На какое-то время вторжение в Хракертский разлом было строго запрещено, но колто был слишком ценен, чтобы оставлять его нетронутым, и вскоре Ахто-Сити снова превратился в процветающий мегаполис. Только теперь его жители держались на почтительном расстоянии от владений своего бывшего Защитника. И выставляли дозорных.
Шли тысячелетия, и старые заблуждения уносило течением космического моря. На руинах старой станции была построена новая Хракертская станция — на этот раз незаконно и втайне от Галактической Республики, которая была недовольна нейтралитетом Манаана во время войны.
Хотя местные жители и опасались, что вторжение в Хракертский разлом вызовет гнев легендарной безумной и её кровожадных стражей, наёмники из секретных подразделений Республики считали, что истории о Селкатах — это сказки, которые рассказывают, чтобы держать их в тонусе перед лицом конкурирующих фармацевтических компаний или оккупационных сил ситхов. Поэтому они смеялись, пока новый комбайн для добычи Колто с грохотом погружался в глубины.
Однако ходили слухи, что в самых глубоких впадинах до сих пор обитает неизвестное существо, оказывающее пагубное влияние на всех, кто плавает в его тёмных морях, и готовое в любой момент подняться на поверхность, чтобы поглотить всех, кто осмелится войти в проклятые воды.
Но никто не знает наверняка, потому что океаны Манаана хранят свои тайны.
Сюзал и колдуны Ранда
ГРЕХИ ОТЦА
Сюзал Данбар был садистом.
В раннем детстве он получал удовольствие, издеваясь и мучая всех, кто был меньше его и попадался под руку. Когда это ему наскучило, он переключился на своих товарищей по колонии, младшего брата, которого он постоянно мучил, пока родители не видели, и других детей, которым не повезло оказаться рядом с ним в неподходящий момент. У них дела шли не так хорошо, как у его брата. Истерзанные тела этих несчастных находили спустя недели или месяцы, если вообще находили.
Жизнь на Реннеке была безрадостной, отчаянной и дешевой, независимо от того, принадлежал ли ты к низшей касте слуг-гроттху или к презренным, обездоленным и нищим, которые умирали в пропитанных спайсом трущобах и переулках.
Реннек был частью Истинной Империи ситхов и одной из планет в Красной туманности, которая лениво огибает шесть звездных скоплений, называемых Темными мирами.
Когда-то Темные миры представляли собой серьезную угрозу. Если бы не усилия Звездных Королей Среднегалактической Империи, Талларна, столица Лиги Темных
Миров, начали бы поглощать все новые и новые сектора, как и планировали Лорды-Личи, но, как они позже рассуждали, лежа в своих истлевших сафьяновых гробах, "на то не было воли Адской Звезды".
Сюзал был порождением этого мира и его отца, который люто ненавидел озорное ангельское личико своего старшего сына, слишком сильно напоминавшее ему о покойной жене и дочери, которую он обесчестил и убил во время ссоры, когда та пригрозила разоблачить его. Преступления среди знати Реннека были не редкостью, если только они не затрагивали представителей высшего сословия, как в данном случае. Но Брон Этеар Данбар зашел слишком далеко. Эйлин была обещана Мордекаю Парсонсу, младшему из самых выдающихся сыновей Реннека. Мордекай, самодовольный и высокомерный грубиян, который, скорее всего, и сам избил бы Эйлин, не мог допустить, чтобы сомнительная смерть его невесты осталась без расследования и наказания.
Когда выяснилось, что Брон Данбар причастен к смерти матери, его лишили титула и привилегий. После смерти отца, Эйнсли, у него осталось достаточно денег, чтобы продолжать вести жизнь богатого и расточительного бездельника, но в остальном он был исключен из высшего общества и вызывал презрение, как и его сыновья.
Несмотря на свои извращенные пристрастия, Сюзал был умен и начитан. Это порождало в нем идеи и амбиции. Становясь старше, он все лучше понимал, почему его семья утратила былой престиж и как все должно измениться, чтобы он смог обеспечить себе лучшую жизнь. Его брат Эйнсли-младший задолго до этого покинул Реннек и не собирался возвращаться в семью. Это немного упрощало задачу. Остальное зависело от отца. С ним было сложнее.
В покоях Брона стоял резкий запах крепкого арака, вина и эссинтского спайса с побережья К"навреля. От самого Брона несло не меньше, ведь он недавно выпил все три напитка и отказался убирать за собой. Его последний слуга, уставший от его домогательств, ушел, но перед этим оставил на его щеке уродливый шрам. Сюзал улыбнулся, потому что прекрасно знал, каким грубым, унижающим человеческое достоинство и жестоким мог быть Брон. В конце концов, его собственные наклонности были унаследованы от него.
Когда отец поднялся с постели, осыпая его гневными упреками, Сюзал принялся его избивать. Это продолжалось некоторое время, пока Брон наконец не сдался, хотя его жизнь висела на волоске. Сюзал остановился — это было несложно, он все время контролировал ситуацию — и швырнул окровавленного, измученного Брона обратно на кровать. Затем он начал выливать в раковину весь запас алкоголя и дорогого спайса. Репутация Сюзала шла впереди него, поэтому, когда он связался со всеми поставщиками своего отца в местных магазинах Нью-Промиса и сообщил им, что в доме его отца и при нем самом больше не будет никаких спиртных напитков, они с готовностью подчинились.
Брон очнулся от забытья, голова раскалывалась, лицо горело. Сюзал протянул ему стакан воды, взял стул и сел напротив, терпеливо ожидая, пока тот придет в себя: "Ты меня понимаешь? Или мне позвать лекаря?"
Когда Брон покачал головой, Сюзал рассказал ему о новом положении дел. При первых же признаках протеста, которые не заставили себя ждать, он схватил отца за шиворот и притянул к себе: "Слушай меня внимательно, старик, потому что повторять я не буду. Ты свёл мать в могилу, убил свою дочь и превратил нашу семью в изгоев.
Ты всегда был жалким ничтожеством. Хуже того, ты стал притчей во языцех! С этим покончено. Ты вернёшь себе то место в обществе, которое занимал раньше. Если нет, я просто положу конец твоему жалкому и несчастливому существованию. Пойми, я не шучу, и это не пустые угрозы. Ты убил всего одного человека. Я убил многих. Добавить твоё имя к этому списку не составит труда. Никто по тебе скучать не будет и не станет о тебе справляться. Скажи, что ты меня понял".
Когда отец кивнул, он продолжил:
"Вот как всё будет..."
Брону потребовалось несколько недель, чтобы прийти в себя, но слова сына возымели желаемый эффект. Он по-прежнему ненавидел Сюзала, но теперь ещё и боялся его. Тот был моложе и сильнее, и его врождённая жестокость не вызывала сомнений.
За несколько месяцев он достаточно оправился, чтобы начать процесс восстановления своего положения в глазах элиты общества. За год ему это удалось. Клан Данбаров, о котором ходили слухи, вернулся в общество.
Высшие круги Реннека никогда не узнали Сюзала. То ли благодаря преданным слугам, то ли благодаря его собственной смекалке, он скрывал свои самые низменные наклонности. Благодаря этому ему было проще, чем он ожидал, вернуть себе положение в патрицианском обществе. Он был для них загадкой и чем-то вроде диковинки, и он знал, как этим воспользоваться. Если раньше его считали угрюмым и раздражительным, то теперь он был энергичным и обаятельным; если раньше его считали странным и некрасивым, то теперь он был остроумным и привлекательным. Вскоре он нашёл себе жену.
ЭТА ДРЕВНЯЯ РЕЛИГИЯ
Кубари Парсонс не была красавицей.
В юности она славилась переменчивым нравом и неуёмными аппетитами, и в то время, когда других девушек её возраста уже разбирали женихи, её обошли стороной. Кубари была так же тщеславна, как и они, но в отличие от них обладала безжалостной решимостью, скрывавшейся за алчным умом. В конце концов, она была дочерью Мордекая и внучкой Балтазара, и это давало ей политическое влияние. По этой причине кое-кто снизошел до того, чтобы протянуть ей руку, но у Кубари было еще одно качество. Она видела их насквозь, за их ухоженными, холеными и надушенными оболочками, за их пустыми, скучными, косными душами. Поэтому она отвергла их всех.
Балтазар был самым молодым из ситхов-аколитов Реннека, которому удалось добраться до Нихильской Обители и вернуться живым... что само по себе было достижением. Он обучался у колдунов Киссай на Ранде и был возведен в ранг члена Совета Просвещенных Старейшин, который теперь правил Реннеком.
В те времена Совет Просвещенных Старейшин редко покидал величественное здание Королевской Цитадели на Конал-Хилл. Говорили, что эти жрецы были очень древними и могущественными, а вход в Цитадель был разрешен только по специальному приглашению — да и не так много людей за пределами политических кругов стремились туда попасть. Цитадель была не самым доступным из дворцов, хотя курьеры и гости добирались туда верхом на толстомордых он-ослах, которые бродили по окрестностям.
Конал-Хилл был окружен с севера горами Онкан, а с юга — Коррозийными Ямами, в которых угли не гасли ни при каких обстоятельствах. На западе простиралась пустыня Тукер, куда отваживались заходить только глупцы, потому что, как говорили, она насылала на всех, кто ступал на ее пески, жуткие иллюзии. Далеко на востоке находилась свалка Ротленд, где хранились токсичные отходы, а за ней — охотничьи угодья Тао"тейского бегуна по дюнам, смертоносного четвероногого, которого обычно называют собакой-мутантом. Ротленд был построен на окраине Подземного города Й"итан, некогда процветающей деревушки, в которой теперь обитали Одержимые — блуждающие трупы наказанных и жалких людей, которые прогневили силы Реннека и были обречены грезить о возвращении их благосклонности до тех пор, пока не истлеют.
В Сюзале Кубари увидела совершенно иной экземпляр. Он достаточно хорошо умел играть роль представителя элиты, но в его глазах светилась злоба, которую она видела у своего деда только в те разы, когда навещала его в детстве. Впечатление, которое он произвел на нее, осталось и подтолкнуло ее по пути, не похожему на путь ее сверстниц.
Когда Сюзал сделала ей предложение, она поняла, что он был ответом на ее самые сокровенные молитвы.
Знать Реннека в целом отвергала религию, считая ее пережитком прошлого, но никто не осмеливался разрушить храмы древних.
Тайфоджем по-прежнему пользовался наибольшим успехом, особенно среди молодых мужчин, хотя Копа-хану присягал меньший контингент. Можно было найти храмы, посвященные Королеве Ночи, но они лежали в руинах, поскольку ее образ паучьей королевы считался отвратительным — изображения из мифов, в которых она сражалась с Оору-Целителем и его благородными братьями, Героем Ксеро и Мудрецом Куру, святилища которых все еще стояли, тут не помогали.
С другой стороны, Богиня пользовалась неизменной популярностью среди женщин всех возрастов. Древние чистокровные жрицы Тунда, создавшие ее идолов, объединили в ней черты Вии, Валь и Онрай, но предусмотрительно воздержались от использования этих имен, создав вечно юную двойственную фигуру. Как Танцующая Богиня, она была божеством любви и вечной благодати. Как Госпожа с сердцем саранчи, она была богиней войны, чей облик сам по себе нес смерть. Это обеспечило ей широкую популярность среди населения Реннека, особенно в роли победительницы своего заклятого врага — безымянного бога-демона, известного как Червь Душ, который, несмотря на свою известность в мифах, не имел святилищ. Кубари нравилось, что Сюзал увлекалась мифами и верил в их силу, хотя больше всего ее привлекал Червь Душ.
На вершине Конал-Хилл также существовали храмы более древних и таинственных богов.
Хотя на уроках ей много рассказывали об этих существах, именно дедушка пробудил в ней интерес к ним, когда ей было всего одиннадцать лет. Он сел рядом с ней, обняв своей тяжелой рукой ее хрупкие плечи. От него пахло капустой и стейком Коммеркена.
"Папа Бальтазар, — спросила она, — каким богам ты молишься?"
Он устремил на нее свой гипнотический взгляд и ответил: "В древнем пантеоне Бессмертных Богов есть три группы. Архитекторы и Великие Древние, могущественные и властные, их всего семеро — хотя некоторые говорят, что восемь — но почитают только шестерых. Но есть и те, кто древнее их... девять Внешних Богов, обладающих безграничной силой, и именно к ним мы обращаемся с просьбами..."
"Мой наставник называл их Древними Силами. Он говорил, что они очень загадочны, но их нужно почитать превыше всех остальных".
"Да, у них много имен и обличий, и их истинный облик открывается только самым достойным. Это Владыка Миров, Владыка Хаоса, Владыка Бездны, Владыка Разложения, Владыка Мертвых, Владыка Обмана, Владыка Демонов и Владыка Планов. Владыка Тьмы возвышается над остальными, ибо он — первый из Несущих Свет Мудрости, от него произошли семь наук, которые наши аскетичные и лицемерные противники называют грехами...
и, возможно, для низших существ так оно и есть, но для тех из нас, кто хочет стать королями и королевами, это естественные состояния, которые мы стремимся обуздать".
"Разве владыки не... дремлют, как говорится в легендах?"
"Они ждут, когда звезды встанут в нужное положение. А до тех пор их помощники — Пожиратель, Повелитель Ветров, Ужасная Мать, Черная Тварь, Демон Возмездия и вознесшийся Анкхат — могущественные архидемоны, готовые помочь тем, кто этого достоин! Ибо известно, что после того, как епископ Мандибл — он является Последним Апостолом Антисекулярного Конклава Жрецов — успешно провел ритуал Матери Хаоса, Баба..."
Увидев выражение лица девочки, он прервал свою речь. "В чем дело, дитя мое? Скажи мне".
"Я... боюсь темноты!"
"И правильно делаешь, — ласково сказал он. — Но мы не позволяем страху взять над нами верх. Путь Тьмы — это реальность, которую нельзя игнорировать или победить, как бы ни старались сторонники света. Мы принадлежим тьме... и когда Древние пробудятся, а они непременно пробудятся, они вознаградят своих храбрых и верных слуг величием и властью! Так что запомни, моя Кубари: когда мы молимся таким существам, нужно быть готовыми принести жертву, ибо они требуют крови живых.
Брак Сюзала и Кубари стал знаменательным событием в Хамгра-Гордж, Нью-Промис и Сейлинд-Бейсин, где проживали некоторые из самых богатых представителей знати. Даже Цитадель прислала подарок. Годом ранее отец Кубари, Мордекай, безуспешно пытался положить конец их отношениям. Но его незаконные сделки и любовные похождения были слишком хорошо известны его дочери и невесте, которые пообещали разоблачить его, если он снова попытается вмешаться. Мордекай неохотно уступил и даже сделал шаг навстречу Брону, поприветствовав его на свадьбе. Позже, наедине, Сюзал высмеивал их семью и друзей, называя их "мошенниками, шарлатанами и лицемерами!" Кубари смеялась.
