— Хм, Тосака, наш враг, их клан передал свою младшую дочь в другую семью, — задумался Леонид вспоминая брифинг. — Впоследствии сестры должны были сразиться друг с другом насмерть. Я прав, полагая, что Тосака убила свою младшую сестру в прошлой войне?
— Нет, — мастер немного помедлил с окончанием ответа. — Она не смогла.
— Понятно, — Берсерк не зря поставил примером семью Тосака. Параллели между историями были явными, и одновременно две эти семьи совершенно различались. Теперь Царь Спарты глубже понимал смысл войны Игдимилления с Часовой Башней. Берсерк уже слышал об альтернативном методе воспитания в магической семье, когда детей плодили в большом количестве, а потом заставляли убивать друг друга. Отравления, убийства через третьи руки, временные союзы, предательства — в ход шло абсолютно все и в конце последний, самый хитрый, безнравственный и хладнокровный становился наследником Метки. Это наводило Леонида на мысль о кувшине с пауками, где голод заставлял их пожирать друг друга, пока не останется один.
— Наш дедушка не хотел поступать со мной так же, — понимающе хмыкнул парень. — Второй сын со слабыми магическими цепями не является ценным, зачастую такие, как мы, вливаясь в другой клан, заканчиваем лишь инструментами или безвольными марионетками.
— Тогда в чем смысл отдавать ребенка? — непонимающе нахмурился Слуга.
— В крови, — горько усмехнулся Каулес, — даже если такого, как я или Сакура Мато, используют как генетический материал или мы всю жизнь будем рабами в чужой семье, это увеличит шансы нашего рода достичь Акаши.
— Это стоит того?
— Для магов... это стоит всего, — грустно сказал мастер.
— И большинство в мире магов с этим согласны, все ради достижения цели? — в принципе, Леонид не винил точку зрения современных магов, так как и сам придерживался правила "цель оправдывает средства".
— Да, но моя семья была "другой". Многие в Ассоциации не одобрили решение Дарника Престона. Игдимилления была закрыта дорога наверх, на сестру тоже надавили, чтобы она отказалась от нас, — Каулес с ненавистью сжал кулаки, сдерживая себя и стараясь сохранить речь ровной. — После того, как Фьоре открыто сказала, что поддерживает меня и решение дедушки, ее с позором изгнали, — не выдержав парень со всей силы пнул стульчик, заставив мебель отлететь в противоположный угол. — Ублюдки изгнали ее! Все ее наработки, все открытия! Все достижения, которых она достигла в Часовой Башне, отобрали только потому, что она один раз "оступилась"! Вот почему я ненавижу чертову Ассоциацию, всех мудаков Лордов и...
— ...Себя, — закончил Леонид. — Это интересная мысль. Если ты считаешь, что твоя старшая сестра оступилась, выбрав тебя, а не высокую карьеру, то значит, ты считаешь себя недостойным такой жертвы или место в Часовой Башне равной ценой своей жизни.
— Место преподавателя было мечтой Фьоре, она любила и умела учить. Иногда я действительно думаю, что лучше бы она отказалась от нас, — парень тяжело вздохнул. — С тех пор я старался изо всех сил, я не был силен в практике и решил стать сильным в теории, как Эль-Миллой II, и помогать сестре знаниями. Благодаря моим разработкам мы смогли усовершенствовать систему призыва, — Каулес мотнул рукой в сторону записей в руках Слуги. — Я помогал создать несколько независимых ячеек в каждой из организаций Ассоциации... но меня не покидало чувство, что этого недостаточно.
— Если ты помрешь в бою со Слугой, то никак ей не поможешь, — заметил Леонид. — Я думаю, ты слишком принижаешь себя, — Берсерк поднял ладонь, призывая не перебивать себя. — Твоя сестра лучше тебя. На мой взгляд, ты слабейший из мастеров. Но ты забываешь важный момент: ты не они, ты лучшее, что смогли породить твои предки. Вот, смотри, согласно вашей науке, мужчина при семяизвержении выпускает миллионы этих...
— Сперматозоидов, — подсказал Каулес, заинтригованный речью Слуги. Не каждый день удается увидеть логичного и образованного Берсерка.
— Вот эти существа проникают в женщину, но лишь один становится ребенком, — объяснял Слуга, — один из миллионов, лучший из многих... и это ты.
Каулес невольно улыбнулся. Поддержка Берсерка была грубой, как и его голос и мышцы, но он все же почувствовал себя немного уверенней.
— Ну, Виктория объясняла лучше, но суть вроде я передал, — закончил Берсерк. Парень моргнул, пытаясь вычленить смысл из последних слов.
— А когда она успела... — Каулес поперхнулся словами, увидев довольную и похабную ухмылку на лице спартанца. — Хотя постой, я не хочу знать подробностей.
— Она весьма неприступная женщина, но нет стены, что не сокрушит сила духа спартанца и немного обаяния и шарма, — улыбнулся Леонид, однако через секунду его лицо вновь стало серьезным. — Останься.
Слова Слуги не были приказом, но в тоне явно чувствовался нажим. Леонид не угрожал, а скорее беспокоился за своего мастера. Да, их было трое Слуг против Сейбер. Да, Арчер собирался устроить ловушку, и у них должно было быть преимущество. Однако их победа не была гарантирована — всегда могли вмешаться другие Слуги, всегда могли возникнуть неожиданности, и команде Черных будет легче отступить, если их не будут задерживать мастера.
Каулес тоже это понимал и поэтому не стал отвечать сразу, задумавшись. Он видел, как Фьоре распаковывает боевой рюкзак с магическим снаряжением для битвы, и нельзя было отрицать, что она могла постоять за себя в полном боевом обмундировании. Но все же против Слуги она бы не выстояла, как и он. Это было иррациональное желание пойти с ней, даже если он знал, что не сможет помочь.
— Знаешь паренек, — положив руку на плечо мастера, сказал Берсерк, — тогда в битве при Фермопилах сбежали не все. В легенде говорится, что остались лишь храбрые спартанские мужи, дабы биться до самой смерти, но это не вся правда, — Леонид ностальгически улыбнулся и слегка стукнул своим огромным кулаком в грудь Каулеса. — Я помню жалкие крохи греческих армий. Юнцов чуть старше тебя, а возможно, и твоего возраста. Они еще не познали женщин, не познали отцовства, не познали жизни, но они познали истинную свободу и бесстрашие, достойное стоять на одном уровне со спартанской храбростью. Их было двадцать четыре человека, они не были больше ремесленниками, ни купцами, ни скульпторами, ни кузнецами, ни пахарями. Я запомнил имя и лицо каждого. Каждого воина, что остался биться с нами до самого конца. Я помню, как мы, зажатые у скалы, со всех сторон окруженные персами, бились как единое целое.
Слуга глубоко вдохнул своей мощной грудью, его внутренняя сила словно окутала всю фигуру воина и наполнила комнату дикой и свирепой силой.
— Я пообещал себе, что их имена не забудут. Не забудут так же, как и спартанцев, что бились со мной плечом к плечу, — сказал Леонид. — Мое желание тебе может показаться странным или даже глупым, но все, чего я бы хотел — это чтобы наши сыны и их сыны, и сыны их сынов во все времена помнили храбрость тех юнцов наравне с нами.
Берсерк мог пожелать победы в битве, мог пожелать большей силы и славы, но воин желал лишь разделить свой триумф с теми, кем он был горд. Пускай они проиграли в сражении, но победили в войне, сломив боевой дух противника и ослабив его, задержав на целых три дня. Три дня без доступной провизии для многотысячной армии. Продержись они хотя бы еще пару дней, и персы вынуждены были бы отступить, чтобы не умереть с голоду. Но Леонид ни о чем не жалел, не желал изменить историю, не собирался спасти великую Спарту от падения. Царь принимал свои решения и решения своих потомков, он не оглядывался назад, лишь хотел отдать должное тем, кто пал вместе с ним. Как Каулес мог считать его желание глупым?
— И знаешь, я все равно немного жалею, что согласился с их решением остаться со мной, — внезапно сказал Слуга, печально прикрыв глаза. — Я не сожалею о своем решении, не пойми неправильно, но я сожалею о потерянном потенциале для человечества в лице тех мужей. Каждый из моих телохранителей уже знал, чем закончится наш поход, те храбрые юнцы — нет. Они многого не смогли сделать в своей жизни, и это результат моего решения. Решения, о котором я помню и которое принимаю, — Леонид серьезно посмотрел на своего мастера. — Я просто не хочу чтобы мир потерял потенциал и в твоем лице. Не удивляйся так, в мое время тебя бы сбросили со скалы, — Берсерк улыбнулся, глядя в прямой взгляд парня, стойкий взгляд, хороший взгляд. — Но мое время прошло, сейчас — твое время, и я хотел бы, чтобы ты не тратил его только на свою старшую сестренку.
— Знаешь, твои последние слова прозвучали так, словно у меня сестринский комплекс, — заметил Каулес.
— Кто знает, — намекающе пожал плечами спартанец.
— Эй!...
* * *
— Это очень серьезно, — в конце концов ответила Фьоре после того, как они с Дарником остались наедине и переговорили тета-тет. Конечно же Арчер незримо всегда старался присутствовать рядом с ней, но сейчас она была под защитой Лансера, пока их небольшой отряд готовился к ответному удару. Особая способность ее Слуги, позволяла Каспару находить помеченную цель где угодно. Конечно, достаточно могущественный Кастер бы смог создать на своей территории барьер, способный блокировать пассивную способность стрелка, но это все равно бы сильно сужало поиск цели, так как территорию Кастера даже за пределами Трифаса легко мог обнаружить Влад. Своеобразный тамдем Слуг делал их оборону поистине сильной.
К сожалению, менталитет каждого из призванных Героических Духов привык к идее того, что противник нападает либо с земли, либо моря. Конечно же, эта проблема была частично решена, влияние клана Игдимилления в Румынии позволило им использовать диспетчерскую станции в ближайших аэропортах, чтобы контролировать воздушное пространство. Конечно же, со временем Ассоциация догадается сделать то же самое, но пока что у них были хоть какие-то меры. Более глубокая проблема находилась внутри клана.
Множество патрулей из боевых гомункулов и големов окружали крепость Милления круглосуточно, не говоря уже о множестве фамильяров, наполнивших ближайшие поселения и леса. Но именно в момент нападения треть внешней защиты крепости вышла из строя. Диверсия была проделана очень тонко, буквально через несколько секунд после первого удара. Патруль, что находился недалеко от центрального входа в замок, выдвинулся на помощь Арчеру, но просто не успел, да и сделал бы навряд ли много. Однако другой патруль у леса не пришел на помощь, когда чьи-то фамильяры атаковали Фьоре из леса. Все гомункулы и големы просто пропали, и было мало сомнений, что все эти события случайны.
— Это может быть Виктория, — предположила девушка, коснувшись тонкими бледными пальцами холодного металла своего боевого механизма. Четыре мощные металлические лапы магического конструкта, выходили из довольно небольшого рюкзака, закрепленного на спине Фьоре. С помощью этих конечностей маг могла с легкостью двигаться практически по любой поверхности, без каких-либо неудобств. Небольшая кожаная пластина из многих сочленений на груди и бедрах защищала тело от легкого стрелкового оружия и большинства заклинаний низкого и среднего ранга по стандартам Ассоциации, что равнялось примерно Е-D ранговой магической защите по уровню Слуг. Каждая "рука" была словно продолжением тела Фьоре, передавая ей при необходимости даже тактильные чувства, но при этом обладала силой небольшого гидравлического пресса и скоростью превосходящую пулю, выпущенную из ружья. Благодаря тонкой и кропотливой работе позвоночник девушки был соединен с устройством множеством псевдонервных узлов, позволяя ей мгновенно реагировать и использовать весь потенциал конструкта, но при этом быстро и без последствий отделить его при необходимости или серьезных повреждениях механизма.
— Виктория — профессионал, — несмотря на давнее знакомство с наемницей Дарник отнесся к предположению своей внучки с полной серьезностью. — Я выбрал ее именно за то, что она никогда не нарушала своего договора и не предавала своих нанимателей.
— Все бывает в первый раз, дедушка, — несмотря на протест, Фьоре приняла слова главы клана, будущая наследница так же хорошо изучила каждого мастера их команды. — Шики Тоно?
Дарник внутренне улыбнулся, хотя внешне его лицо никак не изменилось. То, как тон его внучки еле заметно дрогнул при упоминании имени их гостя, навевало его собственные юношеские годы. В конце концов, каким бы дисциплинированным и собранным магом не была Фьоре, она все еще оставалась молодой девушкой, едва вышедшей из подросткового возраста. Конечно же, Престон старался не вмешиваться в личную жизнь девушки, ограничиваясь лишь той информацией, которой готова была делится сама Фьоре. Дарник считал, что молодая маг уже достаточно взрослая и разумная девушка, чтобы выбирать себе партнера самостоятельно. Но за последние годы его внучка так и не проявила особого интереса к противоположному полу. Кроме Тоно Шики.
И Дарник вынужден был признать, что там было на что обратить внимание. Мистические глаза Тоно не передавались по наследству, а, как маг, парень из себя ничего не представлял, так что изначально глава клана Игдимилления скорее всего был бы против. Но с другой стороны, Шики призвал сильного Слугу без катализатора, и к тому же сейчас активно проходил обучение у Кастер, а это уже имело вес. К тому же нельзя было не оценить собранность и сообразительность этого мужчины. Так что Дарник просто притворился, что не заметил в последних словах девушки личных чувств.
Фьоре сделала вид, что не заметила определенных изменений в осанке и движении рук своего дедушки. В общем, они оба все поняли, но продолжали делать безуспешные попытки переиграть друг друга. Это было вовсе не проявлением их безталантливости в скрытии чувств, а скорее в глубокой родственной близости.
— За окном комнаты с внешней стороны круглосуточно наблюдают. После приезда наш японский гость отправил лишь одно сообщение, — сказал Дарник. — Оно было написано с помощью нашей канцелярии, и к тому же Горд лично переписал письмо так, чтобы оно не изменило основного смысла, но несколько иными словами и стандартными машинописными иероглифами. Так что я не думаю, что не маг смог бы еще как-то отправить сообщение.
— Я тоже ему доверяю, но мы оба знаем истинную причину его присоединения к нашему клану, — кивнула девушка, раздумывая над ситуацией. — Я уже поговорила с Кастер, но пока никакой реакции.
— Хм, решила действовать через Слугу? — в голосе Престона появилось некоторое беспокойство и одновременно одобрение инициативы его наследницы.
— Я предположила, что Кастер легко распознает ложь в моих словах, поэтому сказала всю правду, — Фьоре невольно сжала кулаки, вспоминая ту леденящую ауру смерти, окружающую женщину в плаще, и ее кровавые глаза, которые словно проникали в самую душу. Ее собственный Слуга Арчер всячески старался избегать Кастер или держаться на расстоянии. Каспар не позволял личной неприязни к женщинам влиять на их отношения мастер-Слуга, был всегда учтивым и доброжелательным по отношению к Фьоре, но к остальным женщинам — Виктории и Скатах — относился с прохладой. Хотя стоило заметить, что на профессиональном уровне их взаимодействия это никак не влияло.
