Гибридная война

Идеология всех вышеупомянутых организаций является обновленной версией российского черносотенства начала ХХ в. В качестве идеологических основ выступают пропаганда тезиса «Мы — единственные настоящие защитники православия» с резким отрицанием всех других верований и идей, украинофобство и антисемитизм, идея единства славян в российском славянофильском варианте, консерватизм. Эта идеология дополнена отдельными советскими символами. Идеология всех организаций направлена против западных областей Украины, которые преподносятся жителям южных регионов как крайне враждебные юго-восточным регионам. Особая истерия наблюдается относительно альтернативных христианских конфессий УПЦ МП — УПЦ КП[289] и УГКЦ [290], а также перспективы признания УПА воюющей стороной во Второй мировой войне.

В агитационной кампании упомянутые организации активно использовали термин «Новороссия», демонстрируя специфический характер южного субрегиона в составе Украины. С другой стороны, риторика пророссийских организаций направлена против Западной Европы и США как носителей враждебных славянско-православной цивилизации традиций. Соответственно, все упомянутые организации выступали категорически против вступления Украины в НАТО и ЕС и, наоборот, поддерживали перспективу вхождения Украины в ЕЭП.

Ориентированные на Россию организации готовы реагировать в заданном ключе на любые инициативы украинской власти и общественности, направленные на консолидацию украинского социума, отстаивание европейских, а не евразийских культурных ценностей. Все эти действия трактуются как национализм в очень негативном смысле (отождествление с шовинизмом), а возможные шаги на сближение с Россией приветствуются как патриотические.

Основой тактики организаций является спекуляция на демократических правах граждан на собрания и свободу вероисповедания. Распространенной является практика апелляции к западноевропейским правозащитным документам и институтам, в контексте чего делается ставка на недостаточное понимание в ЕС специфики украинской ситуации. Несмотря на декларируемую законопослушность и педалирование понятий «патриотизм», «демократия», «свобода совести», в деятельности всех общественных и политических российских или пророссийских организаций прослеживается явное нарушение фундаментальных законодательных норм: ст. 110 Уголовного кодекса Украины («умышленные действия, совершенные с целью изменения границ территории или государственной границы Украины в нарушение порядка, установленного Конституцией Украины, а также публичные призывы или распространение материалов с призывами к совершению таких действий»), ст. 35 Конституции об отделении церкви от государства, ст. 17, 36, 37 Конституции Украины.

Деятельность пророссийских организаций осуществляется на фоне полного бездействия соответствующих органов местной государственной власти, которые демонстрируют полное безразличие и даже косвенно или непосредственно способствуют их деятельности[291] .

Кульминацией активности пророссийских организаций на юге Украины стало восстановление в октябре 2007 года в Одессе памятника императрице Екатерине Второй, против чего с поразительно низким коэффициентом полезного действия выступала центральная власть и проукраинские активисты[292]. Под соусом «восстановления исторической справедливости» было предпринято стремление застолбить за собой территорию, что является одним из ключевых проявлений гибридной войны, о приближении которой тогда можно было лишь догадываться.

Очевидно, что в вопросе наращивания международного влияния Москве было важно найти замену советской идеологии. Наращивание экономического потенциала России требовало идеологической надстройки, оправдывающей ее экспансионистские намерения как минимум на постсоветском пространстве. Отсюда появилась идеология «русского мира», в котором проявилось политическое партнерство государственной власти РФ и руководства Русской православной церкви.

Российские ученые пишут, что "русский мир" — это эволюционирующий в пространстве и времени исторический и социокультурный феномен, со свойственной ему ментальностью, развивающийся в интересах консолидации и прогресса народов (прежде всего славянских), обеспечения гуманизма и демократии в их взаимоотношениях, мирного развития человеческой цивилизации»[293].

«Русский мир» можно назвать обновленной редакцией идеологии Российской империи, несколько приближенной к современным реалиям. Ее столпами авторы вышеупомянутого определения называют духовное возрождение, народовластие, державность, идею свободы человека [294].

Впрочем, Владимир Путин, уверенность которого в собственных способностях восстановить Советский Союз росла прямо пропорционально мировым ценам на энергоресурсы, вышел на качественно новый уровень международно-политической риторики. Российский президент выступил 10 февраля 2007 года в ходе Мюнхенской конференции по вопросам безопасности, и некоторые положения его речи, которую многие эксперты назвали программной, заслуживают особого внимания[295].

Заявив, что однополярный мир не состоялся, Путин подчеркнул: «Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна. И не только потому, что при единоличном лидерстве в современном — именно в современном — мире не будет хватать ни военно-политических, ни экономических ресурсов. Но что еще важнее: сама модель является неработающей, так как в ее основе нет и не может быть морально-нравственной базы современной цивилизации»[296].

Развивая свою мысль, российский президент прямо указал на главного, по его мнению, виновника всех мировых бед: «Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того, отдельные нормы, да, по сути, чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере — и навязывается другим государствам. Ну кому это понравится? Кому это понравится?» [297].

Озвучивание подобных антиамериканских пассажей в Германии выглядит неслучайным. Во-первых, ФРГ справедливо считается политическим и экономическим лидером ЕС, который в Вашингтоне периодически пытались подчинить собственным интересам. Во-вторых, нарастала зависимость Европейского союза от поставок Россией энергетических ресурсов и обратного движения в РФ товаров с высокой прибавочной стоимостью. В-третьих, Кремль стремился воспользоваться противоречиями между разными центрами Запада в собственных интересах, используя их как ступеньки для роста собственного влияния на мировой порядок.

Заслуживает особого внимания критика Путина в адрес ОБСЕ: «ОБСЕ пытаются превратить в вульгарный инструмент обеспечения внешнеполитических интересов одной или группы стран в отношении других стран. И под эту задачу «скроили» и бюрократический аппарат ОБСЕ, который абсолютно никак не связан с государства-ми-учредителями. «Скроили» под эту задачу процедуры принятия решений и использования так называемых неправительственных организаций. Формально — да, независимых, но целенаправленно финансируемых, а значит, подконтрольных»[298]. Как показывает развитие событий на востоке Украины, за последние годы Россия изменила свое мнение. Во многом благодаря тому, что серьезно усилила свое влияния на ОБСЕ и не собирается останавливаться на достигнутом.

Финальный пассаж выступления Владимира Путина на Мюнхенской конференции по вопросам безопасности вполне заслуживает того, чтобы оказаться в учебниках по неискренности политических лидеров: «Мы очень часто, и я лично очень часто слышу призывы к России со стороны наших партнеров, в том числе и со стороны европейских партнеров, играть более и более активную роль в мировых делах.

В этой связи позволю себе сделать одну маленькую ремарку. Вряд ли нас нужно подталкивать и стимулировать к этому. Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику.

Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня. Вместе с тем мы хорошо видим, как изменился мир, реалистично оцениваем свои собственные возможности и свой собственный потенциал. И конечно, нам бы также хотелось иметь дело с ответственными и тоже самостоятельными партнерами, с которыми мы вместе могли бы работать над строительством справедливого и демократического мироустройства, обеспечивая в нем безопасность и процветание не для избранных, а для всех»[299] .

Мюнхенское выступление Владимира Путина стало отправной точкой в деле обновления Россией своей внешней политики. Очевидно, в Кремле решили, что у государства есть шанс на восстановление влияния на мировую политику в масштабах, больше свойственных Советскому Союзу, чем ельцинской России, и бросить вызов Соединенным Штатам как государству, демонстрирующему право на лидерство в современном мире.

Позволю себе предположить, что Москва готовилась к осуществлению контрнаступления на международном фронте на протяжении достаточного для поиска союзников и ситуативных партнеров времени. Ярким подтверждением может стать мысль, высказанная экс-канцлером Германии Герхардом Шредером в своих мемуарах «Решения. Моя жизнь в политике»: «Мы должны преодолеть весьма распространенное представление о России как о медведе, который якобы только и ждет, чтобы кого-то съесть. В действительности ровно наоборот: в России растет осознание того, что реально выполнить свою роль мировой державы наравне со США она сможет лишь в том случае, если одновременно найдет путь к мировому партнерству с Европой. То же относится и к Европе»[300].

Не лишним будет напомнить, что лидер Социал-демократической партии Германии Герхард Шредер с октября 1998 года по ноябрь 2005 года был канцлером Федеративной Республики Германия. В начале сентября 2005 года в ходе визита российского президента Владимира Путина в Германию было подписано соглашение стратегического характера о строительстве Северо-Европейского газопровода (СЕГ) из России в Германию по дну Балтийского моря. В обиходе этот трубопровод называют «Северный поток», его строительство в общей сложности обошлось «Газпрому» в 7,5 млрд евро[301]. Буквально в декабре 2005 года, практически сразу после завершения своих полномочий на посту федерального канцлера, Герхард Шредер возглавил комитет акционеров Nord Stream AG[302], что вызвало мощную критику со стороны представителей не только немецкого истеблишмента, но и многих европейских политиков.

Впрочем, Владимир Путин не только покупал отставных топ-менеджеров ведущих европейских государств, но и выстраивал дружеские отношения с действующими европейскими политиками. Среди них особое место занимали премьер-министр Италии Сильвио Берлускони и президент Франции Николя Саркози, с которыми Владимир Путин установил дружеские отношения. В контексте его выступления в Мюнхене рискну утверждать, что российский президент стремился заручиться поддержкой представителей европейской политической элиты для противопоставления себя Соединенным Штатам. В этом контексте для Кремля было важно сорвать дальнейшее расширение НАТО, на которое делал ставку Вашингтон. Этот шаг был тем более важен, что в двери Североатлантического альянса намеревались постучаться Грузия и Украина, перспектива вступления которых в НАТО в России воспринималась особенно болезненно.

11 января 2008 года Президент Виктор Ющенко, Премьер-министр Юлия Тимошенко и Председатель Верховной Рады Арсений Яценюк обратились к Генеральному секретарю НАТО Яапу де Хооп Схефферу с письмом, содержавшим просьбу предоставить Украине «План действий по достижению членства в НАТО» (ПДЧ). Однако о самом факте направления письма граждане Украины узнали 15 января из заявления американского сенатора Ричарда Луггара[303]. Это, конечно, не могло вызвать одобрительные эмоции и оценки украинцев, значительная часть которых и тогда, и сейчас негативно относятся к перспективе вступления нашей страны в НАТО. К сожалению, противостояние между Тимошенко и Ющенко вкупе с нараставшими президентскими амбициями Арсения Яценюка не позволили руководству Украины объявить о своем стремлении привести страну в НАТО и начать эффективно двигаться в этом направлении.

Зато Владимир Путин в этих условиях действовал максимально жестко, оперативно перейдя в наступление: на закрытом заседании Совета «Россия — НАТО» Президент РФ Владимир Путин пригрозил, что в случае вступления Украины в Североатлантический альянс она может прекратить существование как единое государство… В частности, Россия может аннексировать Крым и Восток страны. Чтобы не допустить НАТО к границам России, Путин «пообещал принять адекватные меры». Обращаясь к Президенту США Джорджу Бушу, Путин позволил себе сказать, что «Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территории — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!» [304].

Стоит ли удивляться, что Германия и Франция торпедировали инициативу о предоставлении Украине и Грузии ПДЧ на саммите НАТО в Бухаресте (напомню, что все решения Альянса принимаются консенсусом), после чего Грузия столкнулась с краткосрочной, но болезненной агрессией со стороны России. После краткосрочного, но интенсивного вооруженного противостояния грузинская армия потерпела поражение, Южная Осетия и Абхазия превратились в независимые квазиреспублики, а сама Грузия была вынуждена принять весьма унизительный для нее мирный план Саркози[305], из которого торчали российские уши.

Украина в ходе российско-грузинского конфликта оказалась в двусмысленном положении. С одной стороны, грузинские ПВО были оснащены поставленными нашей страной зенитно-ракетными комплексами, с другой — отряд кораблей Черноморского флота РФ, базировавшихся в украинских портах, принимал участие в боевых действиях против Грузии. Но не только эта двусмысленность, а и осознание сложности ситуации подтолкнули украинских аналитиков к необходимости переосмыслить ситуацию. Национальный институт стратегических исследований обратил внимание на следующие проблемы:

— Расширение зон потенциальных военных конфликтов вблизи границ Украины и рисков их активизации. Сегодня РФ создает военные базы на территории самопровозглашенных государств Южной Осетии и Абхазии (то есть фактически на территории Грузии), что не получило адекватной оценки мирового сообщества. «Мягкая сила» европейской дипломатии оказалась неэффективной и неспособной пресечь военно-политическое давление России на своих соседей. В частности, в условиях отсутствия реальных международноправовых рычагов противодействия внешней и военно-политической стратегии России существует вероятность повторения сценария, апробированного в Грузии.