В Париже махнувший на ситуацию рукой Бруннов вдруг проявил к Бахметьеву любезность и устроил его на квартиру в хорошем районе :на рю де ла Серизе, выходящую на бульвар Анри Четвертого, где жил в молодости сам. Хозяин квартиры умер, но его сорокалетняя дочь вспомнила Ивана Филипповича и, глянув на Бахметьева, согласилась сдать пустующую мансарду (за немалые деньги). Машу на просмотр квартиры отец не взял, иначе та не согласилась бы отдать коханого в руки вполне сексапильной разведенной дамы. Впрочем, до отъезда Брунновых в Англию Антон решил пожить в отеле (том самом, где снял номер дипломат) — благо, что в деньгах он был не стеснен.

Маша стала энергично знакомиться с Парижем, используя Бахметьева в качестве гида, "вешалки" и даже стульчика, усаживаясь при малейшей оказии на его колени. Причем ее попетта егозила по коленям (провоцируя мужской "аргумент" на соответствующую реакцию), и если в этот момент любодеи находились в карете (а графинюшка игнорировала открытые взорам коляски), то их гениталии весьма быстро сопрягались, испытывая сладострастные пульсации, и вдруг экстаз охватывал тела целиком. Впрочем, маг Бахметьев уже привычно предпочитал себя до разрядки не доводить, находя удовольствие в том, чтобы длить и длить экстатическое состояние влюбленной в него девы.

Бруннов позволил дочери неделю лучиться от счастья, а затем твердо сообщил, что долг требует отправиться им в Британию. Маша вскинула было голову, но ее второе "Я" было весьма совестливо, и потому дщерь ответила сквозь слезы: — Уи, папа!

Бахметьева при этой сцене, естественно, не было, и потому он удивился, узнав от портье, что "мсье и мадмуазель Бруно" покинули отель еще утром. Тогда он поручил помощнику портье доставить свой багаж на улицу Серизи, а сам отправился в рейд по автосалонам Парижа. А что: пора заняться делом, ради которого он пересек почти всю Европу.

Выставленные на продажу драндулеты вызвали в душе бывалого дилера тягостные чувства. Тогда он стал перебирать запчасти к ним и постепенно увлекся, прикидывая, как можно усовершенствовать кабюратор, сцепление, тормоза, передачи и т. д и т. п. Разумеется, в перечне запчастей не было ни одного фильтра: ни воздушного, ни масляного, ни топливного — еще возможности для улучшений авто. И ни одного авто со сплошным кузовом!

— "Пожалуй, имеет смысл составить ряд описаний полезных автомобильных устройств и защитить их патентами, — изрекло второе "я" Бахметьева. — В итоге у нас появится независимый денежный источник и немалый. Хорошо ведь?"

— Хорошо-то, хорошо, — усмехнулся оригинал. — Только возиться с оформлением патентов придется много и долго"

— "А мы начнем с одного: например, с описания электрогенератора постоянного тока, работающего от вращения коленвала и осуществляющего постоянную подзарядку аккумулятора. Получим по нему патент, станем в автомобильном мире "своими" и найдем спецов, способных помочь нам с усовершенствованием прочих узлов мобиля".

— Вэлл, вэлл, — согласился экс-дилер. — План реальный. Пока же пришло время ехать к своим чемоданам и мадам Мадлен Фонтане.

— "Кстати об этой мадам: ее экстерьер произвел на меня сильное впечатление. Однако по отношению к Марии было бы свинством сразу переключаться на новое бесплатное жорево. Не се па?"

— Се па, се па. Но для псиона это не проблема. Активизирую в ней комплекс чрезмерной почтительности, который в юности она питала к молодому дипломату Бруннову. Он ведь рассказал, что чувства в обоих тогда пылали, но ему не хватило такта и опыта, а она была воплощение порывистости и пугливости.

— "Сейчас на пугливую серну Мадлен не похожа..."

— Я говорил о внушении почтительности, а не пугливости. В конце концов, граф я или не граф?

— "Ха, ха! Мы во Франции, Тоша, где графьев (комтес по местному), виконтов, маркизов и герцогов расплодилось видимо-невидимо! Кстати, Фонтане явно дворянская фамилия и чуть ли не графская. В итоге, не нам ли придется прогнуться?"

— Напоминаю, я — псион. И думаю, что вряд ли у этой гризетт найдется "антипси-иммунитет".

— "Стихоплет, блин! Ладно: идем пешком или берем фиакр?"

— А давай поедем на метро, до площади Бастилии! Там есть выход на бульвар Анри Катр (Анри IV), с которого мы вскоре попадем на рю Серизи.

— "Ну ты глазастый! Скользом ведь на схемы города и метро смотрел..."

— Значит, при разделении нашей личности мне зрительная память досталась. А вот что досталось тебе, непонятно.

— "Разумеется, аналитические способности. Ты ведь не зря, чуть что, ко мне обращаешься!"

— Нда-а... Наглость тебе досталась, это точно. Едем, тик анальный.

Глава шестьдесят четвертая. Беседы с мадмуазель и мадам Фонтане

Хозяйки, однако, дома не оказалось. Так сообщил из-за двери девчачий голос.

— "Вот те на! — хохотнул в глубине души дублер. — На ступеньке придется посидеть, господин граф!".

Но девочка вновь заговорила:

— Мсье, скажите ваше имя.

— Александр Бахметьев, мадмуазель.

— Это меняет дело, — заверила девочка, щелкнула замком и отворила дверь со словами:

— Эскьюз муа, мсье ле комт. Маман приучила меня к осторожности. Энтре, силь ву пле.

— Ваша мама совершенно права, — подбодрил квартирант отроковицу лет двенадцати (худенькую голенастую блонду с ярко зелеными глазами). — Каких только дураков на свете не бывает!

— Может быть, вы хотели сказать "негодяев"? — возразила девочка, запирая дверь.

— Любой негодяй прежде всего дурак, — наставительно сказал Антон. — Дурак не понимает, что жить в ладу с людьми значительно выгоднее, чем что-то с них вымогать. Ты мне, я тебе — вот правильный жизненный принцип.

— А мама говорит, что надо делать добро бескорыстно!

— У тебя замечательная мама! — заверил случайный воспитатель. — Только вот бескорыстный доброхот вяжет реципиента по рукам и ногам. Особенно если отдариться тому нечем. В итоге ходит этот бедолага и мучается: чем, как отблагодарить непрошеного благодетеля? И длится эта мука иногда годами. Так что нет, мой принцип куда человечнее.

— Вы позволите мне ссылаться на вас, когда я вновь стану возражать маме по поводу ее чрезмерного бескорыстия?

— Ссылайтесь смело. Надеюсь, ваши споры не превышают планку корректности?

— Нет. Мы же с мамой любим друг друга!

— Как это замечательно! Любовь — надежный фундамент любой семьи. На этой бравурной ноте я завершу пока знакомство с вами, мадмуазель и пойду распаковывать свои чемоданы. Впрочем, самое время узнать ваше имя....

— Летиция Фонтане, мсье. И мне почти тринадцать лет.

— Мама дала вам чудесное имя. Или это была инициатива вашего отца?

— Я не помню своего папу. Он был убит вскоре после моего рождения, в Алжире.

— Извините мою неделикатность, Летиция. Удаляюсь в свою мансарду. Оревуар.

Он уже полностью освоился в своем новом жилище и сел у открытого окна люкарны, поглядывая на улицу Серизи и в ее перспективе — на бульвар убиенного Генриха Наваррского. Движение по улице было вяловатое, конно-пешее, но на бульваре эпизодически мелькали автомобили. Вдруг внизу, в глубине квартиры стукнула дверь.

— "Пришла, видимо, наша Мадлен, — отреагировал внутренний голос. — Надеюсь, пройдет на кухню, готовить ужин. Почему в новом месте обостренно хочется есть?"

— Тебе всегда жрать хочется, — проворчал Воротынов. — Хотя в данном случае я с тобой солидарен. Но чу: похоже хозяйка поднимается сюда!

— "Просто поздороваться решила", — скорбно предположил "голос".

Антон открыл рот, чтобы урезонить "сомыслителя", но сказал "Энтре мадам" в ответ на деликатный стук в дверь.

Дама вошла и сразу поразила квартиранта элегантностью своего облика, составляющими которого стали изящное декольтированное платье, высокие каблуки, мелко завитые золотистые волосы, походка от бедра и шарм уверенной в своем совершенстве женщины.

— "Срочно активируй в ней подчинение! — запаниковал дублер. — Иначе попадешь к ней под каблук!"

— "Пока погожу, — уперся примеро. — Интересно, как она начнет меня нагибать".

Дама же сказала:

— Я уже стала волноваться, мсье Александр. Выгодного постояльца нет день, два, три! Лишь сегодня, с прибытием гарсона с вашими чемоданами, меня отпустило. Чем же вас так привлек отель "Риц", день в котором стоит, вероятно, половину месячной платы за мою комнату?

— Вы ведь видели меня в обществе дипломата, мадам Фонтане, — чуть приглушенным голосом стал нести галиматью Воротынов. — Но у нас в России все, причастные к дипломатическим кругам, считаются возможными носителями государственных тайн. Мы даже даем подписку о неразглашении, особенно при выездах за границу. Поэтому я ничего не могу вам сообщить о своем пребывании в отеле "Риц", где жил и господин Бруннов.

— Зато я никаких подписок не давала и вполне могу вам рассказать, чем вы там занимались, — утрированно прошептала Мадлен и вдруг заливисто рассмеялась. А потом признала: — Да, я дала монетку гарсону, и он рассказал все, что мне заблагорассудилось про вас узнать.

— И...?

— И все эти сведения вполне вписались в тот ваш портрет, что я нарисовала в воображении при первой нашей встрече.

— Какую же подпись вы поставили бы под этим портретом?

— Вариантов довольно много, хотя суть их одна....

— Все же назовите....

— По французски это будет паперасьер

— То есть волокита — перевел на русский Антон, после чего вяловато улыбнулся, развел руками и сказал: — Увы....

— А что за ипохондрия на вас напала? В мужском, да и женском обществе реноме паперасьера весьма популярно. Правда, рогоносцы или завистники на них иногда нападают, но женщины, даже добродетельные, охотно им отдаются, игнорируя прочих претендентов. Вы ведь это знаете не по рассказам, мсье?

— "Верни ее в рамки благопристойности, Тоша! — вновь возопил "благоразумец". — Иначе сегодня же она тебя оседлает!"

— "Пожалуй, ты прав. Пора. А воззвать к Эросу всегда успеется"

И псион Воротынский чуть изменил строй мыслей мадам Фонтане.

— Ох, что это я на вас напала? Шла ведь пригласить на ужин: я его заранее приготовила, а потом отлучилась в парикмахерскую. Аванти, ле комт Бахметье. Надеюсь, аппетит вы уже нагуляли?

Ужин в варианте мадам Фонтане поразил русского вояжера как видом, так и качеством. К полированному овальному столу хозяйка подкатила из кухни тележку, заставленную разнокалиберными фарфоровыми горшками и меньшими емкостями, заполненными какими-то экзотическими на вид вкусностями. Первым делом она открыла набольший горшок и объявила:

— Консоме с перепелиными яйцами! Очень рекомендую, ле комт, для пробуждения аппетита.

— Мой аппетит уже у верхней планки, мадам. Но яйца перепелов являются, вроде бы афродизиаками и не опрометчиво ли есть их на ночь одинокому мужчине?

— Типичное заблуждение холостяков! — фыркнула мадам. — Афродизиаками являются сырые яйца. А вареные способны улучшить лишь ваши мыслительные функции....

— Слава богу! — утрировал облегчение Антон. — Налейте тогда два черпачка перепелиного консоме! Завтра мыслительные способности мне могут понадобиться....

— Так вы приехали в Париж не как турист, а с деловыми целями?

— Именно так, мадам. Наш император поручил мне ознакомиться с автомобилями ведущих производителей Франции и закупить пробную партию для нужд его двора по моему выбору.

— Вы разбираетесь в автомобилях? И умеете на них ездить? — удивилась Мадлен.

— Мне доводилось управлять "Мерседесом", — сообщил удивительно продвинутый русский граф. — Но французских машин еще не видел. Может быть, вы о них что-то знаете?

— Моя подруга, баронесса Довиль, имеет авто фирмы "Панар-Левассер". Сама, конечно, не водит, но ее шофер эту машину хвалит. Да и мне понравился ее легкий, без рывков ход.

— Это ценная подсказка, мадам Фонтане. Тогда завтра я поеду именно к этим господам.

— Рада была вам в этом способствовать. Пока же позвольте услужить гастрономически....

Глава шестьдесят пятая. Визит на автопредприятие

Фирма Панар-Левассер оказалась расположена в южной части Парижа, на левобережье Сены, недалеко от вокзала Аустерлиц. В центре огороженного участка, отчасти заставленного готовыми автомобилями, стояло длинное краснокирпичное здание в 2 этажа: в нижнем, судя по всему, автомобили собирали, а в верхнем конструировали. Там же, по словам охранника, находилась и дирекция.

— Только господин Панар сейчас на гонках, на месте лишь немец этот, Кребс.

— А где же мсье Левассер? — поинтересовался явный иностранец.

— О, кого вы вспомнили! Эмиль давно уж на кладбище лежит. В 50 лет пытался молодых побеждать в автогонках да в дерево и влетел. Пожил еще пару лет калекой и умер. Амен!

— Амен, — согласился Антон и спросил еще: — Так что, господин Кребс уполномочен решать вопросы с новыми заказами автомобилей?

— Он многое сейчас решает, но право подписи есть только у "молодого" Панара, Ипполита. Рене ведь тоже недавно умер.

— Мир его праху. А когда гонки закончатся?

— Они проходят нынче в Гуадараме, около Мадрида. Наверно уже закончились. Результат узнаем сегодня из газет, но скорее всего опять победил гонщик на "Мерседесе". Классные все-таки машины у Бенца. Зря мы за цепную передачу держимся!

— Пожалуй, — согласился Антон и переключился на деловой лад: — Так я могу подняться к Кребсу?

— Тре бьен, мсье, — одобрил охранник и подсказал: — Он, скорее всего, находится в "Конструкторском бюро". Ну, или все же в "Дирекции".

— Мерси боку, мсье, — с улыбкой сказал визитер и даже приподнял шляпу. После чего зачастил по лестнице.

Кребс, как и ожидалось, оказался пожилым кряжистым усачом с блеклыми уже глазками, но с авторитарными замашками. Антон, в самом деле, обнаружил его в конструкторском бюро в компании с инженером средних лет: оба склонились над каким-то чертежом и перебрасывались техническими терминами. На посетителя они обернулись с явным неудовольствием и Кребс спросил:

— Что вам здесь нужно, мсье?

— Я граф Бахметьев, посланец российского императора, мсье инженер. Он поручил мне сделать крупный заказ на изготовление автомобилей для себя и ряда правительственных чиновников. Может ваше предприятие его осуществить в ближайшем будущем?

— От императора России? Так-так-так! На какое количество автомобилей вы рассчитываете?

— Пока на десять или даже пять. Но если император и его специалисты будут вашими авто удовлетворены, то заказ значительно расширится и станет для вас практически постоянным. Кроме того, вы ведь делаете уже грузовые автомашины для французской армии?

— Делаем....

— Нам грузовики крайне необходимы в связи с войной. В том числе обшитые броней и оснащенные пулеметами, а может быть и орудиями. Сможете вы взяться за их изготовление?

— Наверное, сможем — при наличии значительного и бесперебойного финансирования от вашего правительства. Впрочем, это решение находится в компетенции президента компании, Ипполита Панара, а он появится здесь через несколько дней.