— Теперь в парикмахерскую, — решил Виктор. — Появляться с твоей причёской в приличном обществе — это моветон!
Когда приехали в парикмахерскую, Ольга попросила мастера сделать ей высокую причёску.
— Можете изобразить что-нибудь приличное, чтобы открыть шею? — спросила она терпеливо ждущего ответа мужчину. — И желательно, чтобы я завтра утром не походила на пугало.
— Изобразим. Если будете спать на боку, причёска сохранится день или два, потом нужно опять идти к нам. Увы! Не существует ничего вечного!
Этот философ работал с её волосами целый час, но работа стоила потраченного времени. Виктор одобрил причёску и повёз её покупать шубу.
— Где ты видела истинную леди в английских шмотках и в китайской куртке? — спросил он девушку. — При виде такого обслуга в отеле впадёт в ступор, и будешь обслуживать себя сама. И как после этого будут к тебе относиться?
— Не знаю, как обслуга в вашем отеле, но я уже в ступоре! — с возмущением заявила Ольга, когда они стали смотреть шубы. — Восемьсот тысяч за соболиную шубу, которую даже не назовёшь полушубком! На две ладони выше моих коленей! Берём что-нибудь дешевле и приличнее. Вот хотя бы из норки.
— Эти совсем дешёвые, — ухмыльнулся Виктор. — Всего сорок тысяч.
— Смеётесь? — вздохнула Ольга. — Ладно, хоть тёплая и немного ниже коленей. Покупаем её и быстрее уезжаем, а то мне придётся ещё и завтра сидеть в вашем отеле. Вряд ли те, кто мне нужен, задерживаются на работе допоздна. Так работали только при Сталине. Сколько, кстати, стоит номер в "Национале"?
— Точно не знаю, — ответил он. — Такой, как у тебя, стоит тысяч семь-восемь за ночь. Так, остановите!
— Что ещё покупать? — спросила Ольга. — Вроде всё уже есть.
— Тебе нужно другую сумку, — объяснил Виктор. — Твоя не годится. Ты бы пришла в "Националь" с авоськой.
— Пусть кто-нибудь сходит, — попросила она Виктора. — Согласна на любую не очень большую сумку под цвет шубы. Если не понравится, потом подарю Саше.
Один из сопровождавших их мужчин сбегал в магазин и принёс ей небольшую дамскую сумку. Ольга сразу же стала перекладывать содержимое своей сумки в купленную и в одном из отделений обнаружила вместительное портмоне.
— Надо было им и ограничиться, — сказала она Виктору. — Теперь, надеюсь, всё?
— Съездить, что ли, за алмазным колье? — задумчиво сказал он. — Понятно, за твой счёт. Ладно, это как-нибудь в следующий раз. Владимир, давай в "Националь". Что ты вертишься?
— Пытаюсь определить, из какой машины за нами следят, — ответила Ольга. — По-моему, вон та, чёрная.
— Тебе не всё равно? Обувай туфли, а свои сапоги оставь в машине. И побыстрее. Мы сейчас приедем, а там нельзя долго стоять.
Снаружи шестиэтажное здание "Националя" не произвело на Ольгу большого впечатления, но внутри...
— Выше нос, девочка! — шепнул Виктор, взял её под руку и повёл через вестибюль к стойке-ресепшн.
Номер был оплачен заранее, поэтому регистратор, посмотрел паспорт, выдал ключ и спросил, нужна ли госпоже Ковалёвой помощь. Виктор ответил, что всё сделает сам, и отвёл её к лифту. Поднялись на четвёртый этаж и по обвешанному картинами коридору дошли до нужной двери.
— Такой номер называется классическим, — сказал он, когда открыли двери и зашли внутрь. — Скромненько, но со вкусом. Смотри, ключ положу на стойку с цветами.
— Ни фига себе, скромненько! — сказала Ольга, осмотрев роскошный номер. — Я не была у вас дома, но ваша дача после этого номера кажется сараем.
— Дома у меня просторно, уютно и обставлено по нашим вкусам, — ответил он, — но большой роскоши ты не найдёшь. Чтобы в таком жить, нужно менять привычки, а мои сформировались уже давно, и мне с ними удобно. Ладно, не буду отнимать у тебя время. Если будет что-то нужно, звони на мой номер или тому, кто встречал вас на повороте к "Лагуне", его номер у тебя есть. Я уже говорил, что бесплатные здесь только шведский стол и оздоровительный центр, за всё остальное обычно платят. Расплачивайся карточкой, денег у тебя на ней много, так что можешь ни в чём себя не ограничивать.
Он ушёл, а Ольга заперла дверь, сняла шубу, поменяла туфли на стоявшие у двери тапочки и прошла из гостиной в спальню.
— Вот как тут работать? — сказала она сама себе, забираясь на большую двуспальную кровать, к которой было приставлено нечто вроде скамейки. — Совершенно нерабочая обстановка!
Вздохнув, вынула из сумки конверт с фотографиями, высыпала их на кровать и нашла фото президента.
Самое сложное в работе по образу — это настроиться на клиента, дальше действовала так же, как если бы человек находился рядом. Видимо, сказалась близость Кремля, потому что настройка прошла легко. Первым делом она слилась с его органами чувств и очутилась в большом кабинете, в котором, кроме самого президента, были ещё двое мужчин. Один из них показался смутно знакомым, второго она никогда раньше не видела. Не отвлекаясь на их разговор, она сразу же приступила к сканированию памяти. Подключаться к ней прямо нельзя, поэтому работают через сознание хозяина. Маг может просматривать чужую память с очень большой скоростью, что обычно и делают. Помимо экономии времени, это позволяет остаться незамеченным, поскольку человек не успевает осознать вспомненное. Единственный недостаток в том, что мозг клиента сильно загружен посторонней работой, о которой он не подозревает. При этом не получается сосредоточиться на чем-то сложном. Вот и сейчас президент сбился с мысли, начал тереть лоб рукой и прервал разговор, сославшись на неважное самочувствие. Просмотреть за минуты то, что память хранит за годы, нереально даже при повышенной скорости восприятия, поэтому маг задаёт, что именно нужно искать. Вот и сейчас Ольга заставила президента вспоминать всё самое светлое и радостное, что было в его жизни. Постельные сцены пропускала, а остальное связывала со своим образом. Когда закончила с памятью, сразу же перешла к наложению отложенного воздействия. Это заняло несколько минут, после чего Ольга приступила к последнему, что осталось сделать. Мысленно общаться было нельзя, но она могла отправить своё послание по-другому. Записав в память всё, что хотела, девушка, фигурально выражаясь, ткнула его носом в записанное, после чего слилась с органами чувств.
Первым, что испытал президент, было изумление, потом волной накатил страх. Через несколько минут страх сменился озабоченностью, и он приказал подать машину и куда-то уехал. Потеряв контакт, Ольга взяла вторую фотографию. Из-за того что много времени ушло на экипировку, она смогла обработать лишь троих из первого списка. Двое остальных уже были вне зоны досягаемости. Вздохнув, девушка взялась за фотографии чиновников второй очереди. Эти были на месте, но она успела всё сделать только для двоих. Пока работала с ними, остальные разъехались.
— Что будем делать? — спросила она Виктора по телефону. — Выполнила только половину работы.
— Отдыхай, — ответил он. — Номер за нами до двенадцати часов, так что сможешь поработать завтра. Если чего-нибудь не успеешь, можно будет доделать, находясь в машине? Отлично, тогда так и сделаем.
— С тобой сегодня не случилось ничего странного? — спросил по телефону президент. — Чего-нибудь связанного с девушкой по имени Ольга?
— Что, и у тебя? — сказал председатель правительства. — Ты сейчас где?
— В Ново-Огарёво, — ответил президент. — Можешь приехать?
— Буду не позже чем через час. Может быть, пригласить остальных из списка?
— Не будем это обсуждать даже по нашему телефону, — прервал его президент, — Сначала нужно поговорить самим.
Дальнейший разговор состоялся в гостевом доме, куда президент проводил приехавшего к нему главу правительства.
— Садись, поговорим, — сказал он, сам усаживаясь в глубокое мягкое кресло. — Нужно сравнить то, что мы узнали. Как у тебя это произошло?
— А чёрт его знает! — выругался гость. — Я уже закончил с делами и собирался уезжать, когда вдруг совершенно ясно понял, что не должен даже думать о чём-то плохом в отношении этой Ольги, Фадеева и всего того, что они затеяли. И золото мы должны купить на их условиях. Не знаю почему, но я уверен, что любое враждебное действие в отношении этой девчонки или её близких станет для меня началом конца. И не только для меня, но и для всех тех, кого она перечислила. А у тебя?
— Аналогично, — кивнул президент. — Перед этим у меня была встреча, но её пришлось прервать. Возник какой-то шум в ушах, и стало трудно вести беседу. А потом появилась эта девушка и перечислила всё, что мне не следует делать. И знаешь, я испугался, но не её, а возможных последствий. К ней почему-то не было ни злости, ни тем более ненависти. Скорее, наоборот, она была чем-то близка. Словно откуда-то появилась ещё одна дочь.
— А ведь и у меня было что-то похожее! — вспомнил гость. — Какое-то время путались мысли. И что будем делать? Меня не тянет проверять, блеф это или реальная угроза. Медики не помогут — это я почему-то знаю точно. Так же точно уверен в том, что её смерть ничего для нас не изменит, если она будет следствием действий кого-нибудь из списка. Сдохнем все!
— Успокойся, — сказал президент. — Не бывает безвыходных ситуаций, а для нас, в общем-то, нет угрозы. Достаточно придерживаться её требований...
— Я буду придерживаться, а какой-нибудь олух из списка не выдержит и грохнет! — зло сказал гость. — И что тогда?
— Попробуем этого не допустить. Нужно со всеми поговорить, а до этого самим с ней побеседовать и кое с кем проконсультироваться. Мы затянули переговоры по золоту и начали слежку за Фадеевым и его людьми, вот и последовала реакция. Из всего нужно извлекать пользу, вот мы и попробуем это сделать. Сойдёмся ближе и с девчонкой, которая смогла запугать первых лиц государства. Если она может проделывать такие вещи, представляешь, какие могут открыться возможности?
— Я больше думаю не о её возможностях, а о своих собственных. Если бы я был в списке один, наверное, тоже думал бы о перспективах. И мне не понравилось то, что могут измениться условия продажи золота. Заломят цену, и откуда мы возьмём деньги? Она внесла в свой список очень влиятельных людей, но и они не могут по своему усмотрению тратить миллиарды на левое золото, будь оно хоть трижды уникальным!
— Больше оплатим акциями, — предложил президент. — Да и с деньгами не всё так сложно, если будут продавать по частям. И не стоит накручивать себя раньше времени. Я думаю, что с нас не запросят больше, чем сможем дать. Даже если всё так, как нам внушили, нас не могут наказать за то, что мы не в состоянии сделать. Тогда нам будет нечего терять, а это уже опасно для них самих.
— Чёрт-те что! — сказал гость. — Мне начхать на это золото и на господина Фадеева! Хотел сказать, что начхать и на Ольгу, но не могу! Она что-то сделала, из-за чего я даже не могу на неё сердиться! Но я хочу жить и не думать о том, что, возможно, завтра из-за чьих-то действий начну заживо разлагаться! Нужно с утра вытягивать к нам Фадеева и договариваться. С кем ты хотел консультироваться?
— У нас среди экстрасенсов не одни шарлатаны, — сказал президент. — Есть даже отдел. Их пока не всех разогнали. Вот и посмотрим, есть ли от оставшихся хоть какая-то польза.
Утром Ольга проснулась с сильным чувством голода. Вчера она сходила в ресторан, ужаснулась ценам и невольно сэкономила на желудке. То, что на счету лежала семизначная сумма, ничего не меняло. Ей претило платить за еду в десять раз дороже её стоимости. Вчерашний вечер провела, обзванивая родственников и друзей, а потом приняла гидромассажную ванну, стараясь не мочить волосы, и до сна смотрела телевизор. Отель предоставлял на завтрак бесплатный шведский стол, но до него нужно было ждать больше часа. Ресторан открывался только в одиннадцать, но бар работал с семи, в него и направилась, поменяв халат на новое платье. Бар совсем недавно открылся, и в нём сидела только компания из трёх мужчин. Ольга не стала смотреть прейскурант, попросила подать что-нибудь мясное и не слишком острое. Почувствовав запах свежей выпечки, заказала и яблочный пирог. Когда закончила с едой и хотела уйти, мужчины о чём-то заспорили. Один из них повысил голос, и Ольга поняла, что он француз. Быстро проверив всю троицу, определила, что среди них два француза и один англичанин. Для работы было рано, поэтому решила послушать разговор и обострила магией слух. Как оказалось, говорили о русских бабах. Тот, кого собеседники называли Клодом, с жаром рассказывал о том, какие здесь доступные женщины, и приводил немало пикантных подробностей. Как поняла Ольга, этот француз приехал в Россию развлечься. У двадцатипятилетнего парня был богатый папочка, который финансировал эту поездку с условием, что после её окончания сын перестанет валять дурака и займётся семейным делом. По мнению Ольги, надеждам папаши не суждено было сбыться, уж больно пустая голова была у его отпрыска. Ольге надоело слушать похабщину, поэтому она встала из-за столика и пошла к выходу из бара. Когда проходила мимо занятого компанией столика, Клод прошёлся и по ней.
— Смотрите, какая красотка! — восторженно сказал он и причмокнул губами. — Вот такой же я вчера...
Ольга притормозила и отвесила начинающему донжуану сильную оплеуху.
— Понял за что? — на чистом французском спросила она оторопевшего парня. — Или нужно добавить?
Дёрнувшийся к Ольге работник бара понял, что это разборка между иностранцами, и остановился, выжидая, чем всё закончится.
— Извините, мадемуазель! — повинился Клод. — Я спутал вас с русской.
— Я и так русская, козёл! — сказала девушка, вогнав в ступор всех троих. — Достоинство мужчины не в том, что болтается у него между ног, а совсем в другом! Но тебе этого не понять, поэтому держи от меня подарочек! Пока ты будешь ошиваться в России, у тебя не встанет ни на одну женщину! Всё понял? Вот и чеши в свою Францию и попробуй заняться чем-нибудь, кроме задирания юбок.
Она вздёрнула подбородок и вышла из бара, оставив растерянных иностранцев и довольного бармена. В отличие от официанта, он хорошо знал французский, понял, что русская девушка отхлестала по морде француза за хамство, и предвкушал, как будет об этом рассказывать. Ольга знала, что Клод не примет её слова всерьёз, и радовалась, представляя, как он должен опозориться. В свой номер вернулась, когда часы показали четверть девятого. Через несколько минут позвонил Виктор.
— Как твои дела? — спросил он.
— Позавтракала и теперь убиваю время, — отчиталась она. — Правительство начнёт работу в девять, Дума — в десять. Если кто и появится, то не раньше чем через полчаса.
— Меня к девяти вызывают в Кремль, — сказал он. — Наверняка потребуют свести с тобой.
— Тяните время, — попросила она. — Мне нужно хотя бы два часа. Если все будут на месте, я успею обработать ещё троих. Останется друг президента и кто-то один из списка. Ими можно заняться потом, а можно не заниматься, если и так договоримся.
— Постараюсь, — сказал он. — Если не начнут загонять иголки под ногти...
— Пусть только попробуют! — угрожающе сказала Ольга. — Мне уже не нужны фотографии. Все образы в памяти, и я не собираюсь ждать, пока они начнут сами себя убивать. Если нет ума, то и не фиг лезть на самый верх!
