Черносошные и оброчные крестьяне Двины и Поморья облагались в XVI в. главным образом денежными платежами, размер которых значительно возрос к середине XVI в., когда к налогам был добавлен кормленый окуп, составивший ⅔ всех сборов. Объем платежей еще более увеличился в начале XVII в. Кроме того, двинское крестьянство облагалось во второй половине XVI в. чрезвычайными налогами.
Хозяйственное запустение приводило к увеличению объема ренты и налогов в расчете на крестьянский двор. Иностранцы, побывавшие в России в период опричнины, писали: «Бедный крестьянин уплачивал за один год столько же, сколько он раньше должен был платить в течение десяти лет».
Военные расходы государства были одной из существенных причин ограничения податного иммунитета землевладельцев уже во второй половине XV в. К началу XVI в. податной иммунитет светских и духовных феодалов был сильно ограничен. Освобождения от основных налогов светским землевладельцам в XVI в., как правило, не предоставлялись. Своеобразным отступлением от этого принципа в 80—90-х годах XVI в. было освобождение от налогов барской запашки помещиков, исправно являвшихся на службу. Эта исключительная мера была вызвана запустением земель и уклонением большого числа феодалов от военной службы. Иммунитетная политика в отношении монастырей и церкви не отличалась последовательностью. Некоторое расширение податного иммунитета церковно-монастырского землевладения наблюдалось уже во второй половине княжения Василия III, еще более значительное — в годы боярского правления. В 1550—1551 гг. последовала отмена тарханов, т. е. грамот, освобождающих от главных податей, и тяглое население большей части вотчин духовных феодалов было принуждено к выплате всех важнейших налогов. Новые отступления от этого курса произошли в конце 50-х — начале 60-х годов, а затем в довольно широких масштабах — в период опричнины. Менее льготная политика 1572—1576 гг. сменилась выдачей большого числа тарханных грамот духовным феодалам в 1577—1578 гг., после чего опять наступает период ограничений, и в 1584 г. снова происходит отмена тарханов. Однако и в дальнейшем монастырям давались податные освобождения, особенно в период царствования Василия Шуйского (1606—1610 гг.). Более решительное ограничение податного иммунитета велось начиная с первой половины 20-х годов XVII в., когда страна стала постепенно оправляться от разрухи и разорения.
Развитие феодализма вглубь, усиление внеэкономического принуждения и рентных обязательств крестьян приводило к ограничению их прав личности и к постоянно возраставшему подчинению феодалу, на земле которого они сидели. В результате возникшего неполного владения феодалов личностью крестьян стало возможно их постепенное, а затем и окончательное прикрепление к земле как форма обеспечения власти и доходов класса земельных собственников. Уже в середине XV в. для крестьян отдельных монастырских вотчин вводилось ограничение права выхода неделей до и после Юрьева дня осеннего (26 ноября по старому стилю). Срок выхода, указанный в грамотах середины XV в., был подтвержден общерусским Судебником 1497 г. По Судебнику 1550 г., закрепившему и ужесточившему эти порядки, беспошлинно и бессрочно можно было только «продаться» «с пашни» в полные холопы, т. е. переход в более тяжелую форму феодальной зависимости ничем не ограничивался.
Временное (с 1581 г.), а затем и бессрочное запрещение крестьянского выхода было связано с усилением крестьянской зависимости от феодалов и феодального государства, ростом налогов и ренты, хозяйственным разорением. По указу 1597 г. устанавливался пятилетний срок сыска беглых («урочные лета»). В 1607 г. был издан указ, где впервые вводились санкции за прием и держание беглых (штраф в пользу государства и «пожилое» Старому владельцу беглого). Большую часть светских землевладельцев устраивали продолжительные сроки сыска беглых крестьян. В коротких сроках были заинтересованы крупные земельные собственники, переманивавшие к себе крестьян льготами и подмогой, и служилые люди южных окраин, куда шел большой приток беглых. В 1642 г. был установлен 10-летний срок для сыска беглых и 15-летний — для сыска вывезенных. Соборное уложение 1649 г. провозгласило бессрочность сыска: возврату подлежали все крестьяне, бежавшие после писцовых книг 1626 г. или переписных книг 1646—1647 гг. Но и после 1649 г. устанавливались новые сроки и основания для сыска, которые касались крестьян, бежавших на окраины.
Постоянно углублявшийся процесс отделения ремесла от сельского хозяйства обусловил в XVI — первой половине XVII в. рост и развитие городов. Города являлись центрами ремесленной, торговой и административной деятельности.
Население русских городов XVI — первой половины XVII в. было весьма неоднородным по своему социальному и сословному составу. В более или менее значительных городах XVI в. около 20—25 % населения составляли ремесленники. В середине XVII в. 60,1 % всех городских дворов принадлежало служилым людям, 31,7 — тяглым людям, 8,2 % — вотчинным крестьянам и бобылям. В городах преобладали служилые люди по прибору, набиравшиеся преимущественно из местных жителей (стрельцы, казаки, затинщики, пушкари и др.).
Судебник 1497 г. еще не уделяет особого внимания городскому населению. Его постановление «О торговцех» касается покупателей и продавцов вообще, безотносительно к их сословной принадлежности. Возросшее значение города отражает Судебник 1550 г., различающий «торговых гостей болших», «торговых», «посадцких» и «черных» людей. В Судебнике 1550 г. штраф за бесчестье гостей устанавливается в размере 50 р., посадских людей — в размере 5 р., а черных «молодших» — в размере 1 р., т. е. черный городской человек «молодший» приравнивался по своему социальному достоинству к крестьянину или к холопу низшей категории, а посадский «середний» человек — к холопу высшей категории. Судебник 1589 г. относит штраф за бесчестье в размере 50 р. к большому гостю, штраф в 20 р. — к среднему гостю, в 12 р. — к меньшему.
В разрядном и разметном списках 1545/46 г. о военных поставках с Новгорода и его пригородов различаются дворы гостиные (т. е. гостей), суконничьи и черные. Гости здесь выступают как социально однородная категория; среди черных людей выделяются «сильные люди» и «середние люди, которые статочны и прожитком добры». Низший слой городского населения XVI — первой половины XVII в. был представлен бобылями, подсуседниками, захребетниками, наемными работниками — казаками.
Крупнейшие города первой половины XVI в. — Москва, Псков и Новгород. В Пскове в 1510 г. было около 6500 дворов, в Новгороде в середине XVI в. — 5477 дворов, в том числе 4355 черных тяглых. Население этих городов достигало 25—30 тыс. человек. Вследствие разорения конца XVI — начала XVII в. население Новгорода и Пскова резко уменьшилось, но в целом по стране шел значительный рост городского населения, которое увеличилось с 1620 по 1640 г. на 60,5 %. Крупнейшим торгово-промышленным центром середины XVII в. стал Ярославль — 2871 посадский двор, за ним шли Кострома — 1726, Вологда — 1234, Казань — 1191, Нижний Новгород — 1107 посадских дворов. В Москве переписью 1646 г. был учтен 1221 посадский двор, переписью 1652 г. — 3615 дворов. По переписи 1638 г. в Москве насчитывалось 2367 ремесленников, включая подсуседников, захребетников и учеников, в действительности же ремесленников было больше. С. К. Богоявленский полагал, что в середине XVII в. в Москве проживало до 200 тыс. человек и имелось до 27 тыс. дворов, из которых ⅓ (т. е. 9000) принадлежала торгово-ремесленному (прежде всего посадскому) населению,⅔ — служилым и приказным людям, духовенству и другим категориям населения. Однако эти цифры кажутся завышенными.
Всего в городах Европейской России насчитывалось по переписи 1646 г. 31 574 посадских двора, по переписи 1652 г. — 41 662, служилых дворов — 64 615. Посадских людей по переписям 1646—1647 и 1652 г. было 108 000. Несмотря на то что в городах численно преобладали служилые люди, экономическое лицо города определялось в первую очередь деятельностью посадских людей.
Города были торгово-ремесленными центрами обычно значительных по радиусу районов. Для XVI в. выявлено 210 названий городских ремесел в Новгороде — 293), для начала XVII в. — до 250 различных специальностей. В составе городских ремесленников в XVI в. численно преобладали те, кто занимался изготовлением съестных припасов (34 специальности), затем шли ремесленники, производившие одежду и материал для нее (32 специальности), далее — приготовлявшие предметы домашнего обихода (25 специальностей) и затем — ремесленники всех других 119 специальностей. Среди последних важнейшими были профессии, связанные с металлообработкой.
В ремесленной среде было распространено ученичество. Кроме того, ремесленники пользовались помощью подсуседников и захребетников; в небольшом числе встречались и наемные работники, особенно в таких сферах, как кузнечное дело (в городе), производство кирпича, соляной промысел, возка железной руды с места добычи к «домницам» (где находились плавильные печи) и т. п. О расширении использования наймитов свидетельствует появление новых терминов для обозначения этого вида работников: ярыжные, ярыги. Наряду с новыми понятиями бытовал и старый термин — казаки. В источниках XVI в. предусматривается возможность найма казаков для работы в сельских и городских дворах, на транспорте. В первой половине XVII в. наемный труд довольно широко применялся на речном транспорте, например на Сухоно-Двинском водном пути, где ярыжным платили от 13 алтын 2 денег до 1 р. 6 алтын и 4 денег за сезон (30-е годы). Наемный труд в Москве оплачивался, по-видимому, выше. В 40-х годах XVII в. простой ярыга получал здесь обычно 10—11 денег в день. В первой половине XVII в. становится распространенным наем работников в городские дворы зажиточных посадских людей и купцов в качестве помощников и торговых «сидельцев» на кабальных условиях, по «жилой записи», часто без права ухода.
От первой половины XVII в. сохранились данные об оплате труда ремесленников, выполнявших заказы дворцового ведомства. Весьма высоко оплачивался труд каменщиков — по 2 алтына в день. Питание обходилось ремесленнику примерно в 100 алтын в год, на другие нужды оставалось от 150 до 321 алтына. Однако наем помещения и налоги практически съедали этот остаток.
Ремесленники Москвы и других крупных городских центров XVI — первой половины XVII в. работали не только по заказу, но и на рынок. Они изготовляли свои произведения на дому, а затем приносили для продажи сидевшим в рядах торговцам. В городах торговля производилась местными жителями в лавках, а приезжими торговцами — в гостиных дворах, которые имелись во всяком более или менее значительном городе. Приезжавшие из ближайших сел крестьяне торговали на площади, обычно один-два раза в неделю.
Лавки в подавляющей своей массе принадлежали постоянным жителям города и распределялись между посадскими, ратными людьми и людьми, зависимыми от детей боярских и духовенства, пропорционально числу представителей в городе каждой из этих категорий. В XVI в. одно лицо чаще всего владело тремя лавками, в Пскове и Казани отдельные лица имели по 10 и более лавок. Лавки были небольшими по размеру, располагались рядами.
В XVI в. центром торговли в Москве стал Китай-город. Вместе с тем еще во второй половине XVI в. торговля по традиции велась также в Кремле. Бывали торги и в других частях города.
В XVI — первой половине XVII в. верхний слой торгово-промышленного населения был представлен гостями и членами гостиной и суконной сотен. Особое положение по своему экономическому могуществу занимали торговые люди Строгановы. Дворы в городах имели и «торговые иноземцы» (иностранные купцы). Наиболее ранний перечень гостей как представителей особой сословной прослойки дан в акте земского собора 1566 г., который называет 12 гостей. В 1650 г. их было вдвое больше — 24. С конца XVI в. чин гостя стал предоставляться особой жалованной грамотой.
Крупное купечество сосредоточивалось в Москве. После московского пожара 1571 г. правительство свело всех «лучших» людей других городов в Москву, обескровив провинциальные посады. В конце XVI—XVII в. купечество превратилось в сословную группу, сочетавшую занятие торговлей с выполнением функции налоговых сборщиков на условиях откупа. Связь с государственным аппаратом способствовала обогащению одних и экономическому упадку и разорению других, ибо откупщики несли материальную ответственность за сбор условленной суммы налогов. Имущественная дифференциация в группах гостей, членов гостиной и суконной сотен была тем сильнее, чем выше было сословное положение и состоятельность группы в целом. В первой половине XVII в. на базе развития местного ремесла и торговли стали возрождаться провинциальные посады. Там вновь появились купцы, обладавшие значительными капиталами и ведшие крупные торговые операции.
Тяглое население большого города делилось на сотни (иногда полусотни) и слободы. Часто сотни были не только территориально-административными единицами, но и организациями, объединявшими близкие по характеру деятельности группы ремесленников и торговцев. Во многих случаях улицы и концы назывались по профессии ремесленников, населявших эти места. Горожане разных сословий занимались не только ремеслом и торговлей, но и огородничеством, садоводством, в некоторых городах — хлебопашеством.
Москва как город имела ряд специфических черт. В нее переводились наиболее искусные, опытные мастера из других городов. В ней сосредоточивались и иностранные специалисты-ремесленники, приезжие или специально выписанные из-за границы, — а также пленные. В Москве имелись некоторые предприятия мануфактурного типа — Пушечный двор, Монетный двор, пороховая мельница. Кадашевская и Хамовная слободы, где жили ткачи, представляли тип рассеянной мануфактуры. Москва была главным центром не только внутрирусского рынка, но и обмена с иностранцами. Царя не без основания называли первым купцом страны. Царская казна заключала сделки с иностранными купцами на большие суммы денег и имела право отбора лучших товаров. В Москве жили крупнейшие русские купцы, обладавшие значительными капиталами. Наконец, в Москве были более, чем в других местах, обострены классовые и социальные противоречия, что нашло, в частности, выражение в московском восстании 1648 г.
Прогресс производства и углубление общественного разделения труда привели на рубеже XV—XVI вв. к усилению развития товарно-денежных отношений. Увеличение товарности сельского хозяйства в известной мере стимулировалось и ростом денежных налогов, ради уплаты которых крестьянам приходилось продавать не только излишки, но и часть необходимого продукта. Монастыри не стали в этот период значительными поставщиками хлеба на рынок, нередко они сами закупали хлеб, излишки продавались в небольшом количестве. Торговля монастырей хлебом расширяется только в XVII в.
