать только такое ожидание.

Юрий вскрыл конверт и изучил снимки. На катушке оказалось двадцать отпечатков, из которых все, кроме двух, оказались снимками, сделанными, когда он возвращался к "Халкиону" в полубессознательном состоянии из-за истощающегося запаса воздуха. На двух других снимках он запечатлел поврежденный переход, где одна или несколько фотонных пушек "Халкиона", похоже, были направлены против самого корабля. Из-за чувствительной пленки монохромные снимки получились зернистыми, но они все равно были полезны.

— Ну? — Литц подтолкнул его. — Есть что-нибудь интересное?

— Кое-что, Лемми.

— Если ты собираешься еще раз упомянуть об этом проклятом шлеме...

Юрий замолчал. Он посмотрел на Литца, чувствуя себя так, словно в темной комнате распахнули занавески.

— Да! Царапины! Точная угловая привязка!

— И как раз в тот момент, когда я подумал, что ты вот-вот все поймешь.

— Это разумно, Лемми. Послушайте меня внимательно. Я начинаю вспоминать, что произошло. Мне очень повезло, что в меня попала энергопушка!

— Это было?

— Да. — с готовностью кивнул Юрий. — Это была большая удача. Если бы не повреждение визора, я бы не заметил аномалии в звездах!

Дрожащими руками он просмотрел восемнадцать снимков звездного неба, найдя около дюжины отпечатков, которые были не слишком тусклыми или размытыми, чтобы их можно было использовать. Должно быть, он пытался охватить как можно больше неба, но, очевидно, в его положении свободного падения было легче сказать, чем сделать это.

Сравнивая отпечатки, выявляя некоторые общие звездные узоры, он пришел к выводу, что справился не так уж плохо.

Литц отхлебнул кофе. — И что?

— Лемми, видите эти две яркие звезды, расположенные близко друг к другу? Они очень отчетливы. Когда я впервые заметил их, угловое расстояние между ними составляло примерно один и пять десятых градуса. Оно было почти таким же, что у царапин на визоре! Совпадение, но полезное совпадение.

— Продолжай.

— Через некоторое время я заметил, что угловое расстояние изменилось. Это было незначительное изменение, возможно, на ноль целых и одну десятую градуса, но очень заметное. Очень заметное, Лемми! Теперь звездочки поместились между царапинами на визоре. До этого они стояли в линию, а теперь оказались между ними!

— И этот замечательный факт говорит нам...?

Юрий уже открыл блокнот Милвуса и вложил отпечатки между страницами, на которых были ссылки на рассказы очевидцев о звездах. Некоторые из них были фотографиями, некоторые — точными на вид картами, некоторые — просто детскими каракулями.

— Это говорит нам, Лемми, о том, что... — Но Юрий сделал паузу.

— Что?

— Что Милвус был неправ, — сказал он удрученно. — Или не совсем прав.

— В твоих словах меньше смысла, чем когда ты задыхался.

— Наблюдения Милвуса показывают, что звезды не меняются. Вот почему Милвус подумал, не остановился ли корабль. — Юрий постучал по фотографиям. — Тем не менее, расположение звезд изменило угол наклона даже за то короткое время, что я находился вдали от корабля!

— Милвус хотел получить эти снимки.

— Да.

— Тогда он, должно быть, разрабатывал альтернативную теорию — что-то такое, что ему нужны были ваши фотографии, чтобы подтвердить или опровергнуть. Он никогда не говорил об этом?

— Нет. Только не со мной. Возможно, он боялся, что это слишком... опасная тема.

У Литца был мечтательный вид. — Я бы с удовольствием позвонил кому-нибудь из Урри или Делроссо и посмотрел, что они обо всем этом думают.

Зазвонил телефон. Литц взял трубку. Это была Ведетт, сообщившая им, что она встретилась с заинтересованными сторонами Глейдвью и сейчас вернулась к себе домой, готовясь к вечернему торжеству. Она сказала им, когда ее машина будет у дома Литца, и взяла с них обещание не опаздывать ни на минуту.

Она спросила, как дела у Юрия, и Литц, взглянув на него, сказал, что он держится, и поблагодарил за заботу.

— Ну? — спросил Литц, положив трубку.

— Что ну?

— Думаю, ты ей нравишься.

— Она просто была добра ко мне. — Юрий неловко пожал плечами. — Похоже, она добрая женщина. К тому же недавно овдовела.

— Этот брак распался давным-давно. Если и тлели какие-то угли, он погасил их, отказав ей в Сонной лощине.

— Я не могу думать о Ведетт, Лемми, — твердо настаивал Юрий. — Только не тогда, когда сам даже не знаю, что я за человек. — Он попытался сменить тему. — Вы уже подумали о сегодняшнем вечере? Мне нужно будет найти проход на нижние этажи яхты. Я не знаю, как это будет возможно в разгар гала-концерта. Они не захотят, чтобы гости слонялись без дела вне зоны проведения мероприятия.

— Я позвонил, — беззаботно сказал Литц. — Все в порядке. Но ты не можешь не беспокоиться о Ведетт.

Когда приехала ее машина, шел дождь. Ведетт уже сидела спиной к перегородке со стороны водителя. Юри и Литц втиснулись напротив нее. Юрий закрыл дверцу. Они оба сняли шляпы и положили их на колени.

— Добрый вечер, джентльмены, — сказала Ведетт. — Я так рада, что вы смогли присоединиться ко мне сегодня вечером. — Она постучала по стеклянной перегородке, и машина тронулась с места. — У меня еще очень долго не будет собственного водителя, так как денег остается все меньше. Я решила, что могу наслаждаться этим удовольствием, пока оно есть.

Мысли Юрия устремились к яхте. — У меня вопрос.

— Непременно.

— Вы жена человека, который шантажировал Делроссо. Что может помешать им отказать вам в посещении гала-концерта?

— Абсолютно ничего, мистер Гагарин. Но они этого не сделают, я в этом уверена. Они должны создавать видимость приличия, даже если это всего лишь фасад толщиной с бумагу. Вот почему обе семьи должны были присутствовать на похоронах Ноа. На страницах светской хроники их отсутствие вызвало бы гораздо больший скандал, чем участие в какой-то мелкой схеме шантажа.