Администрация рудника временно перевела Стуса на легкий труд с сохранением заработка. По страховке Василь Семенович получил еще 200 рублей. Пользовался своими правами, так сказать, взахлеб. Даже в рудкоме справочник профсоюзного работника попросил, проверить, не ущемили ли его в чем-то.
В амбулатории проходил Стус дальнейшее лечение. Но клеветник остается клеветником. Заметка «Василий Стус тяжело ранен», появившаяся в мюнхенской газете «Шлях перемоги» — органе украинских буржуазных националистов, — так преподносит этот факт:
«…До Киева дошло сообщение, что 20 сентября 1977 года на него [Василя Стуса. — Прим. автора] было организовано нападение. Убегая от бандитов, Стус упал на ноги из окна второго этажа общежития.
…18 октября 1977 года его должны были перевести назад в общежитие ссыльных».
Ложь, клевета, таким образом, выдается этой газетенкой за правду. Вот ведь до чего доходит желание выглядеть перед всем светом «великомучеником», «страдальцем за дело народное».
В объяснительной же по поводу несчастного случая Стус уже не лжет, поскольку есть очевидцы случившегося.
В общежитии «ссыльных», как именует его бандеровская газета, вместе со Стусом проживает 110 человек разных национальностей. Среди них 50 русских, 41 украинец, шестеро татар, два хакаса, три белоруса. Высшее образование имеют 18 человек, среднетехническое — 67. Двадцать три человека — коммунисты, 27 — члены ВЛКСМ. Живут в общежитии народные депутаты, народные контролеры, дружинники. Люди, пользующиеся большим уважением не только на руднике, но и в районе, области. Но для Стуса все они «кубло», пьяницы. Как уже было сказано, Стус открещивается от тех украинских националистов, что активно действовали во время войны и в послевоенные годы. Знает: всему миру известны их кровавые злодеяния. Сегодня он говорит о своей принадлежности к другой когорте «борцов». «Мы боремся только за права человека», — объясняет он. У многих на руднике эти заявления вызывают недоумение.
— Каких прав он добивается? — говорит Георгий Ковалев, а с ним и сотни украинцев, работающих на руднике. — На труд, образование, медицинское обслуживание, отдых? Так мы и без него пользуемся ими сполна. Право на свободу мыслить? Оно у нас также не ограничено. Только знай, ради чего ты творишь, кому адресуешь, что ты хочешь сказать людям. Стус многим читал свои вирши. Они пронизаны не нашим духом, потому за океаном отдельные из них охотно печатают. Нам же нужны стихи такие, чтобы сердце пело, чтобы руки сами к работе тянулись. Чтобы жизнь в них кипела…
Словом, не нашел Стус единомышленников в горняцком коллективе. Кого же считает Василь Стус, получивший в Советском Союзе образование, продолжающий пользоваться всеми народными благами, своими друзьями? Стус, который не так давно цинично заявил: «Для меня Советской власти не существует!» Об этом разговор в последней статье.
А. СУПРЯГА
3. Пусть люди знают…
…Вечер. Склонившись над листком бумаги, Василь Семенович Стус строчит послания своим зарубежным попечителям. И чуть ли не каждый день получает от них ценные письма, бандероли, посылки. В том числе и от семьи Горбач из ФРГ. Кто же такие Горбачи, так «тонко» чувствующие душу Василя Семеновича, разделяющие все его сомнения, переживания, чуть ли не рыдающие над горькой участью своего друга-«страдальца», подкармливающие его рисом, бульонными брикетами, сахаром, сухим молоком, чаем, овсянкой и другими продуктами?
Из официальной прессы известно, что пани Анна-Галя Горбач — уроженка Украины. В годы войны попала в Германию. Вышла замуж да так и осталась в ФРГ. Стала одной из самых ярых националисток.
Ее муж — Алексей Горбач — выпускник Львовского университета, изменил во время войны присяге, боевому содружеству и стал служить фашистскому рейху. Подвизался переводчиком в лагере военнопленных. В 43-м после специальной подготовки вошел в состав дивизии СС «Галиция». Вторично принял военную присягу, только на этот раз Гитлеру.
Почуяв крах фашистского рейха, стал искать новых хозяев. Временное прибежище нашел в американской зоне Берлина. Занимался «обработкой» перемещенных лиц. Вскоре стал гражданином ФРГ. Он преподает в высших учебных заведениях, откуда, кстати, грубо попирая права и Конституцию ФРГ, изгоняют прогрессивно настроенных преподавателей. Главное направление «научной» деятельности Горбача — антисоветчина.
В таком же духе воспитан и сын Горбачей. Не так давно сей юный «борец» за права советских украинцев совершил вояж в СССР в качестве туриста и был выдворен за недозволенную деятельность.
Вот кто подкармливает сухарями, супами-концентратами своего идейного друга, кто не дает Стусу пропасть «с голоду» на Колыме.
Но не только семью Горбачей причисляет Василь Семенович к когорте своих друзей. В числе его меценатов и духовных наставников — некий Чинченко, настоящее имя которого Боян Иван Никитович. Украинец по национальности, националист по убеждениям. Живет в Канаде. В годы Отечественной войны, когда весь советский народ встал на борьбу с фашизмом, активно сотрудничал с оккупантами. Член ОУН (организация украинских националистов). Был корреспондентом фашистских оккупационных националистических газет. Он и сегодня продолжает публиковать антисоветские пасквили. Поддерживает тесную связь с националистами самых разных мастей, оказывает помощь Стусу и другим отщепенцам.
Не буду перечислять всех «друзей» Василя Стуса. Полагаю, что характеристики Горбачей и Чинченко достаточно для того, чтобы понять, кто он такой. Не случайно народная мудрость гласит: «Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты».
Под стать своим идейным наставникам и сам Василь Стус. Живя в Киеве, изготовлял, хранил и распространял клеветнические документы, порочившие советский строй — как государственный, так и общественный. Именно за это народный суд и определил ему меру наказания — заключение с последующей ссылкой, которую он сейчас и отбывает на руднике им. Матросова.
Стихи Стуса того периода полны грязи, лжи, ненависти ко всему советскому. Об этом говорят уже названия их: «Кубло бандитов», «Беспаспортный, закрепощен в селе», «Наша нация — самая передовая». Любым поводом пользуется он для того, чтобы опорочить, оболгать социалистические завоевания нашего народа, возвести злостную клевету на советскую демократию, на гарантированную Конституцией СССР неприкосновенность личности, извратить национальную политику нашего государства. Но советские люди не просто осуждают его действия, они дают отпор, когда дело касается убеждений, достоинства, чести Родины.
…Легкий акцент выдает в молодом проходчике Георгии Ковалеве уроженца Украины.
— А мы и есть украинцы, — улыбается Георгий. — Работали на руднике несколько лет назад. И вот снова вернулись. Приворожила нас Колыма.
— У Гоши и на Украине работа была неплохая, зарабатывал хорошо. Но затосковали по Северу — сил нет, — подхватывает говорливая Светлана.
— Значит, со Стусом вы земляки?
Георгий вдруг вспыхивает.
— Черт ему земляк, а не я! Я бы такого земляка век не видел. Как его земля носит!
— У него со Стусом конфликт вышел, — поясняет Светлана, успокаивающе дотрагиваясь до плеча мужа.
— У него не со мной конфликт вышел, а со всем нашим народом, с нашей страной, с нашей демократией! — Георгий возбужденно шагает по комнате. — Я ему прямо сказал: «Наш советский хлеб жуешь и на нас же возводишь клевету. Постыдился бы!»
…Встреча их произошла в день проводов русской зимы. Решили Ковалевы навестить знакомых в общежитии да попали на застолье. В комнате за праздничным столом сидело несколько человек.
— На руднике много разговоров о Стусе, и я его сразу узнала. Высокий такой, черный. Взгляд тяжелый, нелюдимый, — включается в разговор Светлана. — У меня даже мурашки по спине побежали.
Мужчины, как водится, вели разговор о работе, о проходке, о руде.
— Бригада наша опять впереди, — с гордостью произнес бригадир Михаил Дмитришин, продолжая прерванный новыми гостями разговор. — Не ребята — орлы!
— Да-а, это люди! — как всегда, медленно роняя фразы, произнес Стус. Он заметно захмелел. — Понимать э-э-э… надо. В твоей бригаде почти все с Западной Украины… Не то что восточные — москалям э-э-э… продались. Это — люди! — повторил он с нажимом. — А вы здесь все э-э-э… дерьмо.
— Он употребил другое, более гадкое слово, — возмущается Светлана, вспоминая тот неприятный вечер. — Я так понимаю: что у трезвого в голове, то у пьяного на языке.
Нечто большее, чем оскорбление собравшихся за столом горняков рудника, всего их трудового коллектива, увидел Георгий в этих словах. И еще более осознанно почувствовал, что он — гражданин Советского Союза, что при нем оскорбляют самое святое — советский народ, Родину. Бледнея от гнева, спросил:
— А ты кто такой?
— Я? Политический ссыльный! — Стус глядел с наглым вызовом. — Я за свои убеждения страдаю. За «самостийную» Украину! Разве здесь, в вашей стране, человек может иметь свои э-э-э… суждения? Нет у него таких прав! За это его в тюрьму, э-э-э… в ссылку. Но мы освободим украинский народ от э-э-э… угнетения москалей.
Долго сдерживаемый яд наконец-то вырвался наружу.
— Знаю я вас, националистов! Это вы… такие, как ты, убили моего дядю в сорок шестом. Ему только двадцать четыре года было… Нашелся «борец за справедливость, за счастье народное»! А ты спросил меня, вот их, — показал Ковалев на сидевших за столом людей, — украинский народ, хотят ли они, чтобы ты за их права боролся? Хотят ли они твою «самостийную» Украину? Жену свою спроси, сына!..
И хотя праздник был безнадежно испорчен, в этом разговоре «по душам» простые советские люди дали Стусу и его идейным друзьям настоящий бой.
При встрече я задала Стусу несколько вопросов, в том числе и такой: «Каких прав, Василь Семенович, на ваш взгляд, еще не хватает советскому человеку, прав, за которые вы так упорно боретесь?»
Василь Семенович ответил не сразу. Взвешивал, собирался с мыслями. Потом, растягивая фразы, медленно процедил:
— Я считаю ваши вопросы э-э-э… провокационными. Отвечать на них не буду.
Такой ответ меня не удивил. Стусу нечего сказать советскому журналисту. В публикациях же зарубежных изданий он довольно четко определил свое политическое и жизненное кредо. «Лакомым кусочком» оказался Василь Стус для наших идейных противников, для тех, кому поперек горла успехи первой в мире страны социализма, ее мощь, монолитное единство многонационального советского народа. Дело дошло до того, что в начале нынешнего года в одном из опубликованных за рубежом заявлений Стус высказал комплимент в адрес кровавого диктатора Пиночета, одобряя его антинародную политику.
Я бы не вспомнила столь неприглядное прошлое Василя Семеновича, если б не нежданные встречи с сестрой-хозяйкой Транспортнинской больницы Н. Никифоренко, горняками рудника. Всем им дорога судьба Родины и глубоко ненавистны враги. В Василе Стусе они увидели человека, которому не только глубоко безразличны их дела и мечты, но и который яро ненавидит советский строй.
— У нас к вам очень большая просьба, — говорили шахтеры. — Напишите о том, кто такой Стус. Пусть люди узнают о нем…
Да, пусть знают люди Василя Стуса…
Сурово покарал старый Тарас Бульба своего сына Андрия за отступничество, за вину перед Отечеством. Так испокон веков было и есть у любого народа. И Стус несет сегодня наказание за антисоветскую деятельность. И жаль, что Василь Семенович не понимает: он лишь игрушка в руках горстки жалких отщепенцев, буржуазных пропагандистов, которые используют его в своих целях. Предателей даже враги не уважают. Стус им нужен именно здесь, в СССР, чтобы кричать на весь мир: «Вот он — страдалец за права человека!»
В нашей Советской стране созданы все условия, чтобы человек мог счастливо жить и трудиться, в полной мере проявить свои способности, раскрыть свой талант. Не закрыты двери и перед Стусом. Никто не желает ему зла. И если Василь Семенович сумеет преодолеть свои заблуждения, понять, что настоящие друзья его здесь, в Советской стране, он сможет жить такой же полнокровной жизнью, как и каждый советский гражданин.
А. СУПРЯГА
В Президиум Верховного Совета СССР
несправедливо репрессированного украинского литератора,
члена ПЕН-клуба, отбывающего ссылку
в Магаданской обл. Тенькинского района,
ранее проживавшего по адресу: Киев-115, ул. Львовская, 62, кв. 1
Стуса Василия Семеновича
в связи с тем, что
• в 1972 г. я был репрессирован за неугодную властям литературно-общественную деятельность и приговорен к 5 годам лишения свободы и 3 г. ссылки;
• в условиях пребывания под стражей тюремные служители всячески унижали мое человеческое достоинство, морили меня холодом и голодом, не раз отказывали в необходимом лечении;
• на протяжении последних 7 лет у меня были изъяты многие литературные рукописи, которые отказываются мне возвращать, зачастую даже не отвечая на мои многочисленные требования;
• в условиях ссылки, видимо, считая меня подопытным кроликом своего ведомства, кагебисты учинили надо мной настоящий психологический террор в виде грубой клеветы в прессе, нелечения, принудительного труда, гласных и негласных обысков, постоянных угроз, досмотра всех почтовых получений, а в ряде случаев — и их прямого воровства;
• мое чувство украинского патриотизма фактически возводится в ранг государственного преступления;
• я стал жертвой негласного запрета на профессию с 1965 года;
• я поставлен в условия, грозящие разорвать мои родственные связи (запрещение выезда в отпуск; чтобы похоронить отца, я был вынужден, исчерпав все другие возможности выезда в г. Донецк, прибегнуть к политической голодовке);
• местные стражи закона, вопреки существующему законодательству, отказываются защищать самые элементарные человеческие права, грубо попирая многими службами,
я отказываюсь от советского гражданства. Ввиду этого прошу лишить меня гражданства СССР, а по окончании ссылки (октябрь 1979 г.) дать возможность мне и моей семье покинуть страну.
Василь Стус
Том 2
Взяття під варту Стуса Василя Семеновича
САНКЦІОНУЮ
Прокурор Української РСР
