Древнейшая история Славян и Славяно-Руссов

В первом слове «Его» недостающая в этрусском буква г заменена буквой i, что часто встречается; например, у мальчика с гусем вместо г (гас) написано LAM (М здесь за С). Особенно замечательно здесь, как делавший надпись поправил свою ошибку в правописании. Он написал вместо задоволит — здоволити, но эту ошибку поправил, зачеркнув на конце лишнее i. Dempster замечает в своем описании об этой поправке; по Gori, полагая, что эта буква зачеркнута случайно, включает ее в копии своей. Сбоку гения, под чашею, я надпись привел в порядок и разделил на слова.

XXIII И XXIV. ДВЕ, ПРИАПУ ПОСВЯЩЕННЫЕ, ГЕРМОВЫ КОЛОННЫ (Табл. V, № 23 и 24)

зображение этих обеих Приапу, посвященных Гермов, взято мною из Gori табл. IX, № 3 и 4. — Двухстрочная надпись первой читая как обыкновенно, назад говорит:

Оба слога, помещенные на верху колонны (на гландуле ее), непонятны. Но если вторую букву счесть за испорченное н, то можно бы читать так: Пан учи; т.е. пан учит. Известно, что лесной бог Пан почитается тождественным с Приапом.

На второй колонне читается так:

Выражение в подлиннике: Копышей, от Копышиться, уже устарело и означает большое умножение. Замечательна здесь в первой строке осьмая буква, означающая двойное или, как в польском, перечеркнутое л в слове яллова; буква, имеющая в обеих надписях форму латинского Q, есть, без сомнения п. Отвесно перечеркнутое Ф есть К, что мы видим также и в надписи № 30: «Латинал таки не есть». Слова Пате — муж и пате — жена сохранились только в одном литовском языке; эти слова имеют сходство с санскритским патир.

XXV. ИЗГНАНИЕ БЕСОВ (табл. VI, № 25)

Gori изображает на табл. XLIV, № 2, мраморный саркофаг, на котором представлена сцена изгнания бесов, но объясняет ее весьма неудовлетворительно. Сцена представляет заклинание злых духов и изгнание их из тела одержимой ими женщины в тело принесенного животного.

Жрец, совершающий действие, говорит:

Таблица VI

Должно заметить в этой надписи ошибку в правописании: в первом слове Евтите — вместо Явтите. На следующем за сим монументе, где изображена подобная сцена изгнания бесов, это слово написано верно — ятвите. Зато во второй надписи во втором слове бесы верхняя черточка у б стерта. Различное правописание в слове ятвите частью происходит оттого, что едва ли за 2000 лет грамматика славянская была совершенна, а частью, может быть, и оттого, что славянское а и я по обстоятельствам, когда первая следует за крепкими согласными, а последняя не имеет на себе ударения, выговаривается как е и ие, а потому делавшему надпись на саркофаге казалось все равно поставить а или е. — У Dempster'a в «Etruria regali», табл. XXXVII, находится подобное изображение, отличающееся только тем от предлежащего, что бесноватая женщина изображена нагой, а у совершающего там заклинание жреца, изображенного с открытой головой, правая рука отломана, следовательно, и чаша вместе с ней. Подле него стоит не мальчик, как здесь, а бородатый мужчина в шишаке. Пламя при жертвеннике имеет противоположное направление. А надпись отличается только тем, что вместо ЕВ поставлены BP, следовательно, там должно читать: «Воротите беси, яе кусифиале», «Воротитесь бесы туда, откуда пришли, вы, ее искусители».

XXVI.ПОДОБНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ (табл. VI, № 26)

одобный предыдущему сосуд для пепла, изображенный у Gori на той же таблице под № 1, представляет также изгнание злых духов из бесноватого мужчины; но при звуке музыки.

Таблица VI

Известно, что в Италии ужаление тарантула производит бешенство, излечиваемое только плясовой музыкой. Надпись отличается несколько от предыдущей, ее должно читать так:

У Dempster'а находятся на таблицах XXXVI и XXXVII еще две подобные, немного измененные надписи. Там бесноватый вылечивается не водой, но огнем, держа колено в огне жертвенника и выказывая боль[99]. Один из присутствующих льет масло на огонь, другой держит животное, похожее на собаку, назначенное для принятия в себя бесов. На заднем плане играют три лица на инструментах, а четвертое приносит плоды. Вероятно, музыка назначена для того, чтобы заглушить болезненный крик пациента.

XXVII. БИТВА ГЛАДИАТОРОВ (табл. VII, № 27)

остопочтенный придворный священник в Веймаре, Стефан Сабинин, которому мои археологические занятия обязаны приятным его участием прислал мне это изображение, взятое из «Tischein's Engravings» для объяснения надписи, которую я при первом взгляде принял за славянскую.

Таблица VII

Вскоре после того я нашел то же самое изображение в «Boekh, Inscript. graec. Vol. 1, p. 12», где осторожный издатель удерживается, однако же, от истолкования ее, имея, вероятно, основательные причины на то. Напротив того в мифологической галерее Millin'a под № 512 помещено это изображение вместе с надписью, признанной им за греческую и изъясненною так:

(Дважды настигнутый смертью, добывает он колесницу.)

Millin видел в этой сцене убитого Улиссом и Диомедом Долона, которому Гектор обещал Ахиллесову колесницу.

Millin, у которого под руками находилось такое множество средств, составляет авторитет предо мной, повелевающий молчать. Поэтому я готов почитать это дело решенным и довольствуюсь только обнаружением некоторых моих сомнений, хотя, может быть, и ни к чему не ведущих.

Счастливый объяснитель надписи хочет, кажется, удержать здесь этрусские формы букв; а потому он объявляет третью букву, имеющую форму М, двенадцатую и двадцать третью за S; а седьмую, имеющую форму V, за L; хотя он ту же букву V, на девятнадцатом месте вновь встречающуюся, почитает уже не за L, но за Y. Если против этого ничего нельзя сказать, потому что у Этруссков V имело четвероякое значение, как то: L, О, U и У; то нельзя не спросить, отчего здесь в самом начале встречается D, а далее четыре раза О, когда известно, что этрусский алфавит не имел ни D, ни О? Следовательно, надпись писана не этрусскими, но древнегреческими буквами. Но вслед за ним невольно является второй вопрос: что могло его, т.е. Грека, побудить, чтобы в чисто греческой надписи отвергнуть в самом начале букву Д (дельту), столь известную всем и встречающуюся во всех надписях, и заменить ее заимствованной у Латин буквой D, округленной почти в О? К этим сомнениям присовокупляются еще многие.

По какому праву Millin приказывает десятой букве отвечать за G (ге), когда она представляет нисколько не подлежащую сомнению этрусскую букву R (эр)? Четыре раза встречается в этой надписи буква Е и из них три раза с удлиненным черешком и потом, близко к концу, в нормальной своей форме; отчего эта разность? Разве потому, что Е на конце не есть простой эпсилон, но должно отвечать за Н (эта)? Millin утверждает, что осьмая буква I должна быть эта; он же утверждает наконец, что буква, заключающая надпись, N (эн) должна идти за М, и потому недостающую черточку считает стершеюся или забытою. Положим, что последнее было бы справедливо и N есть действительный М, то все мы остаемся в затруднении, потому что Millin трижды встречающееся в надписи М почитает за этрусское S (эс) и отнюдь не читает за М. Наконец, я позволяю себе еще один вопрос: почему вторая, девятая и пятнадцатая буквы, имеющие форму S или Z, должны тут читаться за I, тогда как мы в осьмой букве имеем уже правильное и нормальное I?

Такие явления можно, конечно, легко устранить диктаторским тоном, но знатока этим никак не проведешь и он снова начнет доискиваться иного истолкования надписи. Но довольно о надписи, под которой я поставил соответствующие славяно-русские буквы. Теперь перехожу к обозрению самого рельефа и делаю следующее предложение.

Пусть герои Улисс и Диомед вместе с Долоном идут своею дорогою, потому что надпись, по толкованию Millin'a, не называет ни одного из этих имен; чего бы, кажется, не должно быть. Ибо как же бы иначе зрителю, особенно из народа, понять, что тут представлено? Ведь не стоял же подле этой бронзы постоянно толковник, объяснявший каждому созерцателю изображения, историю Долона и обещание Гектора доставить ему колесницу Ахиллеса. Да и самое изображение нисколько не сообразуется с рассказом Омира

Долон носил выдряный шишак, на плечах волчью шкуру, в руках лук и метательное копье или дротик. От всего этого нет в антике и следа. Здесь, кажется, просто изображена битва двух гладиаторов, друг на друга нападающих, а отнюдь не на безоружного, между них стоящего человека. Для чего бы им выдавать вперед железные ножны мечей своих, как не для отражения ударов; но нагой старик (мнимый Долон Millin'a) вовсе не имеет при себе никакого оружия и не защищается, следовательно, ему нечем наносить удары, а потому и отражать их там, где они не существуют, нет никакой надобности. Да и можно ли осрамить двух бессмертных древних героев, каковы Улисс и Диомед, таким изображением, где они, оба вооруженные, нападают на одного и беззащитного? Это были бы не герои, но жалкие трусы, и история, наверное, не сохранила бы недостойных имен их в продолжение тысячелетий!

Итак, я вижу в этом изображении ни более, ни менее как двух гладиаторов, нападающих друг на друга, между тем как человек, между них стоящий и обращенный к одному лицом, кажется, возбуждает его словами, в надписи заключающимися; это бывалое дело при подобных битвах.

Если же принять здесь в соображение, что на древних славянских памятниках буква Ч (червь) изображалась как латинское F, то встречающееся здесь трижды Е с удлиненным черешком может бьггь принято за славянское Щ, и тогда надпись читается следующим образом:

Озм, пщры жром, тож он нищ памятохщен,

а по вставке пропущенных гласных:

О земь, пещеры жаром! тоже он нищий памятохищен!

Под пещерой здесь подразумевается такая, в какую ставили у древних славян пепел сожженных трупов.

Ныне не употребляемое в русском языке древнее составное слово памятохищен однозначуще с употребляемым еще и доселе словом злопамятный (памятозлобивый).

Попал ли я на истинный путь или нет, объяснит будущность. Миллин! тень твоя да простит мне эту дерзость!

XXVIII. СЛАВЯНСКИЙ ГЕРКУЛЕС (табл. VII, № 28)

Mommsen'a этот памятник изображен на табл. XII, № 35, и описан на стр. 190; это шар из обожженной глины на исписанном поддоне или пьедестале; где найден неизвестно, а ныне находится в коллекции «de Minicis» в «Fermo».

С обеих сторон шара написана черной краской дубинка (clava). Надпись на поддоне, поддерживающем глобус, начерчена греческими буквами. Можно ясно читать:

Herculi slaviensi. — Славянскому крепкобогу. — Herculowi slawianskiemu. — Au Hercule des Slaves. — Dem slavischen Hercules.

На этом памятнике находится, кажется, древнейшее упоминание имени Славян.

XXIX до XXXVI, и XLIII до XLVI. НАДГРОБНЫЕ НАДПИСИ

а саркофагах или пеплохранилищах русских Гетов — как я назвал Этруссков прежде и на какой мысли должен утвердиться несомненно — должно вообще заметить: надписи только тогда относятся к усопшему, когда на саркофаге его не находится никакого исторического изображения; где же есть таковое (как, например, здесь под № 25 и 26), там о покоящемся прахе усопшего не упоминается ни слова. Многие из этих исторических изображений в скульптуре своей обнаруживают руку высокого художества, и даже глубокомысленный Винкельманн сознает (книга 3, гл. 1, § 10), что искусства находились в Этрурии уже на высокой степени совершенства, прежде нежели Греки могли представить хотя что-либо в этом деле.

XXIX. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ МЛАДЕНЦУ (табл. VII, № 29)

Gori, табл. LIII, надпись читается так:

(1) Здесь т в слове «презнатиал» должно выговариваться на латинский лад за ц, и потому будет презнациал. — Примеч. пер

XXX. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ (табл. VII, № 30)

акже у Gori, табл. LIII. — Покойник, которого прах находится в этом саркофаге, был по-видимому глубоко оскорблен каким— либо латином. Может быть, это была жена, которую возлюбленный из Лациума бессовестно оставил, и потому она выстрадала себе преждевременную смерть; потому что надпись гласит следующее:

I

Фания, богиня смерти, или самая смерть (это слово сходно с греческим

), в самом деле есть вернейший друг человека, освобождающий его под конец от всех страданий, что признано мудрецами всех веков и что повторяет и этот замогильный голос в продолжение двух с половиной тысяч лет.

XXXI. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ (табл. VII, № 31)

Gori, табл. LII. — Эта надпись кажется неполна; ибо если б в конце первой строки действительно еще оставалось пустое место, как оно теперь есть, то не нужно бы было переносить заключительное слово надписи вниз, на филенки. Поэтому в первой строке, на конце ее, недостает целого слова, может быть, тут стояло написано: любовь, долг или рука. Тогда бы должно было читать так:

XXXII. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ МЛАДЕНЦУ (табл. VII, № 32)

з Gori, табл. LIII. Надпись читается так:

Между этим саркофагом и изображенным под № 29 есть много согласия, заставляющего предполагать, что оба взяты из одной общественной могилы и оба изготовлены рукой одного и того же мастера. — Бел был у Вавилонян и Ассирийцев высший бог неба; историки называли его Jupiter Belus. На славянских языках бел означает доброго или белого бога (белбог) как противоположность злого или черного (чернобог).

XXXIII. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ (табл. VII, № 33)

та надпись находится у Gori на табл. LIII. Она помещена на крышке пеплохранилища и читается:

XXXIV. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ МЛАДЕНЦУ (табл. VII, № 34)

та нежная надпись (в Лейденском Музее, у Янсена, табл. 1, № 12) находится на крышечке пеплохранилища, сделанного из известкового камня, имеющего в вышину 22 дюйма и в ширину 30 дюймов, найденного близ Кортоны. Она читается так:

(1) Слово Апия уже было объяснено прежде.

Что круглое о, находящееся в надписи, означает

, едва ли нужно упоминать, потому что этрусский алфавит не имеет буквы О. Славянское слово лито, чешское ljto, словакское luto, сорабское lejt, немецкое Leid означает здесь тоску, горе, грусть, жалость и пр.[100] (2) Следовательно, первую строку надписи можно истолковать различно, но смысл общий останется тот же.

ВЫПУСК III

XXXV. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ (табл. VIII, № 35)

Гори табл. LIII, я читаю так:

(1) Нагабан — от нагибать. — Примеч. пер

Что

ания есть богиня смерти, об этом упомянул я под № XXX.

XXXVI. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ МЛАДЕНЦУ (табл. VIII, № 36)

Гори табл. LII. я ее читаю так:

Эта надпись есть бустрофедон, ибо строка в конце заворачивается, как видно из диагональной черты буквы N, которая в сравнении с такою же буквою N в первой строке расположена в противоположную сторону. А потому последнюю букву этой надписи должно принимать за U, а не за L; ибо в противном случае направление ее должно бы было идти от левой руки к правой, а этого здесь нет.