Путник: легенда о забывчивом попаданце (общий файл)

— Давайте, живее! Обойдем их сверху через кухни, а потом встретим с другой стороны катакомб! — грубым, лающим голосом рявкнул остальным главный Полупес-Умеющий. — Эй, вы, — поторопил он воинов Ольвиона, — шевелитесь живее! Мятежники не должны уйти.

Вместе с гвардейцами я поднялся в зал приемов, а там, незаметно отстал, притаившись за огромной вазой, стоящей у стены возле выхода. По словам всезнающего Бри именно из этого помещения можно было попасть в покои Великого Управителя, но ход, ведущий туда, был замаскирован, и даже пронырливый повстанец не знал, откуда он ведет.

Времени в запасе было мало, и я стал судорожно обшаривать все подозрительные места: ниши, статуи, мебель и даже висящие на стенах портреты.

Я обшарил почти ползала, когда тишину нарушило движение. Что-то скрипнуло в полу, под ногами загудело, а из-под безголовой статуи бывшего Плего повалили клубы густого пара. Гигантская фигура дрогнула и пошла вверх. Ее постамент приподнялся над полом, выпуская из-под него кабину парового лифта. Похоже, больше вход мне искать не придется — меня самого нашли!

— Мы не сомневались, что ты нас услышишь, мы ждали тебя, чтобы закончить начатое, — прозвучавший голос был мне прекрасно знаком, человек, а вернее то, что до поры до времени натянуло на себя людскую шкуру — тоже.

— На твоем месте я бы так не радовался, — предупредил я, пропуская сквозь кожу броню.

— Думаешь одолеть меня моим же оружием? — тусклые глаза Ольвиона осмотрели меня с ног до головы. — Наивно это.

— Но попробовать-то стоит? Как думаешь? — поинтересовался я, не отводя взгляда.

Муза не ответила ничего. Наверное, обдумывала что-то, по ней, а вернее по безжизненному, иссиня-бледному лицу Управителя было сложно что-то понять. И все же я заметил, как под мертвенной тусклой кожей ходят темные тени, движутся, бугря ее части тела могучего чудовища, заточенного в хрупкую, тесную тюрьму из костей и плоти. Интересно, о чем этот монстр думает, что взвешивает, почему не атакует?

Ответ на вопрос пришел сразу — прямому нападению Муза предпочла диалог. Пока. Я спорить не стал — юлит, значит, опасается, значит, расценивает, как серьезного противника, а это, в свою очередь, означает, что у меня есть неплохие шансы одержать победу — главное, не упустить своих возможностей и шансов.

Муза все это прекрасно понимала и сама, поэтому решила задобрить, отвести глаза уговорами:

— Перед тем, как сразимся, ответь, человек, зачем тебе нужна эта битва? — голос монстра стал спокойным и почти дружелюбным, почти человеческим, настоящим, искренним. — Посмотри на нас? Так ли мы плохи? Разве не мы дали тебе силу? Разве не мы подняли из небытия? Посмотри на себя, путник! Кем бы был ты, не отправься ты за нами в погоню? Не отрицай, это мы дали тебе все — силу, надежду, друзей. Мы — твое божество, твоя Муза, твое вдохновение. Пока есть мы, тебе есть зачем жить, зачем идти дальше. Кем ты станешь, если мы перестанем тебя вдохновлять?

Слова Музы и вправду звучали уверенно и убедительно, но я ждал от нее подобного, поэтому твердо зубрил главное правило такого общения — не верь словам врага, даже если они покажутся правдой.

— Не мути воду и зубы мне не заговаривай! Думаешь, если я не помню своего прошлого, то мои мозги можно списать со счетов?

— А что такого важного в твоем прошлом? — мягко пропела Муза, и глаза ее опасно сверкнули красными огнями.

— Это я хочу спросить у тебя. Разве не твои слова — будто меня подослали убить тебя?

— А ты что же, этого не желаешь? — тело Ольвиона содрогнулось, тварь внутри него больше не могла сдерживаться, похоже, все это напускное спокойствие давалось ей непросто.

— Очень желаю, — не спуская глаз с противника, согласился я. — Только это мой собственный выбор, а не чья-то там наводка. Я попал в этом мир случайно и долго жил в беспамятстве. Я и сейчас не помню первых дней, проведенных здесь, зато в мельчайших подробностях помню последний день там, и того человека, что отправил меня сюда без каких-либо объяснений...

После этих слов лицо Ольвиона перекосила жуткая гримаса. По идее это была улыбка, но улыбался не несчастный Управитель, а сидящая внутри него Муза. Лыбилась во всю пасть, зараза! И чем это так ее мои слова обрадовали?

— Вот как! — обрадовалась тварь, заставив тело Ольвиона сложить руки на груди. — Мы думали об этом... мы на это надеялись... — пробурчала себе под нос, но тут же осеклась и добавила с настойчивостью. — Мы расскажем тебе одну важную вещь. Очень важную. То, что ты на самом деле забыл.

— Вот как? С чего бы такая забота?

— Мы не враги тебе, поверь. Мы ведь с тобой из одного мира, даже броня, что передалась тебе — не трофей врагу, а дар другу, брату. Мы ведь пришли сюда из одного мира, но тебя здесь поработили, лишили разума, памяти, воспоминаний, заставили гоняться за нами, как одержимого. Все это сделал Великий Управитель Плего — злодей, что лишает путников части их души...

— Хватит! — я не стал дослушивать.

Да. Все вышесказанное выглядело весьма логично и даже походило на правду, но в этом-то и была суть проблемы. Такие как Муза не говорят правду, значит, причина моего беспамятства в другом, и уж точно не Плего в этом виноват... Но что же тогда? Я еще раз прокрутил в голове последнее воспоминание. Капсула и меня отправляют сюда без суда и следствия, без объяснения причин, без моего согласия...только это как будто не все, как будто было еще что-то... что-то несказанно, неописуемо важное... что-то...

— Ты упрям, путник, а спорить с упрямцем я больше не буду...

Голос Музы резко изменился, засочился ненавистью и ядом. Наконец-то истинное лицо напоказ — надоело уже это сюсюканье и игра в добреньких и заботливых друзей. После подобных слов чувствуешь себя идиотом, ага. Ты тут такой бегаешь, прыгаешь, гоняешься за чудищем-злодеищем, а оно, выходит, на самом-то деле белое и пушистое все такое, а ты, выходит, дурак и недотепа — не разобрался "ху из ху", так сказать...

Пол под ногами дрогнул. Я ожидал, что, как и в первой драке, управительская шкура треснет по швам и из нее вылезет наша доблестная осьминожка, да только не тут-то было! Ольвион резко попятился к лифту, а через пару шагов зарябил и растворился в воздухе. Вот черт — это же морок! Совсем простая магическая "пшикалка" — пыхнула в воздухе и разлетелась, будто ее и не было.

Все произошло стремительно, и мне пришлось применять тактику мангуста — отскакивать от врага, бьющего в спину, не теряя времени на то, чтобы развернуться к нему лицом. Рискованно, но времени на то, чтобы развернуться уже не было.

Нельзя сказать, чтобы тактика не сработала, просто враг атаковал с четырех сторон сразу. Гадина сидела где-то в полу прямо подо мной, а теперь выпустила щупальца, окружая и не давая возможности выдержать дистанцию. Быстро сориентировавшись, я выскользнул из нацеленного на мои ноги захвата, а потом, встретил удар мощной извивающейся в воздухе конечности бриллиантовым кулаком.

И понеслась! Я крутился волчком, отбивался и уворачивался от мощнейших ударов, прыгал в стороны и вверх, бил изо всех сил. Я отдавал себе отчет, что этот бой может стать для меня последним — сила у врага была огромная, но сдаваться раньше времени я не планировал.

В этот раз Муза скинула свою маскировочную "накидку" почти полностью. Ее шкура слепила глаза — сплошной брильянт, лишь кое-где запятнанный кусками ткани и ошметками человеческой кожи — всем тем, что еще осталось от тела несчастного Управителя. И теперь Муза красовалась, разворачиваясь во всю мощь. Она чувствовала мое состояние, словно насквозь просматривала и, похоже, точно знала, когда у меня сядут батарейки. Будь моя воля, я стал бы невидным и неслышным — дыхание выдавало, да и скорость начала падать.

Чуя мою усталость, Муза принялась гонять меня с удвоенной энергией. Живучасти в этой твари было столько, что ей оставалось только искренне позавидовать. Мои удары заставляли искрить бриллиантовую броню, иногда даже пробивали ее насквозь, но нанести смертельный удар я не мог, а вот Муза, похоже, могла!

Я не успел отскочить от скользнувшего под ноги щупа, и он моментально обвил мне голени, стянул, заставив рухнуть на пол, поднял к потолку и с размаху ударил о каменные плиты. Голову тут же пробило острой болью, за глазами болезненно дернуло, будто они сорвались с мышц и укатились глубже в глазницы, мозги тоже тряхнуло здорово, так здорово, что в горле узлом завязалась тошнота, а взгляд начал гаснуть, то уходя в черноту, то вырывая из подступающего мрака яркие пятна и круги....

Находясь за прочным стеклом капсулы, я ощущал себя рыбой в аквариуме. Это было обидно и глупо. Ну, зачем я послушал парней и поперся к этому сумасшедшему старикашке? Ведь сразу было видно — не бешеная у него собака, нормальная! Просто в суматохе меня куснула, по ошибке, так сказать.

Что меня, собаки что ли раньше не кусали? Кусали сто раз, и не бегал я ни разу по хозяевам за справками. Вообще не запаривался над подобной ерундой. И правильно делал, видать. Надо было и дальше также не запариваться...

Я со злости пнул ногой стекло. В груди росло перемешанное с досадой отчаяние, но досады было однозначно больше. Она даже не давала испугаться, тут же разменивая тревогу на злость.

Пока я проклинал себя за глупость, старик открыл в стене большой проем, где находился пульт управления, видимо, "моей" капсулой. Он копошился, возился, то и дело настраивал что-то, тревожно на меня оглядываясь.

Я обреченно уселся на пол и принялся разглядывать свою "тюрьму" в надежде углядеть хоть какой-то намек на спасение, но такового на глаза мне не попалось.

Вскоре динамик вновь фыркнул и заговорил голосом "профессора":

— Все готово для отправки. Все показатели в норме, так что удачный исход переноса могу гарантировать на 99%.

— Да пошли вы! — буркнул я, целясь в находящийся рядом с динамиком микрофон отборной порцией мата, но старик опередил меня:

— Я понимаю ваше негодование, но прошу, выслушайте меня и возможно, мой рассказ позволит вам понять меня хоть немного, и хотя бы немного изменить свое отношение к происходящему.

— Валяйте, — прорычал я, — только сомневаюсь, что вам удастся меня убедить в своих светлых помыслах.

— Я все же попробую. Слушайте. Времени у нас мало. Итак, как вы уже поняли, я ученый. Всю свою жизнь я пытался доказать существование параллельных миров и не мог сделать этого. Изучение иной вселенной стало для меня навязчивой идеей, болезнью, одержимостью. Я не мог думать ни о чем, и однажды ночью, во сне ко мне явилось прекрасное существо — Муза. Она послала мне вдохновение, и я создал прибор, позволяющий заглянуть сквозь пространство и время в одну из параллельных вселенных.

Там я увидел чудесный мир, совсем юный, неокрепший, словно слабый росток посаженного в землю цветка. Его земли полнились магией, от которой в наших краях давно уже не осталось следов.

Когда Новый мир узрела Муза, она приложила все силы, чтоб я создал машину, позволяющую переноситься в него. Вдохновение вновь сыграло свою роль — я не спал несколько месяцев и в результате создал то, что вы видите — эту перемещающую капсулу. Но творением своим я доволен не был. Меня терзал страх, потому что я начал понимать, что сверхъестественная сила, помощью которой я зарекся, вовсе не такое уж благо, как я сперва полагал.

День за днем я все больше убеждался, что Муза — ненасытное чудовище, а мир, в который она жаждет попасть — будет принесен ей в жертву. Самым ужасным было то, что Муза поработила меня, подсадив на эйфорию вдохновения, как на наркотик. Я хотел бросить работу над капсулой, хотел разломать ее, но уже не мог — мое сознание было поглощено ей, а воля сломлена.

Когда перемещающая капсула была готова, Муза перебралась с помощью нее в Новый мир, а я остался здесь, с чувством глубочайшего разочарования и неизгладимой вины перед теми, в чью вселенную по моей халатности пробрался ненасытный монстр...

- Дурацкая сказочка, — буркнул я, сочтя услышанное полнейшим бредом, — а я-то здесь при чем?

— Дослушайте, — настоятельно попросил старик. — Осознав глубину своей ошибки, я решил исправить ее по мере возможности. Уже потеряв волю и силы бороться с одержимостью, я принялся внимательно наблюдать за Музой и понял, что тело ее защищает бриллиантовая броня, сокрушить которую нелегко.

— Не так уж сложно, если под рукой имеется мощный лазер, — съязвил я.

— В новом мире таких технологий нет, а значит, Муза там практически непобедима. Именно поэтому последние месяцы своей работы я посвятил созданию оружия, способного сокрушить чудовище.

— И где же оно?

— В вашем кармане.

— Чего? — не понял я, но на всякий случай сунул руку в карман джинсов. Единственное, что там лежало — подаренный мне Дмитрием Павловичем нож. — Это? Не похоже на меч джедая!

— Рассмотрите узор рукояти. Видите четыре черных камня на его краях и один в основании? Нажмите все пять, чтобы "утопились" до щелчка.

Я аккуратно нажал на камешки. После того, как щелкнул последний, нож в руке дрогнул, и я его выронил от неожиданности на дно капсулы. Лезвие само втянулось в рукоять, а та в свою очередь трансформировалась, будто автобот из фильма. Вскоре у моих ног оказалась какая-то вытянутая штука, похожая на большую лазерную указку. Я поднял ее и вопросительно уставился на "профессора".

— Что это?

— Переключите предохранитель и нажмите на кнопку.

Я последовал инструкции, и спустя мгновение из модифицированной рукояти вырвался алый луч, не превышающий длинны ладони.

— Лазерный нож? — я с сомнением рассматривал странное оружие, — одного не могу понять, зачем вы дали его мне? Ведь если он действует — я смогу вскрыть капсулу и все ваши планы окончатся ничем. Ничем хорошим.

— Можете. Это ваше полное право. Но будьте осторожны — процесс перемещения уже запущен и если вы разгерметизируете капсулу — произойдет взрыв.

— Я так и думал, — хмуро кивнул я. — Так что вы все-таки хотите лично от меня?

— Я хочу, чтобы вы отправились в Новый мир и уничтожили Музу, — заявил старик на полном серьезе.

Судя по лицу — шутить он не собирался. Да какие уж тут могут быть шутки!

— Странный выбор борца с чудищами. Это что, метод научного тыка? Я ведь пришел к вам случайно, к межпространственным перемещениям специально не готовился и вообще...

— Вы стали жертвой форс-мажора, или выбора судьбы — назовите, как вам больше нравится. Я подготовил для путешествия своего напарника — ученика, но сегодня он попал в аварию и с тяжелой травмой оказался в больнице.

— Повезло ему, — я изобразил унылую улыбку и тут же поинтересовался с надеждой. — Может, стоило подождать, когда поправится ваш доброволец?