Приключения смекалистого мага жизни

— Не знаешь, но угадываешь, Пётр Григорьевич? — Граф Бравый неодобрительно уставился на Птахина, — из четырёх раз примерно один попадаешь, но это может и просто быть "угадайкой", а не точным знанием. И чего тебя Трифонов так расхваливал?

— Видите ли, ваше сиятельство, — Петя потупился, — когда меня доставили в кабинет к Геннадию Евграфовичу, в то утро я просто не успел ничего магического сотворить, оттого и мог иные магические воздействия ощущать куда как сильнее, чем обычно. И ту мину смог обнаружить быстро, а потом, когда уже в поезде ехали, а я и "лечилки" заряжал и среднее исцеление накладывал, — тогда пропала острота магического восприятия той самой мины.

— Трифонова понять можно, в столице недавно, хочет закрепиться, доказать, что не зря приближен к правящей фамилии. А про твои таланты он авансов раздал изрядно. Дескать — шаманская магия-шмагия. Да что эти шаманы из себя представляют?! Обычные маги, но с фанаберией, я ещё по Капказу понял. Вот скажи, Пётр Григорьевич, откуда у тебя могла появиться шаманская магия?

— Полагаю, ваше высокопревосходительство (аж три стихии на втором разряде — это уже не просто превосходительство, а "высоко") что наделил меня теми способностями шаман, коего я на практике немного подлатал, после схватки того с рысью.

— Не наделил, — граф Бравый поморщился, — а ответно отблагодарил, редко, но они так делают. И долго те заклятья их не держатся.

— Ваша правда, — согласился Петя, — год едва прошёл, как случилась встреча со вторым шаманом, недоброжелателем, который меня опоил какой-то дрянью и снял ту самую благоприобретённую шаманскую магию.

— Заклятье прежнего шамана тот шаман снял, заклятье! Обычное в их кругах дело и чего опричники так ухватились за тот случай? — Бравый задумался. — Вот что, Пётр Григорьевич, скажи прямо — желаешь в Пронске жить и Государя охранять от магических нападений?

— Да, как бы, если больше некому. Но есть же маги сильнейшие, они то. Я, конечно. Только как, есть же ближники...

— Понятно, — граф открыл журнал, дунул на страницу и поставил там некую закорючку, Птахину непонятную и оттого "тревожную".

— Поясни, Пётр Григорьевич, а отчего ты на полигоне воздух и огонь чаще угадывал, чем иные стихии?

— На каком полигоне, — искренне удивился Петя.

— А когда ходили по малой зале манежа, я экзамен и устраивал по обнаружению магических закладок.

— Так это и есть полигон? — Птахин расслабился, угадал!

Но каков хитрец граф — сказал, что чуть позже поедут в загородный дворец Государя и там целитель пройдёт испытание, будет в помещениях отыскивать возможные магические мины. На самом деле, его сиятельство, пройдя с Петей в Малый Манеж, прохаживался там, вроде как ожидая фельдъегеря с важным письмом, и вёл доверительные беседы. Поинтересовался невзначай, какие стихии у супруги Петиной, подсказал, что магические способности у ребёнка лучше всего проверять после трёх лет. До этого срока желательно дитя не перегружать магией и даже излечивать мелкие ссадины и ушибы не нужно, пусть сами заживают. И во время той прогулки коварный маг второго разряда непринуждённо спрашивал, видит ли Петя магическую закладку вон на том стенде. Не видит? А если ближе подойти? И какая стихия? Ну, а хотя бы приблизительно? По ощущениям?

Необычайно трудно было понять, чего его высокопревосходительство добивается, но тут неожиданно помогли рассказы Дивеевой. Екатерина Львовна, став крёстной матерью Варвары Птахиной, с крестницей не сюсюкала, а вела разговоры как со взрослой, будто малышка что-то понимает. И Петя краем уха но таки подслушал беседу двух магинь, что у магов-супругов, то есть у него и Кати во время близости происходит как бы "слияние стихий", то есть Екатерина во время, пардон, соития, как бы "пропитывается" магией жизни от Пети, а тот, в свою очередь, от жены — стихиями огня и воздуха...

И оттого во время хождения с графом Бравым по малой зале Манежа (как выяснилось — по полигону) Птахин чуть чаще чем другие стихии "угадывал" огонь и воздух.

И таки сорвал банк! Николай Никитьевич "просветил" Петра Григорьевича, что его способность к "видениям" магии огня и воздуха скоро пропадёт, или же придётся жену перевозить в Пронск, дабы "подпитываться" от неё магической зоркостью.

— Не поедет в Пронск Екатерина Сергеевна, — Петя только руками развёл, — а без неё, выходит, я не подхожу?

— Хэх, — граф по новой раскрыл журнал и внимательно посмотрел на Птахина, потом на поставленную закорючку, опять на Петю, — не в том дело, подходишь, или не подходишь. Глупость величайшая — стягивать в столицу всех более-менее, сведущих магов и приставлять их к особе Государя. Губернии оголяются, а при дворе и без того десятки бездельников и вертопрахов служебное рвение изображают. Положим, выйдет приказ откомандировать целителя четвёртого разряда Птахина в Опричный департамент. Пользы ты особой в столице не принесёшь, а время без всякого толку растратишь. Городок же твой останется без целителя, что не есть хорошо.

— Но, как же Государь?

— Всё хорошо с Государем, опричники как всегда перестраховываются. Такая вот у них работа. Главное чтоб не шла во вред стране. А то додумались — сильнейших боевиков перевести из действующей армии в столицу и тут мариновать. Ну какие из наших дуболомов-воздушников охранники? Тут мозги нужны в первую очередь! Мозги!

— А, магические мины? — Петя совершенно не понимал Бравого и решил, что тот устраивает магу жизни проверку. На прочность монархических взглядов, кого из магов подозревать, как не выходца из мещан?

— Да много твой Трифонов понимает! Есть быстрое решение той проблемы — устанавливаются на всех входах-выходах из дворца арки, вылавливающие артефакты. И дёшево и быстро. К каждой такой арке по паре жандармов из дворцового департамента приставить и всё!

— А...

— А всё потому, — предвосхитил вопрос граф, — а всё потому, любезнейший Пётр Григорьевич, что невместно высокородному дворянству проходить проверку. Оскорбляет, видите ли, их такое недоверие! И опричникам проще три десятка магов направить на охрану и без того охраняемого Государя, чем заставить исполнять законы и правила родственников Великого Князя и аристократов из восьми знатнейших родов. Тьфу на них!!!

Петя промолчал. А что тут скажешь, — ежу понятно, Государю надо опасаться тех, кто рядом, взять того же Владимира Васильевича, брата Великого Князя. Хоть и дуболом редкостный, в чём Птахин лично убедился, но свято уверен, — будет наилучшим правителем Великого Княжества Пронского, ежели Господь сему поспособствует. Сам Владимир Васильевич, может и не злоумышлять, так у него куча прихлебателей, мечтающих стать советниками и министрами-распорядителями при новом Государе.

А боярская оппозиция тоже никуда не делась, о временах восьмибоярщины Петя сперва прочитал занимательный исторический роман про злоключения Игнатия Вяземского в 1512 году, а потом и серьёзные труды немного проштудировал. Оказывается, предки Государя Мстислава Васильевича считались лишь первыми среди равных им по родовитости Вельяминовых, Голициных, Воронцовых, Дивеевых...

Так что не всё так просто!

— Если нет желания к переезду в столицу, — продолжил граф Бравый, — а у уездных целителей я такого желания не наблюдал, то через пару дней поедешь Пётр Григорьевич обратно. А покамест надо хоть поверхностно, но изучить характеристики магического оружия, в армии Пронского княжества состоящего в реестре. Вдруг да случится какой казус в вашей губернии, а ты уже осведомлён что к чему.

— Книгу бы пояснительную, ежели не секретно, конечно.

— Да уж, конечно, секретно, — передразнил Петю граф, — завтра получишь брошюру, под роспись, под твою ответственность. Пропадёт — не завидую, взыщется строго!

— Сроду не был разгильдяем, — оскорбился Птахин.

— Вот и замечательно, завтра быть здесь к десяти часам как штык. А сейчас — свободен, в театре дают трагедию про Романа и Юлию, рекомендую. Что ещё провинциалу в столице вечером делать? Как правило или пьянка или театр. Лучше театр, там приключения только на сцене.

— А что господину Трифонову сказать?

— Ему всё я и выскажу, ладно, иди уже, полковник!

Пете даже обидно стало. Вроде и скрывал изо всех сил магическое перерождение в аурника, утаивал открывшиеся возможности, но вдруг, даже рискуя разоблачением, захотелось принести пользу державе. Чем чёрт не шутит — сорвать покушение на Государя и вот они — почести и ордена! А что в итоге вышло? Был целитель Птахин вызван в столицу, осмотрен (наскоро, небрежно) посчитан и сочтён неинтересным к дальнейшему сотрудничеству. Обидно!

И ладно, и не больно то и нужно! Выйдя из Манежа Петя сориентировался по церковным "маковкам" и двинулся по направлению к улице, на которой находился трактир с приличной кухней, в прошлый приезд в Пронск господин маг весьма приятственно время там провёл.

— Пётр! Стой! Эй, Птахин!

Петя обернулся, от Манежа скорым шагом к нему поспешал граф Алексей Воронцов, везёт скромному уездному магу сегодня, на "их сиятельств".

Воронцов выпустился из Академии Магии на два курса старше Птахина, четвёртым разрядом, а сейчас на графе форма генерал-майора, не пойми какого ведомства, может, интендант, или береговая служба флота...

— А я смотрю, ты или не ты, — граф улыбался на все зубы, или очень рад встрече с Петей, или очень хорошо ту радость изображает, аристократы те ещё лицедеи.

— С утра вроде был я.

— Всё шутишь, алмазодобытчик! Слышал, женился?

— Да, на Кате Павловой.

— Редкий случай, когда маги одного года выпуска сочетаются браком. Поздравляю!

— Спасибо.

— К чёрту церемонии, ты как, свободен сегодня?

— До завтра я совершенно свободен, но граф Бравый рекомендовал театр вместо пьянки.

— Никитьевич тот ещё шутник, — Воронцов дружески приобнял Петю и направил целителя влево от ранее намеченного маршрута, — идём, тут рядом отменная ресторация, есть о чём поговорить!

— Слушаюсь, ваше превосходительство!

— Превосходительство я в дворцовой иерархии, второй товарищ министра двора! По мажеской линии пока на третьем разряде остановился.

— А разве так можно? Я думал, маги только по разрядам в чинах растут.

— Можно, если переводом оформиться или в армию, или, как в моём случае, в министерство двора. А разряд мажеский с тобой и остаётся, только жалованье не платит Департамент Магии.

Петя вздохнул, с его мещанским, пардон, рылом, в калашный ряд камергеров и превосходительств не пробиться. Потому и тянуть Птахину лямку служилого мага до скончания века.

Ресторация, куда привёл Воронцов, явно для избранных — небольшой зал, всего полдюжины столиков, лишь один из которых занят, зато сразу тремя генералами от артиллерии, чёрная "пороховая" форма и пушки на петлицах говорили сами за себя. Воронцов явно знаком с подвыпившими "богами войны", — жестами показал артиллеристам, что занят важной беседой и оборотился к Пете.

— Смотри, как пушкари после вчерашнего загула скромно высиживают, позавчера ещё полковники, а потом — бах, именной Указ и через чин скакнули!

— За что такое резкое возвышение?

— Аванс, Пётр, то аванс! Три гвардейские бригады зенитных орудий сформировать надлежит на подступах к Пронску, здесь их командиры, вчера погоны получили, вчера и отметили, сегодня лишь шампанским отпиваются. Бои на Капказе показали — в воздушных схватках несём неоправданные потери, враг к войне в небесах подготовился куда лучше. Вот и исправляем ошибки, допущенные прежним армейским руководством, формируем зенитные части из наиболее толковых молодых офицеров. Спешка, конечно, но так уж повелось в Отечестве, богоспасаемом — готовиться к войне и никогда не быть готовыми.

Петя предположил, что у неприятеля преимущество в магах воздушниках, но, действительность оказалась иной. Дирижабль и планер, вот те звери, которые изгрызли наступающие в горах колонны Второй армии Пронского Княжества. Европейские державы втайне передали османам летательные аппараты, которые без магии, едино лишь на физических законах и формулах в воздухе держатся — наука!

— Только представь, — Воронцов поднял руку с мельхиоровой вилкой, — представь, что это не вилка, а дирижабль, на высоте в две-три версты!

— Солидно.

— Недоступны такие высоты для магов воздуха, и если нет собственного воздушного флота из аэростатов, то неприятель спокойно пролетает хоть над Пронском, хоть над дворцом Великого Князя, сбрасывает бомбы и ложится на обратный курс. Дальность у этих пузырей в несколько тысяч вёрст, а скорость под сотню, а то и поболее вёрст за час.

— И что же, ветру они неподвластны? — Петя в своей глуши хоть и внимательно прочитывал в газетах о ходе боевых действий, но про воздушную компоненту там почти ничего и не говорилось, разве что про наблюдателей в корзинах воздушных шаров, но те шары были прикреплены к деревьям, или к строениям.

— В том то и дело, Пётр, — генерал от министерства двора умудрялся одновременно делать заказ, перемигиваться с симпатичной дамой, усевшейся за соседний столик и вести беседу с целителем, — в том то и дело. Последней выделки моторы работают не на паровой тяге, а на получаемом из нефти бензине. И оттого они лёгкие, ставятся на дирижабль и тот даже против ветра идёт.

— И потому, — Птахин кивнул на свежеиспечённых командиров зенитных бригад, — Пронск ограждают от возможных налётов?

— Пытаются, но время потеряно. В любой момент неприятель может отбомбиться по столице! Представляешь, какая паника приключится? Народ то, газет начитавшись, полагает, — мы в шаге от победы. А тут такое...

— Граф, отставить панику разводить, — один из троицы стрелков в зенит, наиболее набравшийся, отмахнулся от приятелей и подошёл к столику Воронцова и Птахина, — а это что за шпак с тобой? Ненавижу!

Да уж, "повращался в высшем обществе", Петя едва сдержался, чтоб не выматериться. И как прикажете поступать с окосевшим солдафоном при генеральских эполетах? Морду набить — так трибунал, время то военное, да и собутыльники ввяжутся, а это уже выйдет прямое поношение героической армии. Может, приступ рвоты вызвать у задиристого вояки? Нет, неудобно — Воронцов посчитает, что мещанский выродок Птахин струсил...

Глава 20

Глава 20.

— Окстись, Арсений! — Воронцов всё ж таки не зря пять лет "паркет исшаркивал", в настоящего царедворца обратился, быстро и с юмором погасил стремительный разгорающийся конфликт. — Это же Птахин Пётр! Тот самый, что Фертина-бея с Хавадан-беем захватил четыре года назад. Виктор Пален как раз про него и рассказывал!

— Пардон! Прошу простить, — пьян в драбадан! Вы и есть тот боевой целитель?! Прошу принять! Самые искренние!!! От всей души! Пётр, простите? Пётр Григорьевич, великодушно извините. К нашему шалашу — прошу!

— Арсений, мы сейчас обсуждаем, как личное поручение Государыни исполнить наилучшим образом, — Воронцов придержал за рукав "бога войны", намеревающегося заключить Птахина, по всей видимости, в дружеские объятья, — потом встретимся, посидим хорошенько...