Потревоженные дымом факелов летучие мыши заметались у гномов над головой. Путники в испуге подались вперед — и тут же поскользнулись на покрытых слизью камнях, ставших гладкими от того, что по ним часто проползал дракон. Выбегавшая из Ворот река, шумно пенясь, катила свои воды дальше, в долину. Гномы побросали на землю ненужные теперь факелы и остановились, щурясь от непривычно яркого света. Они стояли в проеме Главных Ворот, глядя вниз, на долину Дейла.

— Вот это да! — произнес Бильбо. — Вот уж не ожидал, что доведется когда-нибудь Выходить из этих Ворот. Я даже не представлял себе, что можно так радоваться солнцу и свежему ветру! Брр! А холодно как!

И в самом деле, дул резкий пронизывающий восточный ветер, возвещающий о приближении зимы. Он врывался в долину из-за отрогов Горы, выл и свистел меж камней и скал. Путники провели много времени в духоте под землей, в нагретом драконьем логове, и теперь дрожали, выйдя на солнце.

Тут Бильбо почувствовал, что он не только падает с ног от усталости, но и умирает с голоду.

— Похоже, скоро полдень, — проговорил он. — Время позавтракать, если найдется чем. Но мне кажется, что парадные двери Смауга — не самое подходящее для этого место. Давайте поищем, где можно спрятаться и спокойно перекусить!

— Правильно! — произнес Балин. — И я, кажется, знаю, куда лучше всего пойти: к старому сторожевому посту в конце юго-западного отрога.

— А далеко до него? — спросил хоббит.

— Я думаю, часов пять ходьбы, и путь будет трудным. Дорога от Ворот по левому берегу реки, по-моему, совершенно разбита. Но взгляните туда: там, где река поворачивает к востоку, огибая разрушенный Дейл, раньше был мост, а дальше, на правом берегу, — крутая лестница. Она выведет нас на дорогу к Равенхиллу. Чуть дальше от дороги отходит тропа, которая поднимается к сторожевому посту. По крайней мере, так было прежде. Но взобраться наверх нелегко, даже если сохранились ступеньки.

— Ой-ой-ой! — застонал хоббит. — Еще столько идти и столько карабкаться по горам без завтрака! Интересно, сколько завтраков, обедов и ужинов мы пропустили, пока сидели в этой мерзкой норе, не ведая, который час и который день?

На самом деле с той поры, как дракон разбил волшебную дверь, прошел всего один день и две ночи (и за это время они перекусили несколько раз), но Бильбо совсем потерял счет дням: долгие часы, проведенные в подземелье, слились для него в одну сплошную ночь, и он не знал, сколько она длилась, — день, два или неделю.

— Ну-ну! — улыбаясь, произнес Торин (он опять воспрял духом и позвякивал драгоценными камнями в карманах). — Не стоит называть мой дворец мерзкой норой! Подождите немного, увидите, что будет, когда его вычистят и отделают заново!

— Ничего не будет, пока жив Смауг, — мрачно ответил Бильбо. — Интересно, где он сейчас? Я отдал бы сытный завтрак за то, чтобы это узнать. Надеюсь, он не лежит на вершине Горы, глядя, чем мы тут занимается!

Это неприятное предположение так потрясло гномов, что они сразу согласились с Бильбо и Балином.

— Надо уходить отсюда подобру-поздорову, — сказал Дори. — Я словно затылком чувствую его взгляд.

— Здесь так холодно и пустынно, — подхватил Бомбур. — Вода рядом, но ничего съедобного, кажется, нет. Дракон, наверное, всегда голоден.

— Идем! Идем! — закричали все остальные. — Вперед, на тропу Балина!

Под отвесными каменными стенами, высившимися по правую руку, тропы не оказалось, и путники двинулись по левому берегу реки, пробираясь между камней. Запустение, царившее в разоренной долине, заставило вновь помрачнеть даже Торина. Мост, о котором говорил Балин, давно обрушился, и его каменные обломки стали округлыми валунами в мелкой и шумной реке, но путники без труда перешли ее вброд и по древним ступеням вскарабкались на высокий берег. Вскоре они обнаружили старую дорогу, которая привела их в глубокую лощину, укрытую между скал. Здесь путники немного отдохнули и перекусили: скудный завтрак составили, в основном, Крам и вода. (Если вам интересно, что такое Крам , то могу лишь сказать, что это нечто вроде сухарей; его точного рецепта я, увы, не знаю. Крам практически не портится и считается питательным. Других достоинств у него нет, разве что грызть его — неплохое упражнение для челюстей. Люди Озера выпекали Крам специально для долгих странствий.)

После завтрака гномы и Бильбо отправились дальше. Дорога ушла от реки, свернув к западу. Высокий кряж, тянущийся от Горы на юг, подступал все ближе. Наконец, путники заметили крутую тропинку, уходившую наверх, и гуськом двинулись в гору. Они поднимались долго и медленно и лишь во второй половине дня выбрались на гребень и увидели опускающееся к западу холодное зимнее солнце.

Тропа вывела их на ровную площадку, с трех сторон открытую всем ветрам, а с севера огражденную высокой скалой, в которой был выбит проход наподобие двери. Отсюда, как на ладони, просматривались окрестности Горы на востоке, юге и западе.

— Раньше здесь все время стояли часовые, — сказал Балин. — А дверь ведет в караульню, вырубленную в скале. Вокруг Горы было несколько таких постов. Но во времена нашего благоденствия казалось, что нет особой нужды нести стражу, и часовые, вероятно, утратили бдительность, — иначе мы бы заблаговременно узнали, что летит дракон, и все могло бы сложиться по-другому. Я думаю, это неплохое убежище. Отсюда мы сможем следить за окрестностями, оставаясь невидимыми для посторонних глаз.

— Что толку, коли нас заметили по дороге сюда! — произнес Дори, который ежеминутно бросал опасливые взгляды наверх, словно ожидал увидеть дракона, сидящего на вершине Горы, как огромная птица на шпиле высокой башни.

— Придется пойти на риск, — сказал Торин. — Сегодня мы все равно не в силах двигаться дальше.

— Вот именно! — воскликнул Бильбо и уселся на землю.

За дверью оказалась большая комната, где хватило бы места на целую сотню гномов, а за ней — еще одна комнатка поменьше, укрытая в глубине скалы от ветра и холода. Место казалось совершенно заброшенным: похоже, за время владычества Смауга сюда не заглядывали даже дикие звери. Путники побросали на пол свою поклажу. Некоторые тут же улеглись спать, а остальные уселись возле наружной двери и принялись обсуждать, что делать дальше. Но о чем бы они ни говорили, они все время возвращались к одному и тому же вопросу: где Смауг? На западе и на востоке не было видно ничего подозрительного, на юге тоже ничто не говорило о присутствии дракона, но там вдали кружились огромные стаи птиц. Гномы долго смотрели в ту сторону и гадали, что бы это могло означать. Наступил вечер, в небе появились первые холодные звезды, а они так ни до чего и не додумались.

Глава 14

ОГОНЬ И ВОДА

А теперь, если вы, как и гномы, хотите узнать новости о драконе, придется вернуться на два дня назад, в тот вечер, когда Смауг разбил волшебную дверь и в ярости полетел к югу.

Почти все жители озерного города Эсгарота сидели по домам, ибо с востока, с черного края ночи, дул резкий холодный ветер, — и только несколько человек, которые любили посмотреть, как в озере, в зеркальных пятнах спокойной воды, зажигаются отражения звезд, проступающих в небе, стояли на набережной. Одинокую Гору почти целиком заслоняли от глаз невысокие холмы на дальнем конце озера, между которыми пробивала свой путь с севера Бегущая река. Только самую вершину Горы можно было увидеть из города в ясную погоду, — однако жители Озерного Города редко смотрели в ту сторону, потому что Гора казалась зловещей и мрачной даже при утреннем свете. Но сейчас ее скрывала ночная тьма.

И вдруг на мгновение четкий силуэт Одинокой Горы проступил на фоне ночного неба: зарево тронуло ее остроконечную вершину и тут же погасло.

— Смотрите! — воскликнул один из стоявших на набережной. — Опять свет! И вчера часовые с полуночи до рассвета видели, как там полыхали огни. Что-то там происходит.

— Может, Король Под Горой кует золото, — сказал другой. — Он давно уже отправился на север. Пора, чтобы сбылись и другие пророчества из наших песен.

— Какой еще король? — угрюмо произнес третий. — Не иначе, пламя изрыгает дракон, вышедший на разбой, — единственный Король Под Горой, которого мы знаем.

— Ты всегда ждешь беды! — сказали его собеседники. — То наводнение пророчишь, то ядовитая рыба тебе мерещится. Хоть раз подумай о чем-нибудь веселом!

Внезапно яркий свет блеснул между холмов, и северный край озера вспыхнул золотым огнем.

— Король Под Горой! — закричали стоявшие на набережной. — С Горы фонтаном золото взметнулось до небес! С Горы потекла золотая река!

Повсюду распахнулись окна, люди выбежали на улицы. Весь город вновь охватило бурное ликование. Но угрюмый человек что было духу кинулся к главе города.

— Сюда летит дракон, чтоб мне провалиться! — закричал он. — Рубите мосты! К оружию! К оружию!

Трубы пропели тревогу, эхо откликнулось по скалистым берегам. Веселые песни смолкли, радость сменилась страхом. И дракон не застал горожан врасплох.

Он летел с немыслимой скоростью: вскоре жители Озерного Города увидели в небе огненную искру, которая с каждой секундой росла и разгоралась все ярче. Тут даже самые бестолковые поняли, что в пророчества, кажется, вкралась какая-то ошибка. Но у горожан еще оставалось немного времени. Во всех домах в Озерном Городе запасли воду, все воины вооружились и набили колчаны стрелами, мост, ведущий на берег, срубили и обрушили в озеро. Вовремя! Смауг был уже близко: с севера послышался нарастающий рев, озеро подернулось рябью под ударами страшных крыльев, на волны лег багровый огненный отблеск.

Под крики ужаса, стоны и возгласы людей дракон пролетел над городом и устремился к мосту, — но он просчитался! Моста больше не было, враги укрылись на острове, со всех сторон их окружала глубокая темная вода, — слишком глубокая, темная и холодная на его взгляд. Если бы дракон попробовал сунуться в озеро, то вода закипела бы, и поднялось бы огромное облако пара, так что туманная мгла окутала бы окрестные земли на несколько дней. Но озеро было сильнее Смауга, и оно погасило бы его огонь.

Дракон испустил громовой рев и снова взлетел над городом. Ливень черных стрел взметнулся ему навстречу. Стрелы защелкали по его броне, застучали по драгоценным камням; подожженные его дыханием древки с шипением падали в воду. Самые яркие фейерверки, какие вы только можете вообразить, не сравнятся с тем огненным дождем, который увидели жители Озерного Города этой ночью. Услышав свист стрел и пронзительное пение труб, Смауг пришел в неистовство. Он обезумел от ярости. Давным-давно никто не осмеливался вступать с ним в бой; никто бы и сейчас не посмел, если бы тот самый угрюмый человек (Бард было его имя) не настоял на своем: теперь он бегал взад и вперед, подбадривая лучников, и требовал, чтобы глава города приказал им сражаться до последней стрелы.

Пламя вырвалось из пасти дракона. Он взлетел выше и сделал над городом несколько кругов. Отблеск его огня озарил озеро. Деревья на берегах заалели, как кровь, как красная медь, по земле от стволов побежали густые черные тени. Дракон устремился вниз, и вновь его встретила туча стрел, но он был в такой ярости, что не обратил на них никакого внимания и даже не подумал повернуться, чтобы подставить под выстрелы чешуйчатую броню. Сейчас он хотел одного: поджечь город.

Пламя вспыхнуло на концах бревен, соломенные крыши запылали, едва он пронесся над ними, хотя перед его появлением все крыши, все стены в Озерном Городе окатили водой. Сотни рук снова и снова сбивали огонь и заливали водой каждую искру. Дракон опять ринулся вниз. Взмах хвоста — и крыша ратуши разлетелась в куски и обрушилась. Неукротимые языки огня взметнулись в ночное небо. Еще один круг над крышами, затем еще и еще — и один за другим рушились дома, объятые пламенем. И по-прежнему ни одна стрела не могла остановить Смауга: их удары тревожили дракона не больше, чем укусы болотной мошкары.

Повсюду люди прыгали в воду. Женщин и детей пытались рассадить в лодки на главной площади. Воины бросали оружие. Плач и стон стояли в городе, где совсем недавно распевали старинные песни о возвращении Короля Под Горой и веселых грядущих днях. Теперь люди проклинали вернувшихся гномов. Глава Озерного Города уже пробирался украдкой к своей большой позолоченной лодке, намереваясь среди всеобщего смятения незаметно уплыть куда-нибудь подальше, чтобы самому остаться в живых. Скоро покинутый город сгорел бы дотла — разве что под водой уцелели бы деревянные сваи.

На это и рассчитывал дракон. Пусть хоть весь город залезет в лодки, думал он, не все ли равно. Он вволю поохотится за ними, когда они поплывут, а остальные потом перемрут с голоду. Пусть попробуют выбраться на берег, — узнают, что их еще ждет. Он тотчас подожжет все окрестные леса, поля и пастбища. Давно уже ему не доводилось так позабавиться, как сейчас, когда он чинил расправу над целым городом.

Но небольшой отряд лучников еще держался среди горящих руин. Их капитаном был Бард — неуступчивый воин с мрачным лицом и угрюмым голосом, которого друзья обвиняли в том, что он вечно пророчит наводнения и другие напасти, но при этом все знали, что он человек достойный и доблестный. Он был дальним потомком Гириона, Лорда Дейла, чьи жена и ребенок после падения города бежали вниз по реке. Сейчас Бард стрелял из большого тисового лука. Он потратил все стрелы, кроме одной. Огонь подбирался к нему все ближе. Другие лучники из его отряда начали отступать. Бард натянул тетиву в последний раз.

Внезапно из темноты выпорхнула какая-то тень и метнулась к его плечу. Бард вздрогнул, — но это оказался всего-навсего старый дрозд. Без страха усевшись на плечо Барда, он пересказал новости, и лучник с удивлением обнаружил, что понимает птичий язык, — но ведь он был родом из Дейла.

— Погоди! — сказал дрозд. — Встает луна. Отыщи прореху в его броне на груди слева, когда он развернется и пролетит над тобой!

Бард замер в изумлении, а дрозд тем временем рассказал ему обо всем, что он видел и слышал на Горе.

Тогда Бард натянул тетиву до самого уха. Дракон сделал круг и теперь возвращался. На этот раз он летел низко, и, когда он приблизился к городу, над восточным берегом озера поднялась луна, и лунный свет посеребрил его огромные крылья.

— Стрела моя! — произнес лучник. — Черная стрела! Я берег тебя до последнего. Ты никогда не подводила меня и всегда возвращалась ко мне. Я получил тебя от отца, а он унаследовал тебя от своих предков. Если ты и правда вышла из кузницы истинного Короля Под Горой, то сейчас бей без промаха!

Дракон опустился еще ниже и развернулся, чтобы промчаться над самыми крышами. В лунном свете его поблескивающее чешуйчатое брюхо, вспыхивающее разноцветными искрами драгоценных камней, казалось белым, — но в одном месте осталось темное пятно. Зазвенела тетива большого тисового тука. Черная стрела ушла вверх и ударила прямо в прореху между чешуй возле левой передней лапы. Удар был страшен — стрела вошла в грудь дракону вся целиком, — наконечник, древко и оперение. Дракон издал пронзительный вой, от которого люди на время оглохли, а по берегам озера повалились деревья и потрескались камни. Смауг взвился, будто его подбросило, перевернулся в воздухе и рухнул вниз.